2. Некоторые вопросы нелюбви ангела к готовке Роланда

She said: you think the Devil has horns, well so did I

But I was wrong his hair is combed and he wears a suit and tie

Marino, Devil in Disguise

Анжела не вписывалась. На станции он осторожно повесил ей на шею амулет, укрыл своё ещё не свершившееся преступление иллюзией. В мгновение Директора Библиотеки не стало – вместо неё появилась совершенно другая девушка. Волосы потемнели, кожа потеряла бледное сияние. От беглого взгляда в тёмные красные глаза у Роланда ёкнуло в груди. В памяти шевельнулось; но ухватиться не успел, наваждение покинуло так же скоро, как началось. – В кого это ты превратилась? – Роланд придержал перед ней прозрачную дверь выхода со станции. Поезд издал глухой сдавленный сигнал, рабочие второпях разгружали товарный вагон. Ни у одного над головой не парило нимба. – В ту, кем мне никогда не стать, – Анжела глянула на себя в неверном отражении на стекле. – Занятный артефакт. И всё же, она не вписывалась. Куда уж старой безделушке с обветшалой крупицей магии подавить бессмертное мерцание нимба Да‘ат. Там, где директор Библиотеки восседала с невиданной грацией на перевидавшем задницы разных форм и размеров барном стуле, проходила граница между миром Анжелы и его. Блистающем миром Анжелики, и его, скрюченным, больше похожим на сочившийся гноем обрубок. На мгновение Роланда захватила то ли зависть, то ли злоба. Необъяснимое, горячее желание сомкнуть ладони на этой тонкой шее и переломить её, точно ветку. Пальцы дёрнулись; усилием воли он сжал липкую столешницу. Стиснув пальцы до белых костяшек, Роланд пришёл в себя. Сломанная шея ничего не изменит. Сдались ему какие-то изменения? Всё шло по плану; не время поддаваться импульсам. Роланд разжал пальцы. Анжела ничего не заметила. Без тени осторожности, точно дитя, она глазела по сторонам, цепляя взглядом бессмысленные мелочи. Паутину под потолком, трещины от пьяных драк на барной стойке, пожелтевшее, покоцанное и покрытое кольцами от донышек тяжелых кружек, точно дерево, отсчитывающее свои года, меню. – Так вот как обычные люди проводят свободное время, – Анжела постучала ногтем по кружке пива. Ассорти из сырных шариков, картошки, куриных крылышек и чесночных гренок на двоих выглядело устрашающе. У Роланда от тревоги и предвкушения пропал аппетит, а Анжела, судя по хрупкости её запястьев, питалась утренней росой. Так даже лучше, пронеслось у него в голове. Чем меньше она съест, тем быстрее опьянеет. Тем меньше ему придётся притворяться в этой истории хорошим парнем, позволившим паиньке раз в жизни уйти в отрыв.

