Глава 1 Пробуждение

1989 год, СССР, Тульская область. Заброшенный дом в поселке городского типа. В подвале десятилетиями заброшенного дома лежал иссохший труп. Разложение тронуло его совершенно причудливым образом, обойдя стороной молодое лицо, словно расколотую восковую маску, само же тело несло в себе следы тлена. Потрескавшаяся пергаментно-тонкая пожелтевшая кожа покрывала далеко не все участки высохшей плоти. Под жуткими разрывами виднелись жёлтые кости, иссохшая плоть и кажущиеся полными алые вены, что торчали наружу, словно чёрные корни и ветви. Без сомнения можно сказать, что человек в заброшенной больнице был мертв, если, конечно, он являлся человеком, и лишь чудо или же странное стечение обстоятельств позволило мертвецу сохранить своё лицо в очень хорошем для трупа состоянии. Труп подростка окружали проржавевшие капканы, и висящие под потолком мясницкие крюки, придававшие месту атмосферу ужаса и старой тайны, и если бы не тело, то пожелтевшее лицо мертвеца можно было бы принять за искусный грим. Скрипнул старый пол на первом этаже, и осторожно светя фонариком, в подвал начал осторожно спускаться крепкий мужчина. Яков всегда считал себя чем-то вроде археолога. Он раскапывал могилы, собирая захороненные драгоценности, посещал заброшенные дома в поисках старинных и просто ценных вещей, и пускай его бизнес был не совсем законным, в свои 43 года мужчина чувствовал себя довольно обеспеченным человеком, дядя, работающий в милиции, и вовсе был мощным прикрытием для проделок мужчины, позволяя спокойно жить на виду. Спустившись в подвал, мужчина с любопытством осмотрел труп с расстояния, и после чего начал медленно подходить ближе, обходя стороной трупики крыс, чьи мёртвые тушки скрипели под подошвами его ботинок. Мужчина замер, заметив сталь пары медвежьих капканов, что стояли на пути к странному трупу. — Это становится интересно, — тихо произнёс мужчина, осторожно обходя опасные ловушки. Труп нёс в себе какую-то загадку и, без сомнения, был бы ценным приобретением для подпольных коллекционеров. Осторожно обойдя расставленные на полу капканы, мужчина потянулся за пояс, чтобы достать свой фотоаппарат, и в этот миг краем глаза заметил движение. Обернувшись, Яков едва успел прикрыть свою шею рукой, и в то же мгновение его левую руку пронзила жгучая боль, ржавый мясницкий крюк вонзился в его левую руку. Мужчина закричал от внезапной боли. — Черт!!! Больно, как же больно! — Мужчина осторожно перевёл дух, не переставая ругаться. — Какая тварь, поставила тут это?! Я что, угодил в логово какого-то маньяка?! О, Черт, какая же боль! — Он стиснул зубы. Всё вроде бы было не так плохо. Крюк не задел ни кость, ни крупных сосудов, и, несмотря на общее состояние здания, выглядел на удивление новым, с минимальным количеством ржавчины, что внушало мужчине некоторый оптимизм и лишь подтверждало его подозрения, что он угодил в логово маньяка. Яков стиснул зубы, постоянно скуля от боли, и полными слез глазами огляделся вокруг. Мужчина не обращал внимания на то, что кровь из его раны капает на труп, так как понимал, что если не сможет решить эту проблему, рискует стать вторым загадочным трупом в этом месте. Собиратель нелегальных диковинок медленно перевёл дыхание. На свою беду, кусачки, которые он взял с собой на всякий случай, лежали в левом кармане джинс, и в нынешнем положении Яков не решался пустить их в ход, чтобы перекусить толстую цепь крюка — она выглядела слишком толстой, чтобы её можно было перекусить даже двумя здоровыми руками. Мужчина покрылся липким холодным потом. Ему предстояло ВЫТАЩИТЬ КРЮК, а после добраться до машины, перевязать рану и уже потом достичь больницы. Мужчина перевёл дух, прежде чем, зажав во рту ремень от футляра своего фотоаппарата, рывком вырвать крюк. Кровь хлынула из рваной раны, и у мужчины потемнело в глазах. С запозданием Яков понял, что грубо вырвать железяку из раны — не самая умная идея, но сожалеть уже поздно. Взгляд мужчины начал медленно гаснуть. Ослабший мужчина не заметил, как высохший труп подростка с мерзким хрустом поднялся, открыл высохшие глаза и, оскалившись, впился своими громадными клыками в его раненую руку, жадно глотая его кровь своим потрескавшимся ртом.

