Глава 4 «Городская история» (часть вторая)

Ши И повернула ключ и открыла дверь. Из-за рабочего расписания она съехала из родительского дома и уже несколько лет жила одна. Гостей она, кроме ближайших подруг, никогда не принимала, тем более мужчин. Всё в комнате намекало на то, что её хозяйка – одинокая девушка, и Чжоушэн Чэнь сел на софу, стараясь ни к чему не приглядываться. Вымотанный из-за простуды, он откинулся на спинку дивана, держась гораздо свободнее, чем обычно. Положив руку в сторону, он коснулся пальцами плюшевой подушки. Хм, на ощупь... своеобразно. Ши И заварила пакетик китайского лекарства, рассеивающего холод, и принесла ему. Он взял, попробовал, было горячо. – Старики говорят: «весной укройся, осенью не бойся» [1], – она притянула к себе ещё более мохнатую, похожую на табуретку штуковину, и села перед ним. – Не торопись одеваться легко весной. Последние дней десять погода совсем непредсказуемая, схватить простуду проще простого. Она говорила очень строго. Чжоушэн Чэнь и вправду был не слишком тепло одет – только рубашка и брюки. Была уже глубокая ночь, а он закатал рукава своей тоненькой рубашки по локоть, совершенно не походя на больного. Кивнув в ответ, он выпил полглоточка лекарства и заявил: – Это всего лишь простуда. Согласно прикладным исследованиям, вне зависимости от принятия лекарств, состояние улучшится через семь дней. – А это – лекарственные травы, чтобы рассеять холод, – указала на чашку Ши И. – если дело в его избытке, завтра тебе станет лучше. Он приподнял брови: – Неужели? – Конечно. Ши И, прочтя в его взгляде недоверие, не сдержала улыбки. – Ты думал, это был предлог, чтобы заманить тебя к себе? – Мои слова ранее вовсе не означали отказ, – голос Чжоушэн Чэня был низкий и хриплый из-за простуды, и это придавало ему особое обаяние, – а желание быть благоразумнее. Я слишком торопился с помолвкой, поэтому хочу, чтобы наши отношения развивались постепенно. Она не ожидала такого серьёзного ответа и понятия не имела, что ему на это ответить. Вдруг он рассмеялся. – Хочешь знать правду? Ши И, заинтригованная тем, что тот скажет, кивнула. – На самом деле, мне очень хотелось зайти сюда. Она удивлённо уставилась на него, но тот уже склонил голову и стал втягивать обжигающее питьё. Почти полчаса спустя он собрался уходить. Ши И внезапно обнаружила, что, чем больше они общались, тем сильнее она привыкала к его педантичности. Обув тапочки, она проводила его до лифта. Одну руку Чжоушэн Чэнь сунул в карман, другой нажал кнопку вызова. В момент открытия дверей он вдруг что-то вспомнил, и, придерживая их тыльной стороной ладони, посмотрел на неё: – Я вернулся из-за твоей номинации на премию. Ши И в изумлении припомнила, что Мэй Линь говорила что-то подобное. – Так ты приехал на награждение? – Почти. – Он вытащил левую руку и поправил пальто, накинутое ею себе на плечи. – Остаток времени уйдёт на организацию помолвки. Такой интимный жест, сделанный им столь естественно. Мыслями она уже унеслась к предстоящей помолвке, а он опустил руку, легонько похлопал её по предплечью и сказал: – Скорее, возвращайся. Когда Чжоушэн Чэнь вышел из дома Ши И, было уже без пятнадцати час. Он поднял взгляд на её окна на двенадцатом этаже. Судя по жёлто-оранжевому свету, скорее всего, тепловой лампы [2], та сейчас была в ванной. На кончике его языка остался горько-кислый вкус лекарства. Только что, глядя, как она несёт ему этот отвар, он хотел отказаться, потому что в подростковом возрасте слишком много пил таких лекарств, и всё в нём противилось этому вкусу. Однако ей так тяжело отказать, верно же? С тех самых пор, когда в аэропорту Байюнь Гуанчжоу она босая догнала его, чтобы попросить подождать, он не мог ей сопротивляться. Глаза этой девушки были чистейшие. Словно чернила, которыми написано всё, что творится на душе. Поначалу он решил, что