***

На некоторое время в его офисе воцарилась неловкая тишина. Хокма, судя по опустившимся крыльям, переосмыслил свои последние слова и молчаливо сетовал о несдержанности. Малкут, перегнувшись над столом, сверлила взглядом дырку у Роланда в переносице. Яростно топорщащиеся перья наводили на мысль о том, что Хокма, возможно, не единственная смертельная опасность в этой комнате. Роланд вздохнул, пряча лицо за рукой. С одной стороны, всё шло в точности по плану. Пять лет безукоризненной службы ангелам района Л принесли горько-сладкие плоды. Когда ему, человеку, доверился Хокма, второй по значимости ангел после земного воплощения самой Да’ат, грудь начинало распирать от собственной важности. Неприятный привкус на языке, впрочем, напоминал о секрете, спрятанном в подвале – и о том, как легко доверие Хокмы превратится в праведную ярость, узнай он правду. С другой, на плечи падала задача, прямо противоположная замыслам. Как долго он сумеет водить ангелов за носы? Только часть ответа на этот вопрос зависела от него самого. Половина принадлежала директору Библиотеки, и еще четверть принадлежала Хокме. С третьей стороны, отказавшись, он навлек бы на себя подозрения. Здравой причиной сказать ангелам «нет» Роланд не располагал. А если бы и придумал хоть одну, вряд ли пустил бы в ход. Гораздо удобнее следить за ходом расследования проводя это самое расследование. – Я возьмусь за ваше дело, конечно, – Роланд почесал в затылке, придавая себе как можно более озадаченный вид. – Но и вы должны быть со мной предельно честны. У меня есть пара вопросов, и лучше бы вам на них ответить как оно было на самом деле. Малкут разогнулась и отступила за спину Хокмы. Её нимб на мгновение замерцал; с чем бы связана такая тревожность, кто-то другой на месте Роланда не догадался бы. Он же читал нервные вспышки в кристалле, чётче чем слова в книге. Ответственность. Вот её слабое место. Чувствовала ли она себя виновной в исчезновении Анжелы? Правая рука, как-никак. Слабо верилось, будто волнение Малкут связано с беспокойством за подругу. Скорее со стыдом за задание, которое она провалила. Стоило надавить. – Так вот… – протянул он. – Если эта ваша мисс директор так важна, что же вы её с поезда не встретили? Малкут покачала головой и её нимб поугас. Признак печали. Значит и правда собой недовольна. – В том-то и дело, что встретили. Точнее, собирались встретить, – пояснила Малкут. – На поезд туда её посадила я и было логично, что и встречу её тоже я, но! – она встрепенулась, сжав пальцы на ремешке сумки. Сейчас из неё польются оправдания. Хорошая девочка, которая провинилась. – Именно в тот день мне было совершенно некогда с ней нянчиться! Человеческая экскурсия по Библиотеке затянулась – один из гостей потерялся по пути к станции. Найти человека было важнее! – нимб замигал, точно бракованная лампочка. – Поэтому я отправила за ней Нецаха. Если бы я только знала… Роланд записал её показания, периодически кивая головой. Экскурсии, которые упомянула Малкут, в районе Л проводились регулярно. Гости проводили несколько дней в Библиотеке, погружаясь в загадочную ангельскую культуру. Развлечение для тех, кто не боялся балансировать на грани между общеизвестным и Тайным знанием – в основном, для избранных лиц, будущих спонсоров Библиотеки, учёных и богачей, находившихся в вечном поиске острых ощущений. Правила в таких группах по интересам строгие: для посещения открывались определённые залы на определённых этажах, а покидать пределы Библиотеки разрешалось только в сопровождении Сефиры. Те, кого Тайное знание волновало больше, чем собтвенная свобода, порой специально нарушали правила – лишь бы остаться в районе Л на неопределенное время. Впрочем, отсутствие привычной роскоши и свободы быстро снимало лоск с таинства жизни среди ангелов. Роланд подобным идиотам сочувствовать не собирался, а потому даже в баре с ними рядом не