1. Чудесный бедняк

Бум. Медленно, словно поднимаясь со дна глубокого колодца, сознание возвращалось к ней. Девушка поморщилась, пытаясь вспомнить, почему тело так болит, почему голова словно набита ватой, но в разуме была лишь пустота, белое безмолвие. – Госпожа Ли Вун, вы очнулись! Мы все так рады этому. Мама того мальчика места себе не находила. Скажите, как вы себя чувствуете? Звонкий голос окончательно вывел меня из сна. Перед глазами плясали разноцветные кляксы, они никак не проходили, сколько бы я ни моргала. Увы, разглядеть мою собеседницу я не смогла, также как и ответить ей. Из горла вырвался неестественный хрип. Я осознала, как же сильно хочу пить. Девушка уже не пыталась что-то спросить у меня, лишь молча прошла, взяла что-то стеклянное, судя по звуку, и, как я тоже ощутила, протянула мне. Очевидно, она рассчитывала на то, что я всё вижу, однако это было не так. – Госпожа, с вами всё в порядке? Это стакан с водой. Я вновь пытаюсь что-то сказать, но вырывается лишь хрип, который неприятно дерёт горло. – Ах, да, извините меня, госпожа Вун, я работаю здесь третий день и просто очень разволновалась. Я сейчас вам помогу. С горем пополам, но меня напоили водой, которая на тот момент казалась просто божественной. Честное слово, это лучший напиток! – Благодарю! – О, мой голос! Стоп, разве это мой голос? Я не понимаю, по какой причине голос, который должен принадлежать мне, звучит совсем по-чужому. Взгляд постепенно фокусировался. Горло больше не хрипело, я стала лучше слышать. Наконец я полностью почувствовала своё тело, потому что изначально оно казалось каменным, поднять не вышло ничего. Перед собой я увидела очень красивую, молодую девушку азиатской внешности. Она мило улыбалась мне. Я не смогла не улыбнуться в ответ. – Ли Вун, к Вам скоро подойдёт доктор. Я не могу не спросить в очередной раз, но там была моя оплошность. Так как Вы? – Она слегка наклонила голову и отвела взгляд, но уже через секунду вновь вернула его на меня. Я улыбнулась и уже собиралась ответить, что чувствую себя вполне неплохо, боль потихоньку начинает отпускать, пока до меня не дошла одна мысль. – Как Вы меня назвали? Ли Вун? Но это не моё имя, кажется. Паника охватила меня, я осознала, что не помню ничего, совершенно, в голове пусто, белый лист. Кто я? Где я? Чем занимаюсь? Что мне нравится? А главное, что произошло? – Прошу Вас, успокойтесь, у вас очень низкое давление, Ваш организм пережил сильный стресс, не нужно переживать. Я не помню, блин, кто я, а она мне говорит не переживать. Я горько усмехнулась и перевела взгляд на окно. "Красиво", – промелькнула у меня мысль. В палате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим писком медицинских приборов. Медсестра, с доброй улыбкой на лице, только что закончила успокаивать меня, когда дверь с резким хлопком распахнулась. В эту секунду в палату ворвался врач. Её движения были стремительными, а взгляд – пронзительным и деловым. На ходу, она что-то говорила медсестре, которую я до этого не заметила, – что-то о показателях и анализах. Но, заметив, что я очнулась, она резко замолчала и повернулась ко мне. Её лицо смягчилось, но в глазах читалась напряженность. – Доброе утро, милая, – проговорила