10. 123

Второй раз я встречаю смерть лицом к лицу. И каждое прощание с жизнью отзывается невыносимой, разрывающей болью, проникающей в самую душу. Снова я вижу, как гаснут лица тех, кто мне дорог, как их сердца наполняются тревогой и страхом за меня. Снова теряю всех. Почему я такая? Проклятая, сломанная, неспособная жить нормально? Я думала, при переходе в другую вселенную, в другую версию себя, ты забываешь все, что было "до," помнишь лишь жизнь "здесь." Но, видимо, и это правило на меня не распространяется. Я совершенно не помню жизнь в этом мире, зато до мельчайших деталей помню все в своем родном… если это место вообще можно так назвать. И вот, мне снова дарят шанс жить. И я, с благодарностью в сердце, использую его до последней капли. Буду жить, вопреки всему.

***

Я приходила в себя медленно, словно выбиралась из глубокого колодца. Сначала просто не хотелось открывать глаза. Под веками царил покой, обманчивая тишина, и мне искренне не хотелось вторгаться в реальность, какой бы она ни была. По ощущениям, я лежала на кровати. Очень теплой, уютной, под невесомым одеялом. Хрустящее, чистое постельное белье пахло хлопком – простым, домашним ароматом, который я так давно не чувствовала. В последнее время мой мир был пропитан лишь запахом страха, липкой крови и тошнотворной смерти. Как же приятно почувствовать что-то родное, безопасное... Я чувствовала себя на удивление хорошо. Голова не болела, тело ощущалось отдохнувшим, словно после долгого, крепкого сна. Здесь и начиналась странность. Мои ощущения категорически не совпадали с последним, что я помнила: пронзающая боль, обжигающая, нестерпимая, а затем – глухая тишина, абсолютное отсутствие каких-либо чувств, меня выключило. Живот не болел, не ныл, даже не тянул. Странно. Он должен был, как минимум, болеть. И это – как минимум! Я же вообще умерла, разве нет? А если это рай? Слишком прозаично для рая. Всё-таки глаза нужно открыть. С трудом разлепив веки, я тут же зажмурилась. В глаза ударил свет – слабый, желтоватый, но даже он вызвал неприятный укол. Вторая попытка оказалась успешнее. Я находилась в странной комнате. Интерьер… своеобразный. Окон нет, свет приглушенный, льющийся откуда-то сверху, но комната совсем не казалась уютной. Преобладали коричневые, темные оттенки, разбавленные редкими золотыми акцентами: витиеватые ножки столика, рама картины на стене, какая-то безделушка на полке. "Ну, или это ад," – снова всплыла в голове навязчивая мысль. Осмотрела себя. Меня переодели. В этом месте, похоже, фетиш не только на светоэффекты, но и на смену гардероба. Извращенцы. На мне белая футболка и светло-серые спортивные штаны. Приподняв край футболки, я обнаружила повязку на животе. Сквозь бинты проступило несколько темных пятен – кровь. Думаю, это в пределах нормы. Я села, свесив ноги с кровати. Хорошо, допустим, я выжила. Меня вылечили. Но зачем? Сколько я здесь нахожусь? Я же точно помню, как меня погружали в этот темный ящик с дурацким бантиком. Дальше – пустота. Вот, видимо, здесь и начинается всё самое интересное. А что насчет остальных? Что случилось с моими друзьями? Живы ли они вообще? Я никогда не узнаю, если не начну разведывать обстановку. Я потихоньку начала вставать, опасаясь, что после долгого пребывания в бессознательном состоянии организм окажется совсем ослаблен. Так и было. Хотя я не ощущала боли или каких-либо неприятных ощущений, усталость давала о себе знать. Не критичная, терпимая, но организм явно требовал еще сна. Я обязательно ему это устрою, как только пойму, что здесь происходит и чего от меня хотят. Бесконечные разноцветные коридоры тянулись передо мной, словно