ГЛАВА 5. СОН ПЯТЫЙ.

Возвращаясь с ночной смены, Эли зашла в круглосуточный магазинчик, где купила: почти закончившееся какао, лаймовую газировку, пакет шоколадного печенья и лапшу быстрого приготовления со вкусом грибов и сыра. Проходя к кассе, ее взгляд упал на фиолетовый тюбик с лавандовым гелем для душа. Вернувшись почти под утро домой, уставшая Элоиза все же решила сначала принять ванну, а не сразу лечь спать. Хотя возможность отключиться прям сразу была очень заманчивой. Оставив, остывать свежезаваренное какао, запах которого заполонил собой крохотную комнатку, Эли направилась полежать немного в теплой ванне с лавандовой пеной. И не заметила как закрыла уставшие глаза.

—☆☆☆—

— Вставай! Тебя заждались! — дергает блондинку за руку, заставляя ее выйти из его машины. На что та начинает сопротивляться и отбиваться. — Руки! Руки! — кричит на нее Джек, ведь как смеет она поднимать на него руку или замахиваться? Так может делать только он. — Не трогай меня! — по тихой темной улице разносится звук громкой обжигающей пощечины, далеко не первой. — Заткнись, дура! — затаскивает ее в ставший уже как “второй дом” ночной клуб. Стоя у выхода и глядя на танцующих, Сэнди разворачивается к зеркалу, в отражении которого она следит за курящим Джеком. Он подошел к ней со спины и, наклонившись к уху, чтобы она услышала из-за громкой музыки его слова, сказал: — Не стой как пень. Танцевать ты умеешь. — указывает в сторону танцпола тоном не терпящим никаких возражений. — Давай за работу. И она пошла. Снова. В коротком кружевном платье с широкими под конец рукавами, и голубым бантом на вырезе, блондинка кружилась и кружилась под сменяющие друг друга песни. Не обращая внимания ни на кого, но привлекая к себе со стороны мужской части посетителей. Их было много. Они все были одинаковыми: их движения, лица, что стирались из памяти, речи, их мотивы. Даже музыка казалась каждый вечер, была одна и та же. Сменялись лишь наряды и имена. То она была Сандра: сидя на мягком диване напротив клиента, что подливал ей стоявший уже поперек горла “Веспер”, в оранжевом, коротком пестром платье с закрытым горлом, но открывающем вид на плечи и руки. То представлялась как Лекси: в темно-синем комбинезоне в красный цветочек с маленьким вырезом вдоль груди и сигаретой в руке. Один раз она даже назвалась своим настоящем именем - Александра, но его пропустили мимо ушей, пялясь на вырезы по бокам, где открывался вид на ее кожу. То розовое вязаное платье, и платьем то сложно назвать было: открытый короткий топ соединенный тонкой полоской на животе с не менее короткой юбкой. Да, Джек знал, что понравится ее клиентам. Ради чего они будут готовы раскошелиться. В какой-то момент, она поняла, что им абсолютно не было никакого дела, до того как ее зовут, или что-либо еще. Им всем нужно было от нее только одно. Поэтому напиваясь до беспамятства, на какой-то момент ей становилось лучше, веселее. Ведь все это просто игра. Шлюха ведь тоже актриса в каком-то роде. Но так не могло продолжаться долго. Вскоре даже алкоголь не мог больше помочь забыться, заглушить пустоту, образовавшуюся внутри нее. И растущую с каждым новым именем, с оставленными, порой мятыми, купюрами, со звуком растягивающейся ширинки. От всего этого тошнило. Ее тошнило от самой себя. От вида длинноногих блондинок, которые сожгли себе волосы перекисью, обвивающихся вокруг Джека, который в свою очередь совершенно им не препятствовал, а даже способствовал, не стесняясь лапать их на виду у всех. От того, что она не может сказать ему “Нет”. — Как тебя зовут? — слышит уже в который раз девушка. — Алекс. — отвечает она, даже не взглянув в его сторону. — Нет. — привыкшая слышать от всех одну и ту же фразу “Очень красивое имя”, блондинка быстро повернула голову, чтобы взглянуть на него. — Как тебя зовут на самом деле? — впервые за долгое время кто-то заинтересовался ей настоящей, а не видя в ней лишь красивую пустую куклу. Им оказался молодой, весьма привлекательный, мужчина, но не для Сэнди, хотя типаж с Джеком у них был общий. Правда волосы чуть светлее, а голубые глаза казались ледяными на фоне дружелюбной улыбки. Белая, чистая и выглаженная рубашка выглядывала из-под серого строго костюма. Рука его потянулась во внутренний карман за сигаретами, в то время как глаза следили за собеседницей, подмечая резкую перемену в настроении. — Такой любопытный, наверное из полиции. — внезапно, даже для самой себя, показывает свои коготки и клыки она. — Ишь ты какая. — удивился мужчина, что такой с виду нежный цветок защищается шипами, что ему пришлось нарастить. Он бы сравнил ее с розой. — И все таки? — продолжает настаивать на своем. — Сэнди. — Тебе здесь не место, Сэнди. — закуривает он. — Такая красота не должна лежать в канаве. Я могу вытащить тебя отсюда. — смотрит ей пристально в потухшие глаза, которые еще недавно горели и блестели, излучая внутренний огонь обладательницы. Но он похоже смог в них разглядеть еле тлеющие угли. — Ты слишком хороша для