врач. Ее улыбка была ободряющей, словно она пыталась передать мне свою уверенность. – Как ты себя чувствуешь? – Я, я совершенно ничего не помню, – прошептала я, мой голос дрожал, как осенний лист на ветру. Паника вновь начала накрывать меня с головой, подобно ледяной волне. Кто эти люди? Почему я здесь? И почему в моей голове лишь черная дыра? Девушка, что ранее уже находилась здесь, заметив мое смятение, ласково сжала мою руку. – Ты в больнице, милая. Ты попала в аварию, но не волнуйся, с тобой все будет хорошо. Ты спасла мальчика, ты - настоящий герой! – её голос был полон нежности и гордости. Авария? Мальчик? Герой? Эти слова звучали как обрывки чужого рассказа, не имеющего ко мне никакого отношения. Я снова попыталась вспомнить хоть что-то, но в ответ – лишь пустота. Мои глаза наполнились слезами, а тело задрожало от страха и растерянности. Врач, наблюдавшая за мной, подошла ближе и ласково улыбнулся. – Не волнуйся, все в порядке. Мы здесь, чтобы помочь тебе. Сейчас тебе нужно отдохнуть, – её голос был спокойным и уверенным, словно она знала ответы на все мои вопросы. Но я не чувствовала облегчения. В голове продолжала царить черная дыра, и это пугало меня больше всего на свете. – Так, что со мной произошло? Вы можете мне рассказать? – я с надеждой в глазах посмотрела сначала на врача, а затем и на медсестру. Женщина пододвинулась ближе и ласково погладила мою руку. – У тебя амнезия. – Амнезия? Боже... – прошептала я, зарываясь лицом в подушку. – Не переживайте. Это временно. Сейчас мы сделаем Вам обезболивающее и дадим успокоительное. Скоро Вам станет легче, – успокоила медсестра. Я слабо кивнула. Слезы все еще стояли в глазах. Это похоже на сон, но я всё чувствую. Я смотрю на свои руки — они кажутся мне чужими, незнакомыми. Я не помню, чтобы когда-либо их видела. Это словно я застряла в чужом теле, в чужой жизни. Меня окружают люди, но они кажутся мне незнакомцами. Они улыбаются мне, говорят ласковые слова, но я не чувствую ничего, кроме страха и отчаяния. Я пытаюсь говорить, но слова с трудом вырываются из моего горла. Они кажутся мне чужими, непонятными. Я словно разучилась говорить, разучилась чувствовать, разучилась быть. Мне говорят, что я попала в аварию, что я спасла мальчика. Эти слова вызывают во мне не воспоминания, а лишь еще больше смятения. Я не понимаю, как это возможно, как я могла совершить что-то такое. Я чувствую себя словно персонаж из чужой книги, которого вырвали из страниц и бросили в реальность, лишив его всех координат. Я чувствую себя одинокой, очень одинокой. Словно я стою посреди огромной толпы, но меня никто не видит, никто не слышит. Я кричу внутри себя, но мой крик застревает в горле, не находя выхода. И вместе со страхом приходит отчаяние. Отчаяние от того, что я не знаю, кто я, откуда я, куда мне идти. Как выяснилось позже у меня нет родственников, которые могли бы приходить ко мне и помогать восстанавливать память по крупицам. И все же, где-то глубоко внутри, мерцает крошечная искорка надежды. Надежды на то, что когда-нибудь я все вспомню, что когда-нибудь я снова стану собой. Но сейчас, в этот момент, меня переполняет лишь страх и ужас от того, что я не знаю, кто я.