змеи, сплетенные из ярких красок. Я брела медленно, стараясь не напрягать ни живот, ни голову, которая, казалось, получила больше ударов за последние несколько дней, чем за всю жизнь. Стены, выкрашенные в милые цвета, служили единственной опорой в этом лабиринте абсурда. Я использовала их, как слепой – трость. По ощущениям, я бродила здесь уже минут десять, хотя время в этом месте, казалось, утратило всякий смысл. Живот настойчиво требовал еды, а тело – хотя бы ещё нескольких часов сна. Такие базовые, такие простые потребности, но в этом месте, пропитанном тревогой и страхом, получить хоть какой-то отдых казалось невозможным. Сейчас я была бы рада даже встрече с вооруженным сотрудником. Лишь бы кто-нибудь объяснил мне, что я пропустила, что произошло, пока я была без сознания. А то остается полагаться на воспаленное и слишком развитое воображение, которое подбрасывает одну безумную теорию за другой, рисуя в голове картины одна чудовищнее другой. Я резко свернула за очередной поворот и врезалась во что-то... или, скорее, в кого-то. Наконец-то! Хоть кто-то живой! От неожиданности и оттого, что я со всей дури налетела на человека, он повалился на пол. И, конечно же, им оказался ведущий. Ну, моя удача снова проявила себя во всей красе. На кого еще мне было падать? Вселенная, ты издеваешься? У тебя отвратительное чувство юмора! – Э-э-э, – это единственное, что смогла выдавить из себя. – Я ловлю дежавю, – вдруг выдал он, сбивая меня с толку. Дежавю? Я же падала только на его фальшивую личность. Зачем он это ляпнул? Стоп. А не мог ли он догадаться, что я в курсе всего? Так, без паники. Вроде, он в хорошем настроении, шутит. Значит, сейчас меня точно не прикончат. Ну, не зря же он меня поцеловал, в конце концов. Может, у меня теперь какие-то привилегии? Ну, видимо, какие-то все-таки есть, раз я выжила. Так, нужно что-то ответить или хотя бы слезть с него. – Извините, – бросила я, кое-как поднимаясь с ведущего. – О, здравствуйте! – обратилась я к охраннику в маске с квадратом, которого сразу и не заметила. Итак, у меня тут назрела куча вопросов. Сейчас вывалить их на Ин Хо или немного повременить? – Как вы себя чувствуете, игрок номер 122? И вот теперь уже у меня дежавю. – Нормально, – ответила я, а затем, не прошло и секунды, как я выпалила: – А кто меня переодевал? В этой ситуации, это, наверное, самый тупой вопрос. И он, похоже, поставил в ступор и ведущего, и его молчаливого работника. Они переглянулись, и я клянусь, что оба одновременно вскинули брови в вопросительном изумлении. – Ладно, забейте, – сказала я и отмахнулась руками, чтобы они и впрямь прекратили ломать голову над этим идиотским вопросом. – Просто скажите, сколько я здесь нахожусь? С того момента, как в меня воткнули вилку, если вам нужны уточнения. – Вы были без сознания три с половиной дня, – ответил человек в розовом костюме. Три дня... это много. Я думала, прошло гораздо меньше времени. Я нахмурила брови. – Я могу узнать, что случилось с остальными участниками? Я подняла глаза на говорящего, а затем перевела взгляд на ведущего. Эх, эта дурацкая маска... Сорвать бы. – Они отправились домой по решению большинства, – снова ответил рабочий. По венам стремительно разлилось долгожданное тепло. Они живы... Эта мысль пронзила сознание, словно луч света во тьме. Я осуществила то, что считала своей миссией, тем, ради чего стоило сражаться. Но теперь, когда битва осталась позади, когда тяжесть ответственности хоть немного отступила, я должна позаботиться и о себе. Раны, как физические, так и душевные, требуют внимания. Стоп. А если они ушли только после еще одной игры? – И когда это