она обманщица, но после того, как у него на руках оказалось двести страниц информации о ней, у него не осталось ни капли подозрений. Чжоушэн Чэнь так и стоял некоторое время, пока лампа в окне не погасла. Немного погодя осветилось окно спальни. Он наклонился над часами на запястье: прошло двадцать пять минут. Хм, значит, вот сколько ей нужно на то, чтобы принять душ. – Молодой господин, – подошёл дядя Линь, – уже пора. Он припарковал свой автомобиль в тишине у обочины неподалеку, рядом с несколькими другими машинами. Чжоушэн Чэнь кивнул в ответ, развернулся и, не оглядываясь больше на дом своей невесты, проследовал к припаркованному авто. Выехав со двора, следом за ними последовали и те несколько машин. Ехали они достаточно быстро, и дорога из Шанхая в родовое гнездо Чжэньцзяна заняла почти три часа. Усадьба была ярко освещена огнями, и жизнь там кипела, что совсем не вязалось с ранним предрассветным часом четырёх утра. Мужчина вышел из машины, и, ощутив утреннюю прохладу, раскатал рукава, застегнув манжеты. В голове его всплыли слова Ши И, и он спросил дядю Линя: – «Весной укройся, осенью не бойся» – вы слышали такое? – В простонародье часто так говорят. Это госпожа Ши И так сказала? Чжоушэн Чэнь не стал отрицать, предпочтя промолчать. Дорога из Чжэньцзяна в Шанхай была не то чтоб изнурительной, но забрала все силы простуженного организма. Однако взять на себя главенство над семьёй Чжоушэн во всех возможных сферах, не следуя правилам и традициям рода, не получилось бы. В исполнении предписаний предков важна была точность. Например, завтрак в шесть утра являлся непреложным правилом, а для этого надо быть в Чжэньцзяне. Правда, из-за его привычки рано вставать, он был перенесён на пять утра. Сам он ни о чём таком не думал, но в глазах других это было грубое изменение вековых традиций. На первый взгляд, это лишь незначительная перестановка времени, но, по-видимому, в умах людей это значило нечто больше, чем простой приём пищи. Четырнадцатилетним мальчиком вступивший на путь научного познания, он никогда не интересовался делами взрослых мужчин клана, но теперь подобным способом без лишних слов заявил о себе. Чжоушэн Чэнь достал из кармана брюк серый клетчатый платок, слегка прижал его к носу и рту, чтобы не вдохнуть запах пыльцы из сада и беззвучно двинулся внутрь. Люди поклонами приветствовали молодого господина. Войдя в главный зал, он увидел тринадцать столов, почти полностью занятых. Не со всеми из присутствующих он был знаком, но каждого из них поприветствовал кивком. Наконец, дойдя до хозяйского столика, он занял место. Рядом сидели седовласый Чжоушэн Син и сонный Сяо Жэнь, а с другой стороны стола – мать и другие родственницы по старшинству с традиционно убранными наверх волосами и подведёнными длинными стрелками глазами. Когда тихая утренняя трапеза была окончена, палочки и чаши были отложены в сторону в неясном свете только занимающего дня. Он хотел уйти, однако мать настояла, чтобы он задержался. После того, как остались только он, его дядя, мать и Сяо Жэнь, атмосфера стала её более прохладной. Чжоушэн Жэнь был не слишком общительным с тех пор, как умерла его родная мама, но со «старшим братом» у него были самые тёплые отношения, потому он подсел к Чжоушэн Чэню поближе, взял книгу и погрузился в чтение. Дойдя до непонятного ему места, он отметил эту задачку и передал брату ручку. Чжоушэн Чэнь улыбнулся, принял вызов и мимоходом вывел необходимые формулы. – Как ты спал прошлой ночью? – попытался проявить участие дядя. Чжоушэн Чэнь вернул учебник Сяо Жэню. – Прошлой ночью я был в Шанхае, мне не удалось поспать. Дядя, уже окончательно проснувшийся, принялся обсуждать с ним семейные дела. К их поколению семья Чжоушэн отказалась от государственной службы, вплоть до того, что прямым потомкам и вовсе запрещалось становиться