8. Осознанная цена

Ноги горели огнем, каждый шаг давался с неимоверным трудом. Казалось, прошло уже не три раунда, а целая вечность. Но нет, в сознании отчетливо пульсировало: три. Осталось три цифры, чтобы вырваться из этого кошмара, выжить, спасти… хоть кого-нибудь. Ки Хун и Ин Хо должны помочь 149-ой, этой милой пожилой женщине. Чжун Хи и Ми На – со мной. Нам Гю, Чхве Су Бонг и Кён Су – в отдельную группу. А дальше… 120 останется с 095… . Игроку 007 не повезло, его отправят в другую команду. Как объединятся Дэ Хо и Чон Бэ? А Сэ Ми и Мин Су их двое. Черт, как им помочь? Пока в голове роились планы, сплетаясь в сложную сеть спасения, карусель с противным скрежетом замерла. Три. 30 секунд. Свет, словно взбесившийся диско-шар, начал мигать, выхватывая из темноты искаженные лица, полные страха и отчаяния. Атмосфера сгущалась, давя на плечи. Я уже готова была взять ситуацию под контроль, разработать очередной четкий план, когда меня резко схватили за руку. Все решили за меня. И зачем тогда я так стараюсь? Может, стоит просто расслабиться? Предоставить этому… "главному злодею" делать всю работу. 27 секунд. – Ки Хун, ты с нами, – уверено произнес "злодей", продолжая сжимать мою руку. – Вы, – холодно бросил он, оборачиваясь к 222, 388 и 390. – Идите вместе. Ин Хо дернул меня за руку, призывая бежать к спасительной комнате, но я хотела кое-что добавить, поэтому остановилась, упершись ногами в пол. – Пожалуйста, подождите. Вы справитесь? – обратилась я к остальным, голос дрожал от напряжения. – Вам нужно найти еще двоих. Тогда все смогут разделиться на тройки. Этот раунд оказался самым мучительным. Сердце разрывалось от тревоги за 149-ую, за Сэ Ми, вдруг они не успеют найти команду? А вдруг, после того как я ушла, все изменится, и они… умрут? Я опустилась на корточки у стены, не в силах даже взглянуть в крошечное грязное окошко. "Я все испортила," – шептал в голове навязчивый голос. Но с другой стороны, сейчас живы и Ми На, и Кён Су. Они тоже, пусть и неосознанно, меняют историю, влияют на исход этой чудовищной игры. Минуты ожидания тянулись невыносимо медленно. Я закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. Дурацкое предчувствие терзало изнутри, доходя до горла. Когда замок на двери щелкнул, я рывком поднялась на ноги и вылетела из комнаты, словно выпущенная из клетки птица. Обернулась. Все выжили. Я облегченно выдохнула. Осталось два раунда. Словно ледяная рука коснулась сердца, меня вновь захлестнуло дурное предчувствие. Но на этот раз оно было другим, более личным. Оно не касалось кого-то конкретно, оно, казалось, касалось только меня самой. Нахмурившись, я решила оглядеться, пытаясь разглядеть причину своего беспокойства в лицах измученных игроков. Но ничего. Шесть. Ки Хун мгновенно начал отдавать приказы. Я даже не попыталась вмешаться. То ли слишком вымоталась (до смерти устала спасать всех), то ли… эх, я не знаю. Время неумолимо неслось вперед. Сейчас должны убить 096. Может, все обойдется, как в предыдущем раунде? Мы распределились таким образом: Наша команда, которая состоит как раз из шести человек, дальше идет Танос, Ми На, Нам Гю, Кён Су, Сэ Ми, Мин Су, следующая группа Хён Джу, Ён Ми, Гым Джа, её сын, уже знакомый нам ранее игрок 246 и шаманка. Ох. Ин Хо сжимал мою руку, словно пытаясь вложить в этот жест всю свою силу и надежду на то, что мы выживем. Вместе. Мы практически добежали до спасительной комнаты. И вдруг... толчок! Грубый, неожиданный, он швырнул меня, словно куклу, в объятия хаоса. Я полетела назад, мир перевернулся, и в следующее мгновение мой затылок встретился с чем-то холодным, жестким, металлическим. Взрыв! В голове словно взорвалась петарда, рассыпаясь искрами боли по всему черепу. Мир на мгновение померк, словно кто-то выключил свет. А потом включил обратно, но как-то криво, искаженно. Звуки стали приглушенными, словно доносились издалека, из-под толщи воды. В ушах противно зазвенело, как после концерта тяжелого рока. В глазах немного двоилось, и предметы слегка покачивались, как на волнах. Мысли путались, не желая складываться в логическую цепочку. Внутри нарастает легкая тошнота, словно укачало на карусели. Хочется закрыть глаза и просто лежать, чтобы мир перестал кружиться. Но я знаю, что нельзя. Нужно собраться. Нужно держаться. Ин... где Ин Хо? Отчаянное желание подняться, вырваться из этого кошмара, вспыхнуло во мне. Я должна жить! Я не могу умереть здесь! Я не хочу! Но тело не слушалось. Словно предатель, оно наполнилось свинцовой тяжестью. Собрав последние крохи воли, я попыталась приподняться, зацепиться за реальность... но лишь смогла оторвать свое тело от земли на жалкие сантиметры. Бессилие обрушилось на меня, как лавина. Я так отчаянно пыталась полнятся, но с глухим стуком и стоном упала обратно. Мир сузился до крошечной точки. Черные, зловещие кляксы расползались по моему зрению, пожирая последние остатки света. Они надвигались, множились, грозя поглотить меня целиком. Тьма... она такая близкая...