произошло? В этот раз голос решил подать и ведущий: – На утро, после вашей… – он осекся на полуслове, но мне и не нужно было ничего больше. Они действительно все выжили. У Чжун Хи родится ребенок! Ура! В этой, казалось бы, серьезной и напряженной обстановке, мой живот предательски заурчал, напоминая о том, что я ужасная хозяйка своего тела и давно его не кормила. Ведущий снова заговорил: – Я понимаю, что у тебя еще остались вопросы, но тебе необходимо поесть. Тебя проводят. С этими словами он едва заметно кивнул охраннику, и тот, посмотрев на меня, произнес: – Пройдемте со мной. Интересно, как быстро ведущий перешел с "вы" на "ты". Никакого уважения. Пф. Ладно, пойдем поедим. Со всем остальным разберусь после еды. И желательно – после сна. По всей видимости, организм тратит слишком много энергии на восстановление тканей. Что ж, раз уж я жива, то помогу ему в этом. Охранник, облаченный в нелепый костюм пони, с лицом, скрытым за безликой маской-квадратом, проводил меня в столовую. Вопреки всем ожиданиям, помещение оказалось небольшим, но на удивление уютным. В воздухе витал дразнящий аромат свежей выпечки, смешиваясь с аппетитным запахом чего-то мясного. Настоящий рай для голодного калеки, вроде меня, – подумала я, невольно облизнувшись. Столы были аккуратно накрыты белоснежными скатертями, создавая ощущение нереальности происходящего. Меня усадили за достаточно большой столик, словно я была важным гостем. Мгновение спустя в столовую вошел еще один охранник. На этот раз маска имела форму с треугольником, но, что удивительно, оружия при нем не было. Странно… мне казалось, эти ребята всегда ходят с ним, как с продолжением руки. Охранник молча занял позицию напротив, прислонившись спиной к стене, неподвижный и бесстрастный, словно памятник самому себе. Тот, что привёл меня, бесшумно вышел. Не теряя времени, я навалила себе в тарелку всё, что попадалось под руку: щедрый кусок сочного мяса, воздушное картофельное пюре, горку салата из свежих овощей и аппетитную булочку с корицей. Схватив вилку, словно оружие, я принялась уплетать всё это с таким неистовым аппетитом, словно не ела целую вечность. Ах да, по сути, целая вечность и прошла… – М-м-м, вкусно! – промычала я с набитым ртом, не в силах сдержать удовольствие. Охранник даже не шелохнулся, сохраняя каменное выражение лица. Проглотив очередной кусок, я решила хоть немного разрядить напряженную обстановку. – Слушайте, а вам удобно в этой маске? – спросила я, глядя на него. Он продолжал молчать, словно не слышал меня. – Наверное, не очень, да? Наверное, жарко и потеет лицо… Тишина. Гнетущая и давящая. Я вздохнула, сдаваясь, и снова сосредоточилась на трапезе. Еда действительно была восхитительной, словно приготовлена лучшим шеф-поваром. Через пару минут, когда мой живот уже приятно округлился, я снова заговорила, не в силах сдержать поток вопросов: – А у вас вообще имя есть? Или вас все просто "треугольником" называют? Или, может, мистер Треугольник или господин Треугольник? Или, может, у вас вообще нет имени, и вы просто запрограммированный робот? В этом месте вообще что угодно может быть, – выпалила я, чувствуя, как абсурдность ситуации начинает меня захлёстывать. Боже, что я несу? Охранник даже не шелохнулся, продолжая сверлить взглядом пространство за моей спиной. Я уже начала всерьез думать, что он действительно какой-то продвинутый андроид. Я отложила вилку и, скрестив руки на груди, посмотрела прямо на него. – Ладно, я поняла. Вы неразговорчивый. Но это же не значит, что вы не можете слушать, верно? Так вот, у меня куча вопросов, и я собираюсь вам их задавать, даже если вы не собираетесь