чиновниками, и не ради того, чтоб смешаться с обществом, а чтобы совсем пропасть из его виду. Ко всему, старшее поколение по старинке считало, что статус бизнесмена в обществе невысок, и поэтому тех, кто занимается бизнесом среди них было тоже немного. Всё, что накоплено за более чем двести лет, глубоко укоренилось в традициях. Государство за последнее столетие неоднократно открывало и закрывало границы, и каждый раз появлялись новые возможности, которые охотно поддерживались кланом Чжоушэн, но они никогда не принимали непосредственного участия в управлении, лишь в качестве инвесторов. И постепенно таким образом сложилось нынешнее состояние. Заветом предков стал девиз «поощрять стабильность, противиться изменениям». Ко всеобщей досаде, целью его возвращения было перевернуть всё в семье вверх дном. – Помнишь семью Нань? – дядя едва усмехнулся и продолжил: – Несколько лет назад на игорной лодке [3] мы с твоей матерью начали сотрудничество с ними. Они подписали соглашение с местным иранским представительством и наладили автомобильный рынок. Нань Хуай щедрый человек, и доход очень хороший. Посоветовавшись с твоей матерью, мы решили подарить этот бизнес твоей невесте. Кроме того, если это возможно, ей следует присоединиться к твоей матери года на три, начнём учить её управлять домом. – Ши И? – буркнул тот. – Ей это не нужно. Мать невозмутимо глянула на него: – Если выйдет замуж, нужно этому учиться. – Ей это не подходит, – он твёрдо стоял на своём. – Тебе это тоже не подходит, но ты взял на себя обязательства, – мягко произнесла мать. – И раз ты выбрал её, ей тоже следует. И если ты считаешь, что она не подходит для этого, давай найдем кого-то более послушного и услужливого. – Вань Нян, – покачал головой дядя, пытаясь разрядить напряжение между ними. – Я видел портрет этой девушки, она выглядит кроткой и, может, гораздо лучше тех барышень, которых с детства учили заниматься домашним хозяйством. Та улыбнулась с холодной отчуждённостью, а Чжоушэн Чэнь ничего им не ответил. Она продолжила: – Её профессия – погоня за пустой славой, и если у неё и есть какая-то репутация, то лишь потому что находятся покровители, готовые её поддержать. Лично я ничего хорошего в ней не вижу. – Она подходит мне. – Это очень слабый довод. Он решил не продолжать этот спор. Сяо Жэнь, опустив голову, был занят решением задачи по формуле, которую ему дал Чжоушэн Чэнь, и наконец, после долгих размышлений, вывел ответ. После он позвал человека, желая поменять димсам на торт «Семь возвращений» [4] и чай «Шэнцюань Сяотуань» на «Энши Юйлу» [5]. Молодой господин был всем известен своим капризным характером: когда ему хорошо – всё хорошо, но если плохо – всем жизнь усложнит. И на все его запросы взрослые не обращали никакого внимания. Очень быстро и без единого звука каждому из них поменяли чай и десерт. Пока рядом были посторонние, мать Чжоушэн Чэня молчала. Он попытался найти предлог, чтоб уйти, но Сяо Жэнь снова быстро пододвинул ему книгу. Чжоушэн Чэнь глянул, думая, что это очередная задача, но, увидев написанное, не сдержал улыбку и постучал парнишке пальцем по лбу. Каллиграфическим [6] почерком тот вывел несколько иероглифов: «Твоя Ши И любит тебя. Это видно даже мне» Ши И всегда умело избегала церемонии награждения на кинофестивалях. Она отказывалась даже от участия в них, а красные дорожки и вовсе были для неё настоящим кошмаром. Сразу после дебюта Мэй Линь прилагала массу усилий, чтобы продвинуть её, но, к сожалению, та была ярчайшим примером абсолютно безнадёжного случая, потому она сообщила о номинации чуть ли не в последний момент, будучи уверенной, что её подопечная откажется и в этот раз. Но произошло то, чего Мэй Линь никак не ожидала – она согласилась. Причина для Ши И была самой простой – из-за того, что об этом сказал Чжоушэн Чэнь. Она даже с нетерпением