***

Я сжимал ее руку так, словно от этого зависела не просто ее жизнь, а сама судьба мира. Костяшки пальцев побелели, натянутая кожа натянулась, словно пергамент на барабане – я боялся ослабить хватку, боялся, что стоит мне отпустить ее, как она исчезнет, растворится в этом хаосе. Ее пальцы, тонкие и хрупкие, казались зажатыми в тисках моей ладони. Но вдруг… словно разряд грома, пронзивший тишину, все рухнуло. Кто-то ее толкнул. Кто-то, чей номер я успел проклясть в ту же долю секунды, выкрикнув его беззвучно, словно захлебнувшись болью, отправил ее в пропасть. Я не видел, кто это был, лишь мелькнувшую тень в боковом зрении. Меня втолкнули в комнату. Дверь захлопнулась, отрезая меня от нее. Но я видел. Сквозь толпу мечущихся людей, сквозь мелькание лиц, искаженных страхом, я видел её. Видел, как она летит, неестественно изгибаясь в полете, как ее голова ударяется о жесткий, холодный метал конструкции – звук, который, казалось, расколол мой череп на части. Видел, как она падает, словно сломанная кукла, безжизненно раскинув руки. На бледном лице отражалась не боль, а скорее какое-то отупение, растерянность. "Ну же, поднимайся!" – шептал я, кричал внутри себя, словно заклинание. Но ее тело не слушалось. Руки подкашивались, дрожали, не держали вес, и она снова падала, беспомощно и страшно. Жалость, отчаяние и бессилие захлестывали меня, душили, но я не мог позволить себе сдаться. Не сейчас. Вторая попытка… и снова сокрушительная неудача. Все повторялось, как в кошмарном сне, в замкнутом круге, из которого невозможно вырваться. Нужно было действовать. Немедленно. Я перестал думать. Инстинкт, чистый и животный, обострившийся до предела, взял верх над разумом. Мозг выщелкнул все лишнее, оставив лишь одну задачу: спасти ее. До закрытия двери оставалось всего 15 секунд – ничтожно мало, словно песчинка в часах вечности, но достаточно, чтобы найти ей безопасное место. Найти комнату, найти команду. Да, это казалось невозможным, безумием, бредом. Я вылетел из комнаты, словно пуля, выпущенная из тетивы лука, пронзающая воздух. Ноги работали на пределе, сердце колотилось, словно пойманная в клетку птица. Краем уха слышал, как из разных комнат кричат ее имя, как голоса полны паники и отчаяния, но я отгородился от этого шума, как от назойливых мух. Вокруг царила суета, хаос, толпа обезумевших от страха людей толкалась, мешала, но я не обращал на это внимания. Мой взгляд был прикован к ней, словно приклеен. Она была моей единственной целью. В тот же миг, как я покинул комнату, в нее ворвались еще два человека, отчаянно ища спасения. Они в безопасности. Почему эта информация принесла такое странное, нелогичное облегчение? Будто часть груза спала с плеч. Но я тут же отбросил эти глупые мысли. Сейчас важна только она. Бережно, насколько это было возможно в той суматохе, подняв ее на руки, словно хрупкий, драгоценный цветок, я побежал к группе людей, еще не успевших войти в укрытие. Их ровно столько, сколько нужно, чтобы заполнить свободную комнату. Лица их были бледными, испуганными, но в глазах горела искра надежды. Мы неслись, словно гонимые ветром, сквозь толпу, к спасительной двери. Оставалось 5 секунд. Время замедлилось, растянулось, словно резина. И вот, чудо! Мы успели. В последний момент, когда двери начали закрываться, мы проскользнули внутрь. Раздался резкий щелчок, как удар топора, отрезающий нас от опасности, от хаоса, от смерти. Дверь закрылась, словно захлопнулась ловушка, запирая нас в безопасности. Мы были в безопасности. Вместе. Но что будет дальше? Этот вопрос, как ледяной нож, вонзился в мое сердце. Я быстро проверил дыхание и пульс, убедился в отсутствии