отвечать. Хорошо? Это будет мой монолог. Привыкайте. Охранник продолжал молчать и смотреть прямо перед собой, словно я была прозрачной. – Во-первых, почему вы меня вообще вылечили? Нет, у меня, конечно, есть некоторые предположения, но всё же… Хочется услышать правду. Если она вообще существует в этом месте. Я немного помолчала, обдумывая следующий вопрос, словно пыталась подобрать ключ к его молчанию. – Во-вторых, почему меня переодели? Я понимаю, что мои старые вещи, наверное, были в крови и всяком таком… не самая приятная картина, но почему именно в это? Белая футболка и серые треники – это какой-то специальный дресс-код для избранных? Или вы просто решили сделать меня похожей на пациентку психбольницы? Это забавно, конечно… но не очень оригинально. И тут, совершенно неожиданно, он вдруг произнес, нарушая тишину своим ровным, монотонным голосом: – Вам ответят на все ваши вопросы позже. Сейчас – ешьте. Я чуть не подавилась булочкой с корицей, которую как раз отправляла в рот. – Ого! Вы умеете говорить! Я уж думала, вы просто декорация для создания атмосферы загадочности. Но спасибо, что хоть что-то сказали. Хотя бы теперь знаю, что вы живой человек, – с сарказмом ответила я, чувствуя, как легкая дрожь пробегает по телу. Я ухмыльнулась, стараясь скрыть волнение, и снова принялась за еду, чувствуя себя немного повеселее. По крайней мере, я смогла хоть немного разрядить обстановку своими идиотскими вопросами. И узнать, что треугольник все же живой. Уже прогресс.

***

– Нам с тобой нужно серьезно поговорить, – его голос прозвучал как натянутая струна, без привычной ледяной отстраненности, но и без намека на тепло. – Уверен, тебя терзают вопросы. И у меня, поверь, их накопилось немало. В воздухе кабинета Ин Хо висело напряжение, которое можно было потрогать руками. Атмосфера здесь была, мягко говоря, пугающая. Каждый предмет, казалось, излучал скрытую угрозу. Внезапно я почувствовала острое желание вернуться в столовую, где даже под пристальным взглядом работника ощущалось больше спокойствия и уюта. Ин Хо жестом предложил мне сесть за массивный стол из темного дерева. Я повиновалась, чувствуя себя маленькой и беззащитной перед этим монументальным предметом мебели. Сам он устроился напротив, скрестив руки в замок. Его взгляд был непроницаемым, изучающим, любопытным и это заставляло меня нервно ерзать на стуле, предчувствуя не самый приятный разговор. Тишина в кабинете звенела, усиливая ощущение неминуемой бури. Я сглотнула, ком застрял в горле. – Ты прав, – выдавила я из себя. – Может, зададим их по очереди? Чтобы было честно. – Именно это я и хотел предложить, – в уголках его губ мелькнула едва заметная усмешка, как проблеск молнии перед грозой. – Начинай. Он откинулся на спинку стула, его поза была нарочито расслабленной, но я чувствовала напряжение, сковавшее воздух. – У нас нет лимита на вопросы? – уточнила я, стараясь не поддаваться волнению. – Нет, ограничений нет, – ответил он, не дав мне даже перевести дух, и тут же перешел в наступление: – У тебя что-то болит? – Сейчас – нет. Иногда тянет живот, но… думаю, это нормально. Он коротко кивнул, будто отмахиваясь от незначительной детали. – Что будет со мной дальше? – этот вопрос, словно заноза, сидел в моем сердце. Спасать других – это одно, а бороться за собственную жизнь – совсем другое. Я отчаянно хочу жить, нормальной жизнью. Он шумно выдохнул, словно выпустил часть напряжения, и опустил голову на сложенные в замок руки. Его лицо скрылось в тени. – Как только ты поправишься, ты вернешься в город. – Ого, – вырвалось у меня, и это было самым мягким выражением моего изумления. Честно говоря, я была