Глава 2 Одиночество

Николай люто ненавидел большинство вампиров. Небольшой круг общения позволял ему чувствовать себя нормально и без зазрения совести уничтожать некоторый мусор, вроде содомитов-тореадоров, нарушающих Маскарад. Николай крепко ругался на уже окончательно мёртвого гея Д’Аркон, что умудрился умереть от рук пары неопытных охотников. Теперь это, конечно, не его проблема, но тогда Николай был готов убить ту тореадорскую сволочь повторно за все проблемы осени 1991. Иронично, но унижение некоторых явных нарушителей приносило ему уважение и связи даже среди самих ценителей прекрасного. Конечно, довеском к этому шли враги, но это всегда было ценой успеха. Сейчас же у Николая не было никого. Он сделал несколько звонков и отправил несколько писем на электронную почту, но не получил ответов. Получить доступ к глобальной паутине в СССР 1989 года оказалось куда более сложной задачей, чем вампир ожидал изначально, но нужных контрактов просто не существовало. Письма с безобидными на первый взгляд фразами уходили в пустоту. Их не было. Сородичей, которых он знал десятки лет, его чудаковатого сира с большими амбициями, не было в этом мире и самого Николая. Вампир нашёл некоторые сведения про дворянский род Вакаров, и такой род действительно существовал, как и существовал в этом мире человек, что был его отцом. И у него был сын Николай… Вот только родился он в другой год и никогда не страдал от гемофилии. Когда тебя нет в истории, это больно. Николай чувствовал жуткую горечь от этого факта. Даже у последнего крестьянина была запись в церковно-приходской книге. У него, Николая, было место в родословной. Были родители, братья и сестры. Были враги. Были гимназисты, с которыми он учился. Были те, с кем он учился в Императорской медико-хирургической академии. Были вампиры, с которыми его связывало много общего. У Николая даже был знакомый призрак. Были друзья, знакомые, связи… И вот сейчас всё в одночасье перестало быть. Николай тяжело вздохнул. Он жил в ночи уже шестьдесят шесть лет, но по-прежнему имитировал жизнь по привычке и для поддержания Маскарада. Шёл конец октября, и вампир не особо следил за днями, чувствуя, что Торпор для него оказался куда менее серьёзным потрясением, чем одиночество. Сидя на скамейке, вампир наблюдал за детьми, играющими на детской площадке. Завидовал ли он им? Завидовал белой завистью. Ведь у них было детство, которого он сам был лишён из-за проклятой гемофилии. Именно из-за проклятой болезни, обещавшей забрать его до двадцати, Николай принял «лекарство» от того Вентру и потерял все связи с семьёй, став его Гулем. И лишь скотское поведение того вампира, да стальная воля самого Николая, позволила ему разорвать кровавые путы самоуверенного кровососа. Но отказаться от Витэ он уже не смог. Николай улыбнулся, вспоминая, как удивился тот самоуверенный мерзавец, проснувшись без глаз, рук и ног на секционном столе. И какой дикий ужас он испытал, когда понял, что узы крови на меня больше не действуют. Правда, сделать из бывшего хозяина бескрайний источник вампирского Витэ не удалось. Николай смог собрать с него пару литров крови и, в принципе, мог бы взять ещё, но Вентру оказался не способен утолять Жажду кем-то, кроме девственниц, и самым мерзким был тот факт, что это явно была не психосоматика. Достать же кровь девственницы для вампира было очень проблематично. Благо, Николай всё же смог это сделать и, собрав с бывшего хозяина Витэ на три года, отправил мерзкого Вентру греться на солнце. Кровь же осталась с ним. Витэ действительно настоящее сокровище. Если кровь вампира правильно хранить, без доступа солнечного света, она не портится вообще. И чтобы поддерживать свою сверхъестественную природу и здоровье, Николай должен был пить эту кровь не реже раза в месяц, и такое положение не устраивало двадцатилетнего юношу с внешностью подростка, как и не устраивала Николая перспектива пить кровь одних лишь девственниц. Тогда ещё Гуль знал, что это проблема была лишь у Вентру, у его бывшего хозяина был приятель Тореадор, не испытывающий подобных трудностей. Но связываться с этими содомитами себе