видимых переломов шеи. Легкие пощечины по щекам не помогали. "Необходима стимуляция," – решил я и, нащупав болезненную точку под носом, надавил на неё. Вун вздрогнула и слабо застонала. "Жива" – я облегченно выдохнул. Мы покинули проклятую комнату, и я, словно драгоценную ношу, бережно нёс её на руках. Вун была невесома. Её тело оставалось обмякшим, словно сломанная кукла, но жизнь теплилась в ней, мерцая огоньком. Она пришла в себя – насколько это было возможно, но веки оставались сомкнутыми, словно тяжелые занавеси, скрывающие взгляд, и она не могла даже попытаться идти самостоятельно. Я осторожно, с трепетом, словно боясь разбудить спящего ангела, опустил её на холодный пол и тут же опустился рядом, чувствуя, как её слабость отзывается болью в моём собственном теле. – Вун! – Вун! – встревоженные голоса разносились вокруг, словно эхо в пустом колодце. – Что с ней? – паника звенела в каждом слове, в каждом взгляде. – Кажется, у неё сотрясение, – прозвучал мой приглушенный голос, и в этот момент, казалось, сама надежда покинула нас. – Только не это… Волна паники прокатилась по толпе, заставляя сердца биться чаще, а дыхание – сбиваться. Все смотрели на неё с мучительным беспокойством, но в то же время с облегчением и благодарностью. Она жива. Я спас её. Эта мысль терзала меня, как лезвие, – с одной стороны, она была самой прекрасной мелодией, когда-либо звучавшей в моей душе, с другой – моим личным кошмаром, темной бездной, готовой поглотить меня целиком. – Ребят, ребят, я в норме, – прозвучал её слабый, дрожащий голос, словно хрупкий колокольчик на ветру. – Подумаешь… – она попыталась приподняться, и её тело не слушалось, дрожало, словно осенний лист. Но с неимоверным усилием ей всё же удалось сесть, подперев голову рукой. – Милая, – Ми На бросилась к ней, её глаза были полны слез. – Мы видели, как тебя толкнули… Боже, как же я рада, что ты жива! Честно, я подумала, что всё кончено… Чжун Хи молча, стараясь не причинить боли, обняла Вун, прижав её к себе с такой силой, словно боялась, что исчезнет. Та в ответ лишь слабо улыбнулась, не в силах выразить всю ту благодарность, что переполняла её сердце. – Ён Иль, я так рад, что вы её спасли. Вы настоящий герой, – прозвучали слова благодарности игрока 456, и все вокруг согласно закивали, словно вторя им. Но на душе у меня скребли кошки. Что они подумают обо мне? Не это терзало меня. А что подумает она? Что подумает Вун, когда узнает правду? Когда узнает настоящего меня, чудовище, скрывающееся под маской героя? Но мне не дали погрузиться в пучину самобичевания. Внезапно раздался сигнал – начинался последний, финальный раунд этой игры. Карусель снова начала свой зловещий танец, затягивая нас в водоворот страха и отчаяния. Вун всё еще сидела на полу, облокотившись на мои руки, словно хрупкая фарфоровая кукла. Я думал, что она так и останется сидеть, слишком слабая, чтобы двигаться. Но она вновь удивила меня, поразив своей несгибаемой волей. – Я хочу подняться, – с решимостью произнесла она, и в её голосе не было и тени сомнения. Не теряя ни секунды, она попыталась встать. Её шатало, словно тростинку на ветру, она схватилась за голову, пытаясь удержать ускользающий мир. Все вокруг, словно по команде, рванулись к ней, желая помочь, удержать, не дать упасть. Но я опередил их всех. – Держись за меня крепче, ладно? – прошептал я, и в моем голосе звучала такая нежность, которую я очень давно не испытывал. Не говоря ни слова, она вцепилась в мою руку своими тонкими пальцами, словно в спасительную соломинку. Я обвив её талию рукой, прижимая к себе, чтобы, когда карусель остановится, она не упала. Я не мог этого