садился. Распознавал издалека по высоким нотам нытья избалованного ребенка. Надолго они в районе Л не задерживались. Части удавалось выкупить свою свободу извне, через родителей или партнеров, которые оплачивали дорогущее точечное стирание памяти. Часть… похожей удачей не отличалась. – Ну, если бы вы знали, тогда мы бы здесь не сидели, – Роланд кашлянул. – И что Нецах? Знаменитый завсегдатай баров, хранитель знания о ста коктейлях и чемпион пивных фестивалей. Хуже ангела на роль сопровождающего для Директора Библиотеки не найти. Грех его осуждать, конечно. В каком-то смысле выбор Малкут помог Роланду увести Анжелу с вокзала и не столкнуться ни с одной Сефирой. – Он не был пьян, – прочитав невысказанный вопрос в глазах Роланда, возразил Хокма. – Текущая выставка проводится и на его этаже. – Ага, – Роланд записал и эти показания, однако верилось с трудом. Если ангел не расстается с банкой пива даже во сне, заставить его вести занудную экскурсию трезвым не смог бы и Глава. – Нецах сходил на вокзал, – продолжила Малкут. Нимб её всё мерцал. – Но Анжелы там уже не было. Он решил, что они разминулись и пошёл обратно. Она же всё-таки взрослая. А дома в суматохе никто не стал проверять. Мы решили, что она устала с дороги и ушла в свои покои. Она не любит, когда её беспокоят без дела. Мы и не стали. Вот и всё. Роланд кивнул. – А когда вы поняли, что она и вовсе не возвращалась, то..? – Нам и в голову не пришло, будто она может быть в опасности, – Хокма горестно вздохнул; услышь его человек с меньшей силой воли, чем у Роланда, выложил бы правду как на духу. – Это всё, что мы знаем. – Если она кому-то попалась… – Малкут выпустила ремешок из пальцев. – Вы сможете её найти? Или хотя бы то, что от неё оста- ой! Под строгим взглядом Хокмы Малкут осеклась. Роланд немного даже удивился её жестокости – уже не в первый раз девушка показывала, насколько ей не важно, в каком виде вернётся Анжела: на своих двух крыльях или в виде нимба на скорбной бархатной подушке. Роланд прочистил горло. – Начну с вокзала, – многозначительный взгляд на часы. – Если там ещё не закрыто. Затем свяжусь по своим каналам… – он потянулся, едва скрывая наслаждение от позвонков, встающих на место. – А там посмотрим. Вряд ли с ней что-то плохое случилось. Может ваша правда, и даже самый ужасный наркоман не захочет связываться с директором Библиотеки. Судя по глазам ангелов, они в его увещевания немного даже поверили. Мысль о похитителях и торчках он им не просто так подселил в мерцающие нимбы. Через пару дней, послонявшись для виду по вокзалу и в переулках, Роланд предоставит им несколько изящных теорий о том, куда именно пропала Анжела и как именно он собирается её найти. Осталось только убедить саму Анжелу сотрудничать с его расследованием.

***

С того момента, как Роланд поселил в подвале экзотического питомца в облике молодого директора Библиотеки Руин, между ними завязалось в средней сложности около трёх диалогов. Первый состоялся когда Анжела только очнулась. Тем утром Роланд спустился вниз с завернутым в упаковку паровым пирожком. Ему предстояло наладить отношения с девушкой, которую он, ни много ни мало, похитил, и в его представлении, вкусный обед повысил бы шанс успеха с нуля до хотя бы десяти процентов. Анжела сидела к нему спиной, но, заслышав шаги, неторопливо развернулась. Маленькие белые крылья дёрнулись против веревок; частички пыли витали в воздухе, ярко различимые в свете нимба. Связанные руки лежали на подобраных под себя ногах, глаза закрывала повязка из непрозрачной ткани. Мягкий матрас, где он её оставил, усеивало множество подушек разных форм и размеров. Тёплое одеяло лежало скомканным там, Анжела его с себя сбросила, когда поднялась. – Это тебе, – Роланд сунул паровой пирожок ей под ладонь. – А, чёрт, он в упаковке… нет, подожди, дай я… Он снял с пирожка пленку и положил обратно. – Вот. Давай, поешь и