начала ожидать и фантазировать о том дне, когда сможет сесть рядом с ним в каком-нибудь укромном уголке в зале и любоваться на праздник на сцене, или же как он будет сидеть в первых рядах, наблюдая за её номинацией или даже награждением. Среди вороха платьев, присланных Чжоушэн Чэнем, некоторые совсем не подходили для помолвки, но для кинофестиваля – в самый раз. Она осмотрела свой гардероб и у неё мелькнула догадка: неужели он знал об этом заранее и потому прислал их? Подумав об этом, она пришла в превосходное расположение духа. Всё тщательно перебрав и всё равно сомневаясь, она, наконец, уселась на полу гардероба. Воспоминания нахлынули на неё одно за другим, и она попыталась вспомнить, как она была одета в тот день, когда они впервые с ним встретились. Лунно-голубое ханьфу с широкими рукавами и бледно-желтой драпировкой, а он? Как же она могла забыть такую важную вещь? Она откинулась спиной на груду платьев, безуспешно пытаясь уловить воспоминание, плавающее где-то на краешке сознания. Ши И, ты сама себя изводишь. Захихикав, она уткнулась лицом в подол платья. Сейчас всё просто прекрасно! Она может видеть его, может разговаривать с ним, и это уже замечательно! Лучшего и представить нельзя. Она специально заказала у Мэй Линь два пригласительных. К сожалению, Чжоушэн Чэнь неожиданно позвонил и сказал, что опоздает, и ей пришлось дать ему телефон Мэй Линь, чтобы, если он придёт, а она не могла ответить на его звонок, кто-то привёл его к ней. Удостоверившись, что он всё запомнил, она отключила телефон и устроилась поудобнее на своём месте, наблюдая общение, приветствия, представления, рукопожатия и объятия самых разных людей. – Чему улыбаешься? Редко можно увидеть тебя такой счастливой, – после того, как Мей Линь организовала всех артистов из списка, она вспомнила про припасённую красавицу. Та, улыбаясь, указала на бейдж на своём сиденье: – Время пришло [7]. – Ты не ошиблась. Это именно твоё место, – кивнула менеджер. Она указала на неподписанное место рядом с ней: – Время пришло для кое-кого… Мэй Линь, расхохотавшись, похлопала ту по шеке: – Я смотрю, ты счастлива до смерти, а? Она, чуть улыбнувшись, уткнулась лбом в спинку стоящего впереди кресла и хмыкнула. – Этот твой исследователь, откуда в нём столько магии? – Мэй Линь в самом деле ужасно заинтересовал этот инопланетянин. – А если однажды вы поссоритесь, он рассердится и сделает так, что исчезнешь? Зальёт тебя чем-нибудь вроде серной кислоты или ещё чего? Ши И бросила лукавый взгляд. – Какая ты невежда, только про серную кислоту и знаешь. – Ну, ты-то всё знаешь. – Побольше тебя. – Например? – H2SO4. – Что это? Формула мёртвой воды [8]? – вдруг застыла Мэй Линь. – Формула серной кислоты, – она самодовольно посмотрела на Мэй Линь. – Когда произносишь таким образом, выглядишь вполне образованной. – Мда, – разочарованно протянула Мэй Линь, – кажется, в средней школе это проходили, как я могла забыть? – Некоторое время она крутила в голове разные формулы, но вдруг до неё дошло, что вместо своей работы она уже неизвестно сколько времени болтает с Ши И о химии. А эта красавица перед ней в лунно-голубом платье была, на удивление, очень вовлечена в предмет разговора. – Договорились, сегодня я иду не на банкет, а с тобой. Ты же ужинаешь со своим профессором? – Мей Линь измучилась от любопытства и потому решилась на приглашение. – Я просто обязана увидеть, как же он выглядит. – Хорошо, – Ши И немного задумалась, – если он успеет, конечно. – По такому важному поводу он может не прийти? – Всё возможно, – Ши И тоже переживала. – В последнее время он очень занят. Если Чжоушэн Чэнь не придёт, она, разумеется, будет разочарована, но рассердиться на него? Поразмышляв, она пришла к выводу, что ни за что не смогла бы на него разозлиться. Только она не ожидала, что её предположение медленно станет