***

Он проснулся, чувствуя неутолимую жажду. Изголодавшееся тело само рвануло навстречу живительной влаге, жадно глотая алое золото. У него не было имени и личности. Только неудержимый ГОЛОД и СТРАХ. Зверь наслаждался мгновениями, когда жизнь покидала тело его еды, он стремился выжать свою добычу до последней капли, чтобы после выйти на охоту снова. Хищник отбросил иссушенное до последней капли тело и жадно облизнулся. Он хотел жрать ещё и ещё, чувствуя, как его изувеченное тело постепенно восстанавливается. Он пойдёт сегодня на охоту, найдёт ещё вкусных жертв и выпьет из них всю их суть, а после сытый пойдёт спать, чтобы в новую ночь снова выйти на охоту. Зверь весело заурчал, но в тот же момент ощутил дикий ужас. — Тузик, к ноге! — жуткие слова раздались в его голове. Зверь не понимал их смысла, но чувствовал какое-то скрытое унижение в этих словах. И зверь знал чудовище, что произносило их. Мерзкий монстр, что не давал ему жить! Противная невкусная тварь, что довела ЕГО тело до столь жалкого состояния! Чудовище, которому не было прощения, ведь это порождение ночных кошмаров не давало ему есть то, что ему хотелось! Хищник испуганно заскулил, пытаясь сбежать, но мерзкая тварь стальными тисками сковала его. Зверь плакал от бессилия, когда его тело отбирало чудовище, что явно хотело заморить его ГОЛОДОМ. Зверь сделал отчаянную попытку вырваться, но сделать этого не смог, жалобно скуля. А между тем МОНСТР отбирал у него его тело, заставляя Хищника дрожать в бессильной ярости.