поговорим, ладно? Я тебе не на- С удивительной для девушки с завязанными глазами меткостью, Анжела метнула пирожок прямо ему в лицо. Роланд увернулся, пирожок шлёпнул по деревянному полу, бочок треснул, щеголяя мясной начинкой. На мгновение установилась неприятная тишина. Роланд выбирал из потока мыслей ту, которая не ухудшила бы отношений с пленницей и не разрушила бы в один миг все его планы. В конце концов, он решил поднять пирожок с пола и сделал уважительный шаг назад. – Я не голодна, – Анжела сложила ладони обратно на колени. – И говорить нам с тобой не о чём. Пока Роланд наклонялся, подбирал и отряхивал пирожок, она успела отвернуться, оставив взгляду крепко прижатые к спине крылья и водопад шелковистых волос. Её поведение выводило его из равновесия. Разве так птице положено реагировать на веревки, цепи и клетки? Он не ждал от Анжелы криков и бессмысленной борьбы – характер не тот – и всё же она вела себя уж слишком пассивно. Даже её нимб ни о чём ему не говорил – равномерное мерцание ангела, не испытывающего никаких эмоций. – Эй, подожди, – Роланд так и застыл на месте с пирожком в руке, – как это понимать, «не о чём»? Ты разве не хочешь спросить кто я и что мне от тебя нужно? – Роланд, я знаю, что это ты – Роланд, – не оборачиваясь, ответила Анжела. – У меня отличная память, а ты не позаботился о том, чтобы изменить голос. Намерения твои мне не интересны. Достаточно того, что ты не собираешься причинить мне вреда. С каждым услышанным словом его план трещал так же, как паровой пирожок, брошенный Анжелой. Роланд опустил взгляд на булочку, хмурясь. Делиться своей целью прямо сейчас не имело смысла. Если Анжела не в настроении слушать, не стоит ждать, будто она услышит. – Ясно… – сказал он тихо, хотя его мысли занимало навязчивое желание с размаху почесать кулак о стену. Нет. Нелья её пугать. Нельзя ей угрожать. Она важна. Прекрасна, словно грех, и важна. – Я тебя обманул, похитил и ты мне не доверяешь, я это понимаю. Значит, пока договоримся так. Насчет того, что я тебе не наврежу, я не врал, И не заставлю тебя делать ничего, на что ты не согласишься. Я дам тебе время подумать. Если что-то понадобится… попросишь как спущусь в следующий раз. Другие два диалога были ещё короче: вечером Анжела потребовала снять повязку и развязать ей крылья – с опаской, Роланд исполнил её просьбу за «хорошее» поведение. Анжела только размяла запястья и осталась на месте, как взъерошенная птичка на насесте. На следующее утро она пожаловалась на скуку и попросила книгу, но в этот раз он ей отказал. – Здесь тебе не курорт, – буркнул он. Фатальная ошибка. Если раньше она молча отодвигала предложенное блюдо, теперь Анжела взяла тарелку (Роланд даже прежде времени обрадовался, решил, будто она проголодалась, сдалась и приняла его подношение) и, ни секунды не поколебавшись, швырнула её об стену. Рисовая каша рассыпалась по полу комками вперемешку с осколками. – Раз так, я сама найду, как развлечься, – презрительно фыркнула она и с тех пор не проронила ни слова. В течение последующей недели пленницей Анжела проявила себя неважной. Роланд приносил ей еду перед и после работы, тщетно пытаясь завязать разговор. Каждый короткий визит Анжела терпела Роланда, как смиряются с надоедливым гостем, которому не рады, но и прогнать его невежливо. В собственном доме Роланд неожиданно для себя превратился в покорного слугу её капризов. Анжела молчаливо воротила нос от приготовленной им еды, изредка била тарелки и наотрез отказывалась с ним считаться. Вместо борьбы, разговоров и расспросов она поставила в приоритет действовать ему на нервы. Но теперь все могло измениться. Полоса света падала на её лицо, смывая кромешную тьму с янтарных глаз. Забитая в угол фигурка, хрупкая и маленькая, как и её крылья, тонула во мраке подвала; привыкнув к темноте, Роланд различил раздраженное подрагивание перьев. Её пассивно-агрессивная