уверена, что меня оставят здесь. Навечно. Конечно, я лелеяла надежду, что всё образуется, но сомнения грызли изнутри. Нас окутало молчание, давящее и гнетущее. – Сейчас твоя очередь, – напомнила я, чувствуя, как нервы натягиваются, как струны. – Да, знаю, просто… вопрос будет непростым, – его голос звучал глухо, с нотками усталости. Я невольно напряглась. Все внутри сжалось в тугой комок. – Перед тем, как ты потеряла сознание... ты назвала моё настоящее имя. Ты знаешь, кто я. Кто скрывается под маской. Хочу знать… откуда? Голос Ин Хо прозвучал, как приговор, но в нем чувствовалась обычное любопытство. Он словно взвешивал каждое слово, словно давал мне шанс оправдаться. Его взгляд был прикован к моему лицу, изучающий и требовательный. В этот момент, словно в замедленной съемке, он потянул руку к лицу и сорвал маску. Она безвольно упала на пол, издав приглушенный стук, от которого по телу пробежала дрожь. Я знала, кто скрывается за ней, но рациональное знание и столкновение с реальностью оказались двумя разными вещами. Видеть это воочию было словно погрузиться в липкий, дурной сон, где все привычные ориентиры искажены и перепутаны. Это было нереально, как внезапно осознать, что ты живешь в чужой мечте, как галлюцинация. Мое сердце пропустило удар. Слова застряли в горле. Я не могла отвести от него взгляда, в котором читалось больше, чем он хотел показать. Ужас сковал меня, парализовал. – Ин Хо, – прошептала я, и это имя прозвучало как признание вины. Мысль пульсировала в голове: Он всё знает. Всё кончено. Я в ловушке. – Да, – подтвердил он тихо, почти беззвучно, но это "да" прозвучало громче грома. В его глазах я увидела не гнев, а... разочарование? Или печаль? Я молчала, раздавленная страхом и осознанием того, что моя ложь раскрыта. Он тоже молчал, словно ждал, что я скажу хоть слово, объяснюсь. Но я не могла. Слова застряли в горле. Он изучал меня взглядом, как бабочку, попавшую в сеть. В этом молчании каждая секунда тянулась как вечность. Внутри меня бушевал ураган противоречивых чувств. Страх, отчаяние, надежда... и мучительное желание рассказать ему правду, освободиться от этого груза лжи, который я так долго несла. Это мой шанс, единственный шанс. Если я сейчас промолчу, то потеряю его навсегда. Собрав остатки мужества, я глубоко вздохнула, готовясь нырнуть в бездну правды, и начала свой нелёгкий, мучительный рассказ. Я должна ему всё объяснить. Должна попытаться... – Знаешь, это история из тех, в которые либо веришь сразу, либо крутишь пальцем у виска. Решать тебе, но… я не из этого мира. И нет, я в полном порядке, с головой всё нормально. По всей видимости, в моей вселенной меня сбила машина. И в тот же самый момент машина сбила и Вун. И, бах, я оказалась в её теле. Моё настоящее имя – Вики. И, если честно, я думаю, что во всём виноватое квантовое бессмертие. Гипотеза гласит, что, когда с наблюдателем происходит что-то критическое, смертельное… ну, он просто не умирает. Его сознание…перемещается. Или, скорее, остается в другой вселенной, где он выживает. Почему? Потому что существует бесконечное количество вселенных, где он выживает. И, типа, его сознание выбирает ту, где жизнь продолжается. Вот почему я теперь здесь. Но, видимо, когда я перемещалась из одной вселенной в другую, что-то пошло не так. Произошла какая-то ошибка. Я помню всё из своей прошлой жизни, но…ничего из новой. И вот откуда я тебя знаю. В моей вселенной был… сериал. Сериал, снятый по мотивам этого места, твоей жизни. Как только я попала сюда, я вообще ничего не помнила. Совсем ничего. Но потом, здесь, в этом месте, меня как молнией ударило. Память вернулась. И