них. — А я так не думаю. — отворачивает вновь от него лицо, чтобы увидеть Джека в компании какой-то длинноногой красотки. Какая эта уже по счету? Она сбилась на седьмой. — И напрасно. Посмотри в зеркало. — возвращает взгляд на него. — Допустим, я не хочу. — гаснут угли, и голос обретает холодное безразличие. — Тогда, наверное, слишком поздно. — улыбаясь, принимает поражение он. — Но если все же передумаешь - звони. — кладет перед ней на стол визитную карточку из кармана пиджака и пододвигает двумя пальцами ближе к ней, а затем, попрощавшись, оставляет ее в гордом одиночестве. Которое, к ее сожалению, продлилось не долго. Джек, увидев, что клиент от нее ушел, тут же прислал ей какого-то другого противного, который был больше похож на ее привычное общество. Что ж, значит и сегодня все будет как обычно. На что Сэнди даже ухмыляется своим каким-то мыслям. Все всегда повторяется. Ей не выбраться самой из этого порочного круга. В тот раз, когда она пыталась это сделать после очередного клиента, накинув свой белый глянцевый тренч, она шла по темной улице, не оглядываясь на зовущего ее позади Джека. Проливной дождь заглушал его крики и оскорбления, но она все равно слышала их в своей голове, продолжая идти. Пока он все таки не настиг ее и, дернув за руку на себя, приложил головой о кирпичную стену дома, что находился в каком-то узком, тускло освещенном и мало проходимом переулке. Он снова избил ее, но на ее крики о помощи никто даже не выглянул в окно. И тогда она осознала, что только убив себя, у нее наконец получится разорвать его. Либо все таки попросить помощи у того, кто ее сам и предлагал. Пока этот новый собеседник заводил разговор словно по бумажке, как и все остальные, Сэнди искала в толпе знакомую макушку, которая всегда была где-то неподалеку - не как охранник, а как надзиратель. Он всегда смотрел, как она танцует, и не спускал глаз, когда она была в компании очередного “кошелька”. Не найдя нигде по близости Джека, она решает, что это верный знак того, что пора действовать. Она, не веря, что и правда собралась это сделать, вскакивает быстро со своего места под удивленный бубнеж, и, беря карточку с собой, почти что бежит к выходу, который ведет в темно-освещенные коридоры по сравнению с неоновым залом. В коридорах еще было намного тише, сюда, конечно, проникала музыка, но она не мешала расслышать разговор двоих мужчин за углом. Подходя к настенному телефону, Сэнди взглянула на карточку, где было написано имя и номер. Девушка уже было хотела набрать спасительные цифры, но тут замерла как статуя, услышав знакомый голос: — Нет, она отказала мне. — сказал тот, у кого она собиралась попросить помощи. — Но говорю тебе, от нее надо избавляться, потому что скрывать становится все сложнее. — Да-да, я понял.. — а обладателя этого голоса она ни с кем не спутает. Как она могла поверить мужчине снова? На одни и те же грабли. Еле ощутимый привкус свободы сменился на вкус окончательного поражения. Что ж, если они хотят, чтобы она была плохой, значит она будет плохой Вернувшись обратно в оживленный зал, блондинка залпом опустошает свой бокал и прикладывается к горлышку бутылки. Затем находит своего недоклиента, который был очень рад ее возвращению, а дальше все происходит обычно, как и каждую ночь до этого. Опьянение отпускает ее только тогда, когда Джек, нависнув над ней, замахивается ножом. А она, лежа на своей кровати в одном черном пеньюаре, тщетно пыталась отбиваться от него. — Слышишь, шлюха? Ты моя собственность! — кричит ей яростно мужчина в лицо. — Я твой хозяин! И ты должна подчиняться! Мне!! Поняла?! — продолжает все также громко на нее кричать, навалившись всем весом на крохотное тело девушки, почти раздавив ее. — Расплачиваться мне, а не тебе!! А?! — перехватывает все ее бесполезные и отчаянные попытки скинуть его с себя. — Кому ты такая нужна?? А?! — блондинка пытается укусить его хотя бы за руку, что держит нож, о который она уже успела порезать свою ладонь. — Куда ты пойдешь, а?? Куда?! Куда!! — Джек, я беременна! — пытается достучаться до него девушка. — Ребенок твой! — плача, кричит на него в ответ она. Мужчина на мгновение ошеломленно замирает, а затем замахивается, и лезвие протыкает ей грудь в районе сердца под душераздирающие крики и кровавое бульканье. Когда он слез с нее, то перед тем, как отойти от кровати в сторону проводного телефона, мужчина наклонился к ее хватающему воздух рту, из которого потекли кровавые дорожки, и поцеловал ее в губы прощальным поцелуем. Сэнди же из последних сил пыталась вытащить из себя холодное оружие, перепачкав руки в своей собственной крови, которая лилась не прекращая, стекая уже на постель. — “Площадь Гудж”, дом 8. Мне нужна помощь, да... Элоиза, все это время наблюдавшая жуткую картину, разворачивающуюся на ее глазах, наконец смогла сдвинуться с места, и кинулась к умирающей Сэнди. Но, как только, она впервые дотронулась до той, почувствовав под пальцами пока еще теплую и такую нежную кожу, сон оборвался.