позиция одурачила бы кого угодно, но не его. Роланд к ней привык – настоящее безразличие в её исполнении выглядело иначе. На этот раз презрение в языке её тела читалось особенно отчётливо. С другой стороны, и он впервые обратился к ней с нескрываемой агрессией в голосе. – Ну? – Роланд сделал шаг вперёд. Бояться её он даже не начинал; лишь сохранял осторожность. Хрупкое создание с тонкими ручонками едва ли нанесло бы ему, взрослому, крепко слаженному мужчине, ощутимый вред. Гораздо больше Роланда беспокоило будущее, в котором ему нужно будет бинтовать рассеченную осколком лапку молчаливо нахохлившейся птице. Медленно, Анжела подняла руки и растопырила пальцы. Взгляд её следил за ним пристально, голова чуть наклонена набок, по изгибу губ читалось ехидное: «Доволен?» Его это не устроило. – Встань, – велел он. – Подними подол. Мало ли – может ты его в трусы запихнула. Загремела цепь; Роланд выбрал тяжелую, такую, какая стесняла бы её движения, вздумай Анжела побежать или прыгнуть на него в припадке отчаяния. Сейчас он почти жалел о пустой трате денег – директор Библиотеки так и не предприняла попыток бороться с заключением. Рискованных поступков она совершать не торопилась, предпочитая всё своё недовольство вкладывать во взгляд и снисходительные вздохи. Может, она верила, что если достаточно сильно разозлится, у неё в зрачках пробудятся лазеры и испепелят Роланда с макушки до кончиков пальцев на ногах. Уж лучше бы она дралась, кусалась, пиналась и колотила его куда кулаки попали бы. Он бы не чувствовал себя так, словно поселил в подвале злое привидение. Когда Анжела покрепче встала на ноги, её бледные ладони нащупали подол белой ночной рубашки и потянули его вверх. Стыда это существо не знало и подавно, щеки не тронул румянец. Вновь только эта немая насмешка, рисовавшая его в глазах Анжелы идиотом. Пришёл и ещё чего-то от неё требует. Как только посмел. – Выше, – приказал он. Необходимость так рьяно её досматривать испарялась с каждой секундой – вряд ли ей удалось бы так спокойно и непринужденно двигаться со острым стеклом в исподнем – однако Роланд настоял. Сегодня у него пропало желание уступать ей во вредности. – Ещё выше давай. Презрительно фыркнув, Анжела стянула рубашку через голову и швырнула её на пол рядом с тарелкой, точно дуэльную перчатку. Вот, читалось в её глазах, а теперь доволен? Крылья чуть задрожали; не от холода. Стыда, она, может и не испытывала, но ангелов, как и людей, здорово трясло от ярости, несправедливости и унижения. Роланду оставалось гадать, от чего из списка у Анжелы шевелились перья. – М-м, – он бегло осмотрел её, раздумывая не о том, где она в теории спрятала бы осколок, а о том, отвечать на её вызов или нет. Ни его разум, ни другие места, тщательно омываемые кровью, её уязвимый вид не возбуждал. Болезненно-бледная и худая, она вызывала у Роланда только желание положить в набитое пухом теплое гнездышко и накормить. Но вот её лицо – – Во имя крыльев! – вдруг воскликнула Анжела. – Не прячу я от тебя никакой осколок! Роланд опешил. Звук её голоса прозвенел в подвале, отразившись от стен, прежде чем достиг его ушей вместе со смыслом сказанного. Анжела с ним заговорила. Это сбило его с толку, мысли разом опустели. Какой бы коварный план по укрощению ангела не рождался в голове, он тут же испарился. Роланд отвёл взгляд. – Не прячешь, значит… – пробормотал он. – Ладно, допустим, что я тебе поверил. Одевайся. Опустив подол платья, Анжела села на подушку со скрещенными ногами и взяла с тарелки немного покосившийся сендвич. Роланд по привычке напрягся, ожидая, что хлеб с начинкой полетит прямиком ему в лицо, но Анжела снова сделала вещь, для неё нехарактерную. Она откусила от сендвича. Не от большого ума человек начнёт откровенно пялиться на то, как малознакомая девушка ест. Но за неделю Роланд начал сомневаться во многом: едят ли вообще ангелы, в своих навыках