дороже. И выбор Николая пал на клан Тремер, имеющий неоднозначную и в чём-то жуткую репутацию, но чтобы выйти с ними на контакт, у молодого гуля ушло на это шестнадцать лет. Николай тяжело вздохнул. То, что в этом мире нет его друзей и знакомых, вовсе не означает, что в нём нет вампиров, Гару и других обладателей собственных форм Маскарада. Вампиры — аристократы ночи, и в традициях Камарильи вампиров не должно быть больше одного на сто тысяч человек. В этом захолустье сородичей просто может не быть. Николай вновь оглядел детскую площадку. Теперь он чувствовал себя старым дедом, что наблюдает за тем, как играют дети, и это было по-своему приятное чувство, что позволяло представить себя дедушкой, что присматривает за внуками, вот только близилась глубокая ночь, и дети расходились по домам. Вампир планировал свою охоту, мысленно отметив, что на площадке он остался наедине с милой девушкой-подростком, но не спешил атаковать столь удобную цель, планируя покусать тех, кого не жалко. Девушка подошла ближе, и Николай внутренне напрягся, готовый использовать свою кровь в любой момент. То, что девушка выглядела совершенно обычно, ничего не значило. Маги, к примеру, не отличимы от обычных смертных, и вон один из них закинул его сюда. Но прежде, чем вампир, осторожно оценивающий обстановку, успел заговорить, девушка, сильно покраснев, задрала свою юбку, демонстрируя свои белые женские трусики. На краткий миг Николай опешил, мельком осмотрев девушку с помощью ясновидения и заметив, что её аура буквально пылает от возбуждения, расслабился ровно настолько, чтобы быть готовым использовать стойкость при малейших признаках опасности. — Интересное начало разговора, — спокойно произнес вампир, заметив, что от ваших слов девушка нервно закусила губу и слегка опешила. — Ты… Ты извращенец! — закричала девушка, заставив вампира мысленно закатить глаза. — И это говоришь мне, милая, после того как показала мне своё нижнее бельё? Девушка нервно закрыла лицо руками, от неё чувствовалась странная смесь стыда и озорства. Её насыщенные карие глаза пристально изучали меня сквозь пальцы. — Ты мог притвориться джентльменом и отвернуться, — девушка нервно хихикнула. Николай подавил желание тяжело вздохнуть. Ситуация слегка отдавала сюрром, но ничто не сравнится со смертным, каким-то образом правильно определяющим вампиров с помощью зеркала, в шестидесятых. — Ты же хочешь познакомиться, я же прав? Давай притворимся, что ничего не было, и начнём сначала? — произнеся эти слова, Николай обратился к своей сверхъестественной сути и направил крохотную частицу своего создания в разум девушки. — Да, давай начнём сначала, — нервно произнесла девушка, слегка хихикнув и вытянув руку для рукопожатия. — Я Маша, а ты? — Я Николай, будем знакомы? «Зачем! Зачем я это сделала?! Я только что показала ему свои трусики! Он, должно быть, думает, что я совсем непорядочная, а то и вовсе шлюха! Но он такой красивый, такой манящий… Что же я творю, какой стыд!» — Слушая мысли девушки, Николай приветливо пожал ей руку. Сейчас его тело было достаточно прохладным, даже холодным, но Машу занимали совсем другие мысли. Николай чувствовал, как пульс девушки стал стремительно учащаться, запах её крови приобрёл дополнительную привлекательность. В чëм-то Мария напомнила ему первую познанную им женщину. Тогда, восемьдесят шесть лет назад, он, будучи гулем, ещё не понимал, насколько гнилой тварью является вампир, ставший его хозяином, и просто наслаждался, излучая свои возможности, живя и выполняя всё более сложные поручения, тогда это казалось прекрасным. — Сколько тебе лет? — вампир явно понимал, что девушке меньше двадцати. Что она совсем неопытна и юна, но хотелось бы убедиться насколько. — Мне четырнадцать, а тебе? — повеселев, произнесла девушка, гордо задрав носик. — Я старше, чем выгляжу, сильно старше. Скажем так, я родился в августе, и мне тридцать шесть, — Николай мысленно отметил про себя, что это даже не было ложью. Ему было тридцать шесть в момент обращения, и пускай с того момента он провёл шестьдесят шесть лет в ночи, пока девушке это рано было знать. Слишком