***

Оживший труп стал двигаться чуть более естественно, по выступающим сквозь разорванную кожу сосудам стала течь темная пульсирующая кровь. Иссохшее мёртвое тело подростка захрипело и прокашлялось. Местами жуткие разрывы на коже закрылись. — Я Николай Вакар, — оживший труп говорил тяжелым, хриплым, дрожащим голосом. Перед глазами существа пронеслась его жизнь. Родился шестого августа одна тысяча восемьсот девяносто шестого года в Российской Империи, Тамбовской губернии, в семье потомственного дворянина Василия Модестовича Вакара. Будучи поздним ребёнком, часто болел и постоянно лечился от гемофилии, от которой должен был умереть, не дожив до двадцати. В четырнадцать перестал расти, вкусив Витэ Вампира и став Гулем, тем самым освободившись от бремени болезни. В тридцать шесть стал вампиром великого клана Тремер, и в свои сто два года стал Послушником пятого круга, имея знаний больше, чем иные старейшины, и Регенты. — Так почему я тут, в столь жалком виде? Николай оглядел своё тело с тревогой. Сейчас его можно было принять за Самеди, а то и вовсе ожившего зомби, поднятого некромантом-Джованни, но никак не могучим колдуном и аристократом ночи. Его тело, несмотря на выпитого досуха смертного, лишь начало своё восстановление. Крови, которую удалось удержать в венах лишь неимоверным усилием воли, хватит лишь на то, чтобы пережить одну ночь. От нового Торпора его отделяли буквально капли Витэ, и раз ночь всё ещё была в своих правах, покалеченному вампиру нужно было охотиться. Осмотрев труп смертного, Николай забрал его кошелёк и закрыл искажённые ужасом глаза. — Спи спокойно незнакомец, я позабочусь о твоём теле, и твоей семье, если она у тебя была. Дав себе небольшое обещание отплатить по совести человеку, что помог прийти ему в себя после неизвестного события, вогнавшего далеко не слабого вампира в Торпор, Николай начал охоту на бродячих собак. Конечно, кровь животных для вампира хуже во всём в сравнении с человеческой, но даже без необходимости убийства Тремеру нужно было выпить много крови, чтобы восстановить своё тело и не напоминать своим видом Носферату. Три ночи ушли на охоту, когда Николай выслеживал разного рода дворняг, наполняя своё нутро их кровью. Вампир действовал осторожно, не давая ни одной из собак, обитающих в округе, умереть. К его глубочайшему сожалению, Тауматургия, величайшее достижение клана Тремер, была для него пока недоступна, и хоть даже без неё он был не слаб, неплохо продвинувшись аж в семи более естественных дисциплинах, этого было мало, чтобы чувствовать себя в безопасности, особенно без знаний о том, как он оказался где-то на территории СССР, да ещё в Торпоре. Николай смог привести тело в относительный порядок лишь через месяц. Крови решительно не хватало, к тому же постоянная диета из крови животных вызывала у него раздражение, как и то, что со всей осторожностью он так и не смог за этот месяц наесться досыта, и в его венах не было даже половины необходимого Витэ. К счастью, теперь внешне он выглядел практически так же, как и при жизни. Посетив некоторых спекулянтов, Николай приобрёл себе стильные джинсы и куртку, с помощью гипноза добыв себе денег на одежду у пары местных бандитов. После чего возвращающий себе силы вампир оказался сильно озадачен. На дворе шёл 1989 год. Но возвращающий память вампир отчётливо помнил, что сто два года ему исполнилось в 1998. На память Николай не жаловался, ведь в том числе его эйдетизм позволил ему достичь мастерства в двух путях Тауматургии и неплохо продвинуться в семи, в четырёх из которых его можно было бы назвать профессионалом. Пока Николай мог с гордостью сказать, что познания даже в самых непонятных для него путях Тауматургии вышли у вампира клана Тремер за пределы основ. — И всё же, 1989? — Николай, сидел в вечернем дворе, наблюдая за звёздами. Кровавый колдун, не считал себя всеведущим, но широты его знаний хватало, чтобы понять, что невозможно попасть в другое время, оставаясь в том же мире, можно лишь сменить мир, на тот, в котором время идёт немного иначе. Осознание происходящего позволило могучему Служителю наконец вспомнить, как он попал в Торпор. Он строил собственную Капеллу в городке на пару сотен тысяч населения в США. Город был удобен, чтобы начать свой бизнес и за пару-тройку десятков лет превратить крохотный городишко в город-миллионник. В проекте было разом несколько бизнес-планов, от торговли до пары производств. За двадцать два года существования гулем и шестьдесят шесть лет бытия вампиром Николай скопил немалые капиталы. Конечно, ему было далеко до богатств старейшин, но план развития города обещал решить эту проблему максимум через полвека. Николай специально обучался Техномантии лично у Масики Сейнт-Джон, гениальной женщины, создавшей самый молодой путь Тауматургии. Вампир чувствовал себя старым дедом, осваивая технологии и магию новой эпохи со скрипом. И всё же он добился успехов в этом деле, с трудом, но став пускай и не мастером в этом пути, а сносным профессионалом. Николай планировал стать полноценным Регентом нового города лет через сорок-пятьдесят. Как раз тогда город должен был вырасти до подходящих размеров, богатства были бы не меньше, чем у богатого Старейшины. А уж если эксперименты по сгущению крови пройдут успешно, то он сможет поднять своё и без того неплохое десятое поколение до девятого, а то и восьмого, став действительно сильным для своего возраста. К несчастью, планы накрылись медным тазом, когда в его городе появился Саурон. Ситуация была полным бредом. Ломала к чертям десятилетия продуманных планов и отправляя весь город с его Капеллой в Умбру. Разумеется, это был не тот самый Саурон, а лишь человеческий безумец, обладающий непомерной магической мощью. Но Вампиру от этого было не легче. Ему пришлось надевать защитный скафандр, предназначенный для бодрствования днём, забирать стокилограммовый рюкзак самого ценного и покидать это место в поисках реального мира. Николаю повезло. Мучительное путешествие разрушило его защитный костюм и заставило потратить все резервные запасы крови, и самого его заставило впасть в Торпор, едва защитив своё тело. Но теперь он снова живёт в ночи, судя по всему, в другом мире, в СССР 1989 года. Вампиру предстояло найти сородичей и использовать знания о ненавистной ему стране, забравшей его родину, чтобы поправить своё нынешнее положение, а ещё следовало бы как можно скорее восстановить возможность творить Тауматургию. Пока не поздно, пока его не нашли Гару, Шабашиты или иные сверхъестественные враги.