—☆☆☆—

Эли, резко открыв глаза, чуть не захлебнулась уже остывшей мыльной водой. Она заснула в ванной, что было очень не дальновидно с ее стороны. Быстро дыша, она вылезает из нее и направляется к зеркалу, ожидая увидеть на своей груди открытую рану. Но, к ее удивлению, ничего там не находит. Надев махровый полосатый халат, выходит из ванной комнаты. На кухне ее ждет уже холодное какао, которое девушка роняет, когда, проходя мимо большого зеркала в комнате, видит там Сэнди. Отскочив от осколков чашки, Эли снова смотрит на отражение, но видит лишь себя: босую, в халате и усталую. На часах было 6:30 утра. У нее еще было время поспать перед учебой, но она прекрасно знала, что ей это не удастся. Вряд ли она снова увидит сон про Сэнди, ведь это определенно был конец. Далеко не “хэппи-эндэнд”, но все же история закончилась. Несмотря на сонность и усталость, Элоизе не давал покоя только один вопрос: неужели она видела все эти сны про призрак когда-то живущей здесь девушки, потому что они были родственниками? Ведь до этого она видела только призрак своей мамы, и последний раз был перед ее отъездом в Лондон. Она ничего не знает о своем отце и тем более о его родне. Никогда ни с кем из них не встречалась. Может же быть так, что Сэнди - это ее бабушка с папиной стороны? Значит Джек ее тогда не убил, и она родила сына от него. А это получается, что он был ее дедом?