вместе с ней пришло осознание того, куда я попала. И я решила, что раз уж мне дан второй шанс, то я попытаюсь изменить сюжет. Изменить его к лучшему. Я с самого начала знала, кто ты. Знала, что это за место. Знала, что это за игры. Но… я никогда не думала, что так сильно к тебе привяжусь. Сначала я боялась тебя. До ужаса. А потом… потом я влюбилась. Я перевела дух, а затем спросила: – Ну… и что ты на это скажешь? – неловкость сдавила горло, и вопрос прозвучал тише, чем хотелось бы. Он смотрел на меня, глаза огромные, расширенные от потрясения. Казалось, он тонет в омуте моих слов, пытаясь ухватиться за хоть что-то понятное. Я решила дать ему время, позволить этой непростой правде осесть, как тяжелым осадком, прежде чем требовать ответа. – Я… я ожидал чего угодно, но только не этого, – прошептал он, словно боясь разрушить хрупкую тишину. В сердце закралось сомнение. – Ты… ты веришь мне? Он продолжал смотреть, пронзительно, будто пытаясь заглянуть в самую душу. И вдруг, в этих глазах мелькнуло что-то… признание? – Верю, – выдохнул он. – Верю… потому что сам влюбился. Я жадно глотала воздух, словно после долгого погружения под воду. Слова признания в любви, только что сорвавшиеся с наших губ, витали в воздухе, подобно едва уловимому аромату. Сердце бешено колотилось, отстукивая бешеный ритм в ушах. Что же будет дальше? Этот вопрос повис в воздухе, затмевая все остальные мысли. Ладно, нужно собраться с духом. Теперь моя очередь задавать вопрос. Я подаюсь вперед, опираюсь подбородком на сложенные руки, пытаясь удобно устроиться. Нетерпение клокотало внутри, заглушая остатки страха. – Я хочу знать… что случилось после моей, так сказать, смерти? Они знают, что я жива, или… нет? – с надеждой и тревогой в голосе спросила я, в упор глядя на Ин Хо. Он слегка стушевался, словно мои слова застали его врасплох. – Ну… – начал он, подбирая слова. – Я распорядился, чтобы тебя как можно скорее вынесли с комнаты в ящике, и чтобы тебе оказали всю необходимую медицинскую помощь. На тот момент я решил, что инсценировать твою смерть будет самым логичным и безопасным решением. Однако, я безумно боялся… боялся, что это не сработает, что ты действительно… умрёшь. К счастью, вилка не задела жизненно важные органы, и помощь была оказана практически немедленно. И, должен признать, твой организм обладает поразительной способностью к регенерации. Так, что всё обошлось. А потом… когда тебя унесли, я ненадолго потерял контроль над собой… над своим страхом. Во мне словно проснулись древние, животные инстинкты, и я захотел… убить игрока под номером сто. На этих словах мой живот тревожно сжался. Осознание того, что я чуть не стала причиной смерти другого человека, больно кольнуло. Хоть он и заслужил этого. – Но я остановился, – продолжал Ин Хо. – Вовремя. Благодаря тебе… твоей вере в меня. Тогда я ещё и не догадывался, что ты знаешь… всё знаешь о том, кто я такой. Честно говоря, я до сих пор в шоке от того, что ты… приняла меня. После нашего… нормального поцелуя, – на этой реплике мы оба невольно усмехнулись, вспоминая то нелепое случайное касание губ во время игры, – я долго размышлял о том, как тебе признаться… и нужно ли признаваться вообще. Я умиленно улыбнулась, видя, как трудно ему даются эти откровения. Он остановился, словно раздумывая, стоит ли говорить дальше. Я не могла даже представить, чего ему стоило сдержать себя в тот момент. Ведь человеческая жизнь, убийства – это то, что для него не имело особой важности, но он смог побороть свой импульс. – А потом? – тихо спросила я, подталкивая его к продолжению. – Потом… потом было объявлено о выбывшем игроке.

Воспоминания.