допустить. Она должна выжить. Ради неё, ради себя, ради всего, что еще осталось во мне человеческого. А ведь я думал, что ничего уже не осталось. В воздухе повисло напряжение, предвещая появление цифры "два". Словно актер, играющий свою роль, я озвучил свои "предположения", подкрепив их правдоподобным объяснением. – Давайте прямо сейчас распределимся по парам. Это даст нам преимущество, пока остальные будут теряться. – Сказал я, стараясь придать голосу уверенности. – Я пойду с Вун. Мое предложение встретило одобрительные кивки, и взгляды снова обратились к ней. Глаза ее были закрыты, но она держалась. Почувствовав на себе всеобщее внимание, она медленно открыла глаза, щурясь и прикрывая их рукой от яркого света. – Я просто ударилась головой, – произнесла она, и в ее усталом голосе все еще проскальзывали искры былой жизнерадостности. – Не смотрите на меня так, словно я уже одной ногой в могиле. Я не мог отвести от нее взгляд. Прижал ее к себе еще сильнее, желая оградить от всего, что ее беспокоило. – Мы будем вместе с Чжун Хи, – заявила Ми На, взяв ее за руку. Последовали примеру и остальные, образуя пары. Нас оказалось четное количество. Превосходно. В итоге образовалось восемь пар, договорившихся бежать к ближайшим комнатам. Карусель, как всегда, остановилась, и в динамиках прозвучало число "два". Мы рванули с места, опередив остальных игроков, благодаря моей предусмотрительности. Как только мы ворвались в комнату, я осторожно опустил ее на пол. – Вун, ты меня слышишь? – Да, – слабо ответила она. – Мы выжили, – прошептал я. – Это был последний раунд. Мы в безопасности. Я поймал ее улыбку – слабую, вялую, но такую теплую. Она приподнялась на локтях. – Я не знаю, как тебя отблагодарить, – прошептала она. – Если бы не ты… Ён Иль, спасибо тебе огромное! Она обвила меня руками, прижимаясь ближе, и это стало нашими вторыми объятиями. Мгновение, пропитанное благодарностью и облегчением. Как же мне хотелось, чтобы она почувствовала, как бьется мое сердце, как разливается тепло по всему телу. Жаль, она не видит, какой бушующий океан эмоций скрывается за моим спокойным лицом. Формально, я потерпел поражение в игре. Все мои планы рухнули. Но так ли это важно сейчас? Разве можно назвать это проигрышем, когда в объятиях держишь самое дорогое, что у тебя осталось? Может быть... может быть, я все-таки выиграл? Выиграл не приз, а что-то гораздо более ценное. Возможность быть рядом с ней, возможность защитить ее. Возможность ощутить ее тепло. И в этот момент, в этом объятии, я чувствую, что это и есть настоящая победа.

Игра окончена.

***

Тревога не просто грызла, она терзала меня изнутри. А что если…? Примет ли она меня таким, какой я есть? Ён Иля с его человечностью ещё, возможно, и смогла бы. Но Ин Хо... Её бескорыстная помощь другим игрокам, её непоколебимая надежда... Как она отреагирует, узнав правду обо всём этом? Правду о том, что за играми стою я, правду обо мне? Может быть, стоит её обезопасить, оградив от этой грязной информации, от этого жестокого мира, в который я сам попал? Но разве я имею на это право? Разве я могу решать за неё, что ей знать, а что нет? И что тогда делать с оставшимися играми? Эта мысль отвратительна. Впервые в жизни, впервые за всё это время, победа крестиков стала для меня по-настоящему важна. Не просто как очередной ход в этой безумной игре. Я хочу, чтобы она была в безопасности, чтобы она вернулась домой, к своей прежней жизни, к той невинности, которую эта игра отнимает у всех. Дома, где её ничто не сможет коснуться, где она сможет забыть обо всём этом кошмаре. Но разве это возможно? Разве хоть кто-то из нас сможет когда-нибудь забыть?