***

Девушка закрыла глаза, прислушиваясь к тихому гудению медицинских приборов и голосам врачей в коридоре. Страх еще не отступил, но вместе с ним зарождалась и надежда, что когда-нибудь она снова вспомнит, кто она, откуда пришла и почему оказалась в этой светлой больничной палате. Она верила, что все будет хорошо, потому что она не одна, и рядом с ней люди, которые готовы ей помочь. Вот только помощь вечно продлиться не смогла. Ли Вун оказалась вновь одна.

***

Глубокая ночь наступила внезапно, забирая с собой всю былую уверенность. Девушка, потерянная в лабиринте тумана, окутавшего её память, не помнила прошлого. Лишь странное чувство, будто из сердца вырвали часть, оставив зияющую пустоту, терзало ее. Глаза блуждали по мостовой в поисках ответа, который ускользал, словно сон на рассвете. Одежда, некогда, возможно, красивая, теперь выглядела измятой и поношенной. Ещё казалось бы недавно, днём, вокруг нее бурлила жизнь. Она и сама начинала верить, что всё не напрасно, что судьба не зря подкинула ей такое испытание. Однако люди спешили по своим делам, не замечая её одиночества и отчаяния. Мир уходил от нее вдаль. Все эти лица были чужими в ее мире, а она – невидимкой в их. Она стояла, словно замерзшая во времени, её сердце билось слабым, тихим ритмом, словно надеясь, что хоть кто-то услышит её призыв о помощи. Теперь же только уличные фонари отбрасывали длинные тени, и казалось, что она – лишь тень, оставшаяся от самой себя. Она не знала, куда идти, к кому обратиться, как вернуть осколки своей памяти. Но даже в этой безысходности, в глубине её глаз, мерцал слабый огонек непобедимости. Она всё ещё жива, дышит. Да, без дома, с потерянной работой из-за отсутствия знаний и навыков, которые раньше были отточены до предела. Но она пребывает в этом мире, а это значит, что она сможет всё исправить!

***

На часах было около двух часов ночи, когда я подошла к парку. Корея была великолепна как днём, когда меня выпустили из больницы и я впервые прошла по улицам этого необыкновенного города, так и сейчас ночью. В свете редких фонарей всё казалось нереальным, размытым. Лавочки пустовали, словно тоже почувствовали тоску. Обычно здесь слышен смех, разговоры влюбленных, но сегодня только тишина, которая давила на уши, как вакуум. Я медленно шла, и казалось, будто каждая травинка шепчет мне о том, что всё закончилось, что нет пути назад. В груди словно образовалась дыра, и ветер, пронизывающий насквозь, гулял там, усиливая холод. Стараюсь дышать глубже, но воздух кажется тяжелым и горьким. Смотрю на пруд, где плескались редкие волны, отражая тусклый свет луны. Может, здесь, среди этой ночной тишины и мрака, я смогу немного унять свою грусть. Хотя бы на миг. Я просто шла, позволяя ночи поглотить себя целиком. Конечно, я знаю, что буквально даже через пару дней станет легче. Я найду работу, вновь обрету квартиру, дом, который потеряла из-за невозможности выплатить кредит. Знаю, даже не так, уверена, что буду счастлива. Просто сейчас не хочется обманывать саму себя. Я и так совершенно не знаю себя. Девушка, на которую я смотрела все эти дни в больнице, а затем и дома, не была мною. Да конечно, я потеряла память, но ведь должна чувствовать себя в своем теле собой, разве нет? Так вот, этого ощущения нет, словно мой разум принадлежит другому телу. Я потеряла счёт времени. Усталость накинулась на меня, глаза слипались, мозг уже ничего не соображал. Я покинула парк и вышла в незнакомый, даже ранее, когда изучала город после выхода из больницы, район. Я абсолютно одна. Где-то внутри, подсознание ведёт меня в определенном направлении. Я не желаю сворачивать, хотя страх уже бьёт по голове. Внезапно, с тихим шипением тормозов, к обочине подкатил микроавтобус. Он замер прямо передо мной, и из опустившегося водительского окна прозвучал натянутый, неестественно-ровный, почти механический голос: – Ли Вун? – Да, – настороженно ответила я, внутренне сжимаясь. – Хорошо, присаживайтесь. Мои брови невольно сошлись на переносице. "Нет уж, спасибо," – мелькнуло в голове. Инстинкт подсказывал бежать. Я набрала полную грудь воздуха, готовясь в случае чего закричать, как вдруг водитель снова заговорил: – Разве это не вы нам звонили? Мы поможем вам, госпожа. – Поможете? В чем? – я решила деликатно пропустить первый вопрос про звонок и сразу приступить к той части, которая интересует меня куда больше. – В заработке денег, – его спокойствие лишь усиливало моё недоумение. Слова прозвучали как гром среди ясного неба. Деньги действительно были нужны, и соблазн был велик. Что, если рискнуть и довериться этому странному типу в странном месте? Я еще раз скользнула взглядом по подозрительному микроавтобусу и, скрепя сердце, кивнула.