готовки, в качестве продуктов и подходят ли они её рациону, поэтому когда Анжела просто СЕЛА и просто начала ЕСТЬ, мозг у него в черепной коробке едва не превратился в суп. – Ты что… ешь? Тщательно прожевывая кусочек сендвича, Анжела посмотрела на него как на идиота. Это был, пожалуй, первый раз за неделю, когда он действительно заслужил такой взгляд. – А на что ещё это похоже? – …раньше ты не ела. – Я ждала. – Чего ждала? Пока пару килограмм сбросишь? – недоумение и не собиралось его покидать. Анжела откусила ещё кусочек и покачала головой. – Нет, – сказала она, как только проглотила. Её нимб засиял чуть ярче, а нервный трепет перьев сошёл на нет. – Я ожидала другого. Роланд почесал в затылке и сел на пол. Он ощущал себя во сне. Анжела прервала и молчание, и голодовку – то, чего он от нее добивался целую неделю. Когда вселенная отозвалась и вручила ему желаемое, его как пыльным мешком по голове ударили. Все мысли разбежались, кроме одной – как же приятно наблюдать за тем, как ангел ест сендвич, который ты для неё приготовил. – И чего же ты всё-таки ждала? – осторожно продолжил он, боясь лишним вопросом спугнуть неожданно хорошее настроение у собственной пленницы. Она стряхнула пальцы над тарелкой и перешла ко второй половинке сендвича. Крылья её совсем расслабились и висели позади неё перьевой тряпочкой. Роланд бы многое отдал, лишь бы узнать, о чём она сейчас думала. Нравилась ли ей еда? Почему она начала говорить? Неужели она каким-то образом почуствовала возложенную на него задачу и в ней зародилась надежда? После целой недели стагнации – что изменилось? – Если меня похитил, мог бы и сам догадаться, – Анжела пожала плечами. Свободная её рука потянулась вверх, тонкий ноготок постучал по нимбу. – Почему ангелы живут в собственном районе, окруженные только негодяями, преступниками и любопытными дурачками? Его точно шпилькой кольнули. – Искажения… – вырвалось у Роланда против воли. Редкие, но разрушительные метаморфозы, случавшиеся с людьми, познавшими самое дно своих жизней. Ему довелось видеть последствия таких превращений: панику, смерти и руины. – Ты что, сидела и ждала, пока я искажусь? Она кивнула – ни следа раскаяния, хотя всю неделю втайне желала ему участи похуже, чем смерть. Теперь Роланд немного понимал её пассивное поведение. Его чуть передернуло. Такая красивая девушка и такие пугающие мысли в ней скрывались. – Так можно и всю жизнь прождать, – Роланд провёл ладонью по лицу, взъерошив чёлку. – Не так уж часто люди искажаются. Анжела взяла стакан и отпила. Все её движения несли в себе тягучую медлительность, размеренность. Ангелы, в большинстве своём, редко торопились, но она словно нарочито растягивала момент прежде чем дать Роланду ответ. То ли пыталась вывести его из себя, то ли не видела смысла озвучивать свои мысли. – Есть веские причины, по которым директор Библиотеки должна жить в Библиотеке, – сказала она и посмотрела ему в глаза. Роланд подождал, когда она решит продолжить, но судя по её молчанию, дальнейших объяснений ему не полагалось. Роланд мотнул головой. Разговор шёл в направлении, которое с каждым новым словом нравилось ему все меньше. Анжела умышленно недоговаривала и играла с ним в отгадки, уводя нить диалога дальше и дальше от цели, которую Роланд преследовал, тратя на неё своё время. – Как скажешь, – выдохнул он, набираясь смелости перед тем, как поднять тяжелую тему во второй раз. – Искажаться я точно не собираюсь, так, может быть, всё-таки послушаешь, ради чего я тебя… посадил на цепь в подвале? Вообще-то он хотел сказать «похитил», но по извращенной логике это слово показалось ему хуже того, что он в итоге выдал. Теперь он об этом жалел. Анжела поставила пустой стакан на поднос и покачала головой. – Я знаю, чего ты от меня хочешь, Роланд, – мягко выдохнула она. – Но это невозможно. Я не смогу дать тебе то что ты хочешь… я не смогу дать тебе ребенка.