***

До меня донесли обрывочные сведения о том, что после дерзкого побега Ин Хо, в комнате остались четверо. Паника и хаос царили повсюду, и 095, в момент своего падения, каким-то чудом успела заскочить в нашу комнату. Вместе с ней, словно тень, проскользнул игрок 017. Кто это такой, мы так и не выяснили. Если честно, я слышала всё это будто сквозь пелену. Мой разум был занят другим. Я сделала всё, что было в моих силах, чтобы вытащить как можно больше людей из этой мясорубки. Тяжелая работа, наполненная страхом и отчаянием, не прошла даром, но, как мне сообщили, не исключено, что я получила сотрясение. От этой новости оптимизма не прибавилось. Совсем. И как будто всего этого было мало, Ки Хун, словно предчувствуя надвигающуюся бурю, внезапно заговорил о стратегии бунта. "Вот приплыли," – пронеслось у меня в голове. Плохо. Очень плохо. Голосование, к тому же, закончилось ничьей, усугубляя и без того напряженную обстановку. И словно по расписанию, я осознаю, что вскоре должна разразиться драка в туалете. Ну что это такое, в конце концов? Кажется, этот день решил испытать на прочность мой здравый смысл и запас нервов. Один кошмар сменяет другой, и просвета пока не видно. – Вун, как ты себя чувствуешь? – голос Ки Хуна звучал обеспокоенно, но я чувствовала, как в нем проскальзывает нотка раздражения, не ко мне, к будущему. – Нам ни в коем случае нельзя разделяться, – отрезала я, стараясь игнорировать пульсирующую боль в висках. Сейчас важно донести свою мысль. – О чем ты? – нахмурился Ки Хун, возможно понимая, но не желая осознавать, к чему я клоню. – Бунт. Ты сам сказал, что он будет сегодня из-за этих проклятых вилок. Это прямое доказательство того, что нам нельзя разделяться. Если мы будем вместе, мы сможем хоть что-то изменить. По отдельности нас просто разорвут на части. – Вун, послушай… – Я против этого плана! – перебила я его, не давая возможности вставить ни слова. – Как ты собираешься победить систему, если она и так тобой манипулирует, как марионеткой? Ты ведь просто идешь у них на поводу! Стояла тишина такая плотная, что её можно было потрогать. Тишина, полная недосказанности и смутного предчувствия. Казалось, можно было услышать, как в унисон бьются сердца всех присутствующих, отсчитывая секунды до неминуемого откровения. Каждый вздох, каждый еле слышный шорох казался криком. В глазах напротив я видела отблеск. Мои слова повисли в воздухе, словно тяжёлые гири, готовые обрушиться на хрупкий мир. Он не уловил сути. Поэтому я сделала глубокий вдох и продолжила говорить, словно ныряя в ледяную воду. – Я имею в виду, – старалась говорить как можно спокойнее, хотя внутри всё кипело от возмущения, – ты подумай. По плану будет драка, резня. И ты не только за, ты готов пойти на жертвы! Чем тогда ты лучше тех, кто здесь работает, а? Ответь мне на это! В горле пересохло. Я чувствовала, как на меня уставились десятки глаз, оценивающих и осуждающих. Но мне было плевать. Нужно было сказать хоть что-то. – У меня есть друзья как с "правильной", так сказать, так и с другой стороны. И я не хочу жертвовать никем из них! Я не собираюсь примыкать ни к какой группе, занимать чью-то сторону. – С этими словами я сняла свою эмблему с крестиком, символ нашего якобы "единства". Повисла напряженная тишина. Я чувствовала себя, словно стою на краю пропасти. – Подумай об этом, Ки Хун. Ты просто идёшь у них на поводу. Всё идёт по их плану, а не по твоему! Ты всего лишь пешка в их игре! С этими словами я слезла с кровати и направилась в ту сторону комнаты, где сидели Ми На, Танос и остальные. Думаю они слышали наш разговор. Так будет даже лучше. Мне нужно было побыть с теми, кто умеет разряжать обстановку. Остановившись у кровати, где сидел Ки Хун, я обернулась к нему. – Прости меня, но ты сейчас хуже них, – тихо произнесла я, стараясь смягчить резкость своих слов. – Они, по крайней мере, дают выбор, пусть и с подвохом, пусть и иллюзорный. Но он есть. Ты же знаешь, что люди умрут во время этого бунта, но ничего не собираешься с этим делать! Кто хотел спасти всех? Куда делся этот человек? А ты говоришь, что у тебя всё под контролем, всё идёт по плану. Но твой ли это план? Ты никогда не сможешь изменить систему, пока тонешь в ней, пока являешься ее частью. – И что ты предлагаешь? – хрипло спросил главный герой, в его глазах читалась растерянность. Я посмотрела на него, чувствуя, как в сердце разливается отчаяние. – Я… Я не знаю, – честно призналась я. У меня не было готового плана. Я просто знала, что нельзя идти на поводу у системы, нельзя жертвовать людьми ради иллюзорной свободы. Тишина сгустилась, словно перед грозой. Я видела, как в его глазах борется ярость и смятение. Он хотел что-то сказать, но слова словно застряли в горле. Как только я подошла к другой стороне, Ми На, сидевшая рядом с Чхве Су Бонг, подняла на меня встревоженный взгляд. В ее глазах читался немой вопрос: "Что нам делать?" Я пожала плечами, давая понять, что ответа у меня нет. Сейчас я чувствовала себя так же потерянно и растерянно, как и они.