"Игрок номер 122 выбыл." Гробовая тишина накрыла зал. Казалось, даже воздух перестал циркулировать. Все замерли, не в силах осознать, что это не дурацкий, бесконечный кошмар, а жестокая реальность. Смерть Вун словно парализовала. Воздух стал непомерно душным, тяжелым, гнетущим, словно давящим на грудь плитой. К Ин Хо медленно, с осторожностью, подошел Ки Хун и положил руку ему на плечо. – Я видел… между вами была особая связь, – тихо проговорил он, пытаясь подбодрить, но слова звучали бессмысленно. – Мне… нужно выйти в уборную, – отстранённо, избегая взгляда, ответил Ин Хо и быстрым шагом покинул зал. Ему действительно нужно было выйти, но не в уборную. Ему нужно было убедиться, что Вун жива. – Как она? – сдавленно спросил он в медицинском блоке, впиваясь взглядом в лежащую на кушетке Вун. – Мы сделали всё, что в наших силах, – ответил один из персонала, избегая прямого взгляда. – Теперь ей нужно просто набраться сил. Она должна очнуться. Ранение было серьёзным. – Хорошо, – глухо произнёс Ин Хо. Он осторожно взял её за руку. Она дышала, медленно, тихо, почти незаметно, но дышала. Она была жива. Ин Хо не повторяет одних и тех же ошибок дважды.

***

– Ми На, ты… ты понимаешь, что произошло? – аккуратно, словно боясь разрушить хрупкую тишину, спросила Чжун Хи у девушки, стоявшей рядом с ней. – Её… её больше нет, – словно в бреду пробормотала та, не отрывая взгляда от окровавленного пола. Обе девушки встретились взглядами, и в их глазах плескался океан неподдельного отчаяния. – Как… Как так получилось? Я не понимаю, – продолжала шептать Чжун Хи, опускаясь на пол. Она согнула ноги в коленях и опустила на них голову, прикрывая лицо руками, чтобы не видеть эту ужасную реальность. Ми На последовала за ней и тоже опустилась на пол, спиной прислонившись к прохладной поверхности кровати. Слышен был каждый вздох, каждый сдавленный всхлип. Боль пронизывала каждый сантиметр пространства. Свет больше не мигал, он был выключен, а в полумраке зловеще сверкала огромная копилка. Возле двери, словно безмолвные стражи, стояли два охранника в масках с треугольниками. Они не шевелились, словно окаменевшие статуи. На полу алела её кровь. На эту картину смотреть было невозможно. Казалось, именно Вун – та, кто точно выживет, дойдёт до финала, но у судьбы, как оказалось, были свои планы на неё. В ту ночь глаза не сомкнул никто. Утром музыка не играла. Тишину разорвал лишь голос охранника в маске с квадратом, который объявил, что скоро начнётся голосование. Все, как обычно, стояли в толпе, подавленные и растерянные. Лишь одна группа из семи человек выделялась на фоне других. Это была команда игрока под номером 100. – Эй! Это вы! Из-за вас её больше нет! – взревел Танос, не в силах сдержать гнев и отчаяние, и попытался напасть на них. У него бы всё получилось, если бы Ин Хо вовремя не перехватил его. – Её не вернёшь этим, – спокойно произнёс тот, крепко держа Таноса за руки. – Да знаю я! Мне насрать! – крикнул он, его лицо исказила гримаса боли и ярости. – Она не хотела бы этого, – эти слова прозвучали как ушат ледяной воды. Су Бонг моментально обмяк и перестал вырываться. Он опустил голову, и с его лица, казалось, разом спала вся агрессия. – Мне так её не хватает, – признался он тихо, опустив взгляд вниз. – Она для меня была как сестрёнка, которой у меня никогда не было. По его щеке скатилась одинокая слеза. Он быстро смахнул её рукой.