рано. — Ты, — Мария оцепенела, нервно сглотнув, — Ты просто сказочно прекрасен! — Мария мило улыбнулась, но по дрожащим уголкам её губ было понятно, что девушка старается скрыть тревожные мысли, — Но у тебя, наверное, кто-то есть… Подружка… Или жена, — на последнем слове девушка явно проглотила ком в горле. — У меня была возлюбленная, были товарищи и друзья, но случилось нечто неприятное, из-за чего их больше нет в этом мире. Стихийное бедствие, если можно так назвать потерю всех дорогих мне людей, — Николай слабо улыбнулся и легонько потрепал девушку по голове. Такая юная, невинная и совершенно неопытная… Она была прекрасна в своей чистой наивности и так чиста, что вампир чувствовал, что сможет излить в эту девушку свою душу, если пожелает. Николай вспомнил Адель, свою смертную любовницу. Женщине было двадцать пять, она была горяча и очень хороша собой, а главное, их отношения уже практически перешли в то русло, когда Николай собирался приоткрыть перед ней завесу ночи и предложить девушке стать гулем, но случился Саурон. — Прости, это, наверное, очень тяжело, — девушка осторожно обняла вампира, заставив того почувствовать себя как-то странно. Когда тебя, мужика ста двух лет от роду, утешает маленькая девочка, это как-то неловко. Мужчина в годах и совсем юная девушка. Николай на мгновение почувствовал себя персонажем Набокова, но после тут же отбросил эти мысли. Для аристократа ночи человеческая мораль — устаревшее понятие. И всё же Николай помнил свои корни. История каждого сородича начиналась с его смертной жизни, и даже мифический Каин был смертным. — Юная леди, не нужно себя винить за это. Наши тёплые воспоминания и наша боль — это то, что позволяет чувствовать себя живым. На сегодня хватит говорить о прошлом, ты ведь хотела познакомиться со мной. Не передумала знакомиться со стариком вроде меня? — Николай заметил, как девушка вздрогнула при упоминании его возраста. Она сомневалась, что ему действительно тридцать шесть, и в то же время верила его словам. — Ты не старый, совсем не старый! Пожалуйста, давай погуляем… — Девушка явно боялась его отказа, но Николай, проживший более ста лет, не видел причин отказываться. — Тогда пойдём посмотрим на звёзды, — Николай взял смущённую девушку за руку и повёл в место, где звёзды было видно лучше всего. Николай просто гулял с юной девушкой, рассказывая ей про созвездия и движение небесных тел, держа. Машу за руку. Вампир чувствовал, что девушка по уши влюбилась в него. Хотя не совсем в него, а в его милую мордашку и манеру речи. Зверь жаждал крови, и сдерживать своего внутреннего «Тузика» было раздражающе неприятно, но это не мешало Николаю получать удовольствие от нелепо начавшегося свидания. Конечно, отчасти вампир ощущал неловкость, но он всё равно не собирался торопиться переводить их знакомство в горизонтальное русло. Большинству вампиров и вовсе не нужен секс, наслаждение от питья крови заменяет им все плотские утехи, но Николай был не таким. Член клана Тремер чувствовал себя во многом несколько более живым, чем другие сородичи. Он мог есть еду смертных, получать удовольствие от близости, но во всём этом не было какой-то острой потребности, да и сам вампир не видел необходимости торопиться, получая некоторое удовольствие от ухаживаниями за совсем юной девой и находя некоторое удовольствие в ожидании, ведь через каких-то пять лет Маша расцветёт как шикарная женщина, и тогда будет ли нужно вообще сдерживаться? Николаю вдруг стало любопытно, может ли считаться педофилом старейшина, разменявший четвёртый век, и имеющий отношения с девушкой лет восьмидесяти? Вампир отогнал от себя глупые мысли, чувствуя, что хоть он и получил становление в тридцать шесть, тот факт, что он с четырнадцати не переставая употреблял Витэ, добавил ему подросткового инфантилизма. Прогулка продлилась до глубокой ночи, и, к удивлению Николая, принесла удовольствие и ему, и Маше. — Можно я завтра снова приду? — робко спросила девушка. — Можно, буду ждать тебя у твоего дома, — спокойно ответил вампир. Было три часа ночи, и хоть у него ещё было время на охоту. Маша в ответ счастливо улыбнулась.