реальностью: награды объявлялись одна за другой, а он так и не пришёл. Её сердце было не на месте, когда почётный гость зачитал её имя, и она рассеянно поднялась с кресла. Она впервые принимала награду, с задних рядов, шаг за шагом, проходя сквозь аплодирующую толпу. Почетный гость поздравил, отпуская шутки. Наград для актёров дубляжа невероятно мало. Её имя прекрасно известно многим, но вот в лицо её мало кто знает. Ши И озвучивала многих популярнейших актрис, сидящих в зале, и, пока она шла на сцену, многие удивлялись, соотнося незнакомку и знакомое имя. Она кротко улыбнулась, думая просто принять награду и тут же уйти со сцены. Но тут её взгляд скользнул по первому ряду и остановился в удивлении. Нарядная толпа исчезла. Только взгляд этих тёмных глаз, устремлённых на неё; чуть уставший, но как будто улыбающийся. В этом ряду сидят почетные гости киноиндустрии, самые популярные актёры, крупные инвесторы. Чжоушэн Чэнь преспокойно сидел справа с краю, неброско одетый в серебристо-серый пиджак и белые брюки. Это место было выбрано специально, чтобы не попасть в прямой эфир, и ему даже оставили свободным место рядом, чтобы его не беспокоили. Жаль только, что он не до конца понимал, куда попал. Это не международная научная конференция, где он частый гость. Таким вот образом на этом самом месте он отчётливо демонстрировал своё высокое положение. Те, с кем он сидел рядом в этот вечер, вовсю гадали: кто этот мужчина и ради кого он здесь? И никто не знал ответа. Кроме той, что так разволновалась на сцене из-за полученной ею награды. Примечания: 1. «Весной укройся, осенью не бойся» (кит. 春捂秋冻 (Chūn wǔ qiū dòng), иной вариант перевода – «весной прикрывайся, осенью мёрзни») – смысл этой поговорки в том, что кто весной одевается тепло, тот осенью не боится простуды из-за необходимости адаптации человеческого организма к смене сезонной температуры. 2. Тепловая лампа (кит. 取暖灯光 (qǔnuǎn dēngguāng)) – то есть лампа, с помощью которой быстро обогревают помещение ванной комнаты. 3. Игорная лодка (кит. 赌船 (dǔchuán)) – незаконное казино, устраиваемое на каком-либо катере или лодке. 4. Димсам (дьеньсинь, кит. 点心) – особый вид выпечки из белого теста, пирожное; торт «Семь возвращений» (кит. 七返糕 (qī fǎn gāo)) – традиционный десерт, корнями уходящий в тысячелетия. Однако, оригинального рецепта даосских монахов не знает никто, и Сяо Жэнь мог потребовать лишь современную версию. 5. «Шэнцюань Сяотуань» (Божественная родниковая вода, кит. 神泉小团) – классический чай, производимый в г. Дунчуань, провинция Юньнань; «Энши Юйлу» (Нефритовая роса, кит. 恩施玉露) – классический чай, занимает шестое место среди 50 известных чаев, производится в г. Энши, провинция Хубэй. «Форма Энши Юйлу плотная, круглая и гладкая, стройная и прямая, как игла, а цвет зеленый. После заваривания в кипятке бутоны и листья будто оживают, сначала плавая в чашке, а затем оседая на дно. Он радует глаз и освежает вкус». 6. Для определения красивого почерка существует поэтическое определение «взлёт дракона и пляска феникса» (кит. 龙飞凤舞 (lóng fēi fèng wǔ)). 7. Имя главной героини, Ши И, (кит. 时宜), может переводиться как «пора, своевременно, время пришло». Указывая на своё имя, она как бы отвечает Мэй Линь, что пришло её время быть счастливой. «Кое-кто вовремя» – кое-кто принадлежащий Ши И. 8. Мэй Линь упоминает волшебную воду, растворяющую кости (кит. 化骨水, huàgǔ shuǐ), из романов о боевых искусствах, главная функция которой — уничтожать трупы и следы. В реальности подобное название в народе получила плавиковая кислота, водный раствор фтороводорода – токсичная кислота, способная разъедать стекло и другие силикатные материалы. При попадании на кожу в первый момент не вызывает сильной боли, легко и незаметно всасывается, но через короткое время вызывает отёк, боль, химический ожог и общеядовитое действие.