***

Голосование было окончено с подавляющим результатом в пользу крестиков. Кружков было всего около двадцати. И даже те, кто их поставил, не сильно расстроились от своего проигрыша. Ну… почти все. – Ты! Да как ты смел перейти на ту сторону! – орал игрок номер 100, бросаясь на одного из своих бывших товарищей. Это был один из тех игроков, кто подслушивал разговор перед дополнительной игрой. – Она была права, – жёстко отрезал тот, тыкая пальцем в игрока номер 100. – Посмотри, в кого мы превратились! Я не желаю становиться таким, как ты. – Ах ты! – взревел игрок номер 100 и попытался замахнуться на него, но его действия были быстро пресечены одним из охранников, который угрожающе навис над ним. – По решению большинства сегодня вы все получите свои деньги и отправитесь домой, – объявил сотрудник. Радости от этого почти не было. Никто из игроков, кто был в команде с Вун, не почувствовал облегчения от того, что они живы и смогут уже сегодня вернуться домой. Её смерть отравила их победу. – Ён Иль… – позвала Сэ Ми Ин Хо. – Я понимаю, что, возможно, вопрос неуместный, но почему Вун назвала тебя Ин Хо? В этот момент всегда собранный и сдержанный Ин Хо выглядел безумно растерянным. – Что? Как она назвала меня? – не веря своим ушам, произнёс он, застыв на месте. – Ин Хо, – повторила Сэ Ми. Быть этого не может. Как я мог не услышать? Как проглядел? В какой момент она всё узнала? Почему не сказала? Почему согласилась? Почему...? Почему?.. Паника и недоумение захлестнули Ин Хо. Весь спектр мучительных эмоций отражался на его лице. – Ну, так? – настойчиво потребовала ответа девушка. – Это… это была наша общая шутка, – первое, что пришло в голову, солгал Ин Хо. – Хорошо, – сказала та, и её лицо слегка смягчилось. Она явно хотела верить в его слова.

***

– Ну а потом как и было обещано, игроков отправили домой. – Закончил свой рассказ Ин Хо. Я не веря в то что услышала сидела и пыталась переварить его слова. Однако, помимо всего услышанного, меня терзал еще один, мучительный вопрос, который лишь вскользь промелькнул в нашем напряженном диалоге. Он висел в воздухе, словно незавершенная мелодия, требовал завершения, ответа. Я понимала, что сейчас не моя очередь задавать вопросы. Но любопытство, помноженное на тревогу, оказалось сильнее. Я не смогла удержаться, не смогла проглотить этот клубок сомнений, застрявший в горле. Слова вырвались прежде, чем я успела обдумать последствия, прежде, чем смогла подавить этот импульс. Но молчать было невыносимо. – Что ты почувствовал, когда понял, что мне всё известно? – Недоумение, – коротко ответил он, избегая моего взгляда. "И всё?" – промелькнуло у меня в голове, и словно услышав мои мысли, он тут же продолжил, словно боялся, что я неправильно его пойму. – Я не понимал, как… как ты всё это делала. Как продолжала верить, надеяться и… менять всё до основания. Я до сих пор не понимаю, как тебе это удалось, но… я нисколько не жалею о том, что произошло. Ты увидела хорошее во мне… и показала мне это. Я ведь уже и не надеялся… даже думать боялся о нормальной, обычной жизни. Но ты… ты… – он запнулся, с трудом сглотнул и, наконец, произнёс вопрос, от которого у меня едва не подкосились ноги: – Ты позволишь мне… вернуться с тобой? Я изумлённо распахнула рот, не в силах вымолвить ни слова. – Ли Вун… ты позволишь мне вернуться в нормальный мир вместе с тобой? Я… я хочу быть с тобой. – Да, – выдохнула я, не веря своему счастью. – Да, я позволяю… и буду этому только рада. Только сейчас до меня дошёл весь смысл его слов. Он не просто предложил мне быть вместе… Он предложил нечто гораздо большее. – Ты… ты завершишь игры? – прошептала я, совершенно не веря в то, что слышу. В ответ он лишь усмехнулся уголком губ, и произнёс слова, от которых сердце бешено заколотилось в груди: – Да.