Глава 6 Гуль

Статный седой мужчина шагал по ночному Нерожденску. Дорогой костюм, уверенная походка и взгляд, несущий желание повелевать. Взгляд, под которым слабые волей непроизвольно стремились казаться меньше. Мужчина шагнул в тень переулка, его величественный облик растаял, как ночные облака. Исчез мужчина. На его месте возник спортивно сложенный подросток лет четырнадцати. Исчезли дорогие брюки и пиджак. Вместо них подросток был одет в пускай и в дорогой, но джинсовый костюм. Не исчез портфель, не исчезла уверенность, желание подчинять и совершенно недетский взор. Во мрак переулка смотрели старые опытные глаза, несущие опыт десятков прожитых лет и стальную волю аристократа ночи. — Отец, твой блудный сын просит у тебя прощения за то, что использовал воспоминания о тебе для своей маски. Твой сын помнит тебя. Покойся с миром, отец, — вампир сложил свои руки в подобие молитвенного жеста и ненадолго вспомнил потускневший от времени образ своего родителя. Его властный голос, усталые старые глаза и тёплый взгляд отца, что помогал ему бороться с болезнью. Закончив свою импровизированную молитву, вампир по привычке изобразил не нужный для его тела вздох и пошёл дальше. Николай чувствовал, как между ним и важнейшим человеком в городе возникла слабая кровавая связь. Мужчина, испивший его крови, не стал гулем. Для этого процесса нужно было нечто большее, чем просто испить крови вампира. Нужно было или его желание сделать смертного гулем, чтобы дать Вите укорениться в живом теле, или большее количество самого Вите. Вампир прикинул, что нужно принять по крайней мере вдвое больше его крови, чтобы мужчина стал гулем без его желания. Что касается уз крови, они только начали формирование, и для бывшего Тремера это лучшая возможность проверить, не начнёт ли и этот мужчина испытывать к нему мерзкие гомосексуальные желания, или он всё же сможет создавать адекватных подчинённых и из мужчин. Как бы не хотелось Николаю думать, что нетрадиционные гули — это проблема Европы и США, но у других знакомых вампиров он не слышал о подобной проблеме. Хотя с вампирами всё сложно. Большинству сексуальные взаимодействия и вовсе не нужны, даже сам Николай не испытывал острой необходимости в подобном времяпрепровождении, и для близости ему буквально нужно было «оживлять» нужные части тела. Тореадоры и вовсе редко были натуралами. Тут, как и в случае с Носферату и их тягой обращать в основном уродливых людей и бездомных, Тореадоры испытывали нездоровое желание обращать гомосексуальных деятелей искусства. Вампир начал готовиться. Успешные узы и всё ещё ощущаемый Тауматургический амулет у Маши говорили о том, что кровавое чародейство тут вполне работает, правда, по каким-то пока неизвестным причинам сильно ограниченно в радиусе действия. С этим уже можно было работать. Благодаря своим связям, Николай знал, что в его родном мире были места, где Тауматургия и вовсе не работала. Виктор сдержал слово и привез подходящее через три дня. Подобрав его руками людей, обработанных гипнозом, Николай лично подогнал его под свой размер. Главное, шлем был с тёмным стеклом, хорошо налезал на его голову. Вампир давно искал замену своему потерянному костюму с защитой от солнца. В идеале было подыскать в городе нормальную базу, будь то подвал местной больницы или же бункер, построенный на случай ядерной войны, старую военную базу или чего-то подобное, что не только может долгое время существовать автономно, но и способно пережить ядерный взрыв, но пока вампиру требовалось решить главную проблему — питание. Кровь можно было запасать в медицинских пакетах или же питаться животными, но подобное жутко неэффективно и далеко не так вкусно, как кровь живого человека, выпитая прямо из его артерии. Николаю не нужно было убивать в процессе кормления, так что вампир не видел ни малейшей необходимости в диете, разве что как еда в дороге или запас на чёрный день. Так что база в действующей больнице казалась спасением, но вампир пока не собирался переезжать из дома своего якобы «родственника». Как и любой достаточно долго живущий вампир, Николай был настоящим параноиком, и без полноценно работающей Тауматургии в это место он переехать не рискнул. Можно было постараться и загипнотизировать весь персонал больницы, но шанс, что с кого-то слезет гипноз, не сегодня, так через год, был слишком велик, а армии гулей или подручной Котерии неонатов под рукой у него не было. Шёл день двадцать второго декабря тысяча девятьсот восемьдесят девятого года. Вампир спал, радуясь, что общение с его смертной позволило ему не терять счёт времени. И когда солнце перевалило далеко за полдень, Николай ощутил, как задрожала одна его кровавая связь. Ещё до конца не осознавая себя из-за дневного сна, столетний Ацил напряг свою волю и попробовал проснуться, но в первый раз лишь потратил часть своего Вите на эту бесплодную попытку. Вампир повторил своё желание проснуться, Вите ещё раз и ещё, пока наконец на пятый раз у него наконец не получилось вырваться из хватки дневного сна. Аристократ ночи не мог отделаться от ощущения песка в глазах и мерзкого чувства ломоты во всём теле, хотя он и находился в кромешной тьме подвала, вампиры всегда были ночными существами, и светлое время суток даже без доступа солнца всегда очень плохо подходило для бодрствования. Николай сжёг ещё часть своей крови, чтобы укрепить своё тело на краткий миг и не заснуть вновь после стольких усилий. Вампир потянулся к бутылкам, в которых хранились запасы его собственного Витэ, что при правильном хранении могли бы лежать там века, сохраняя свои свойства. Вампир опустошил сразу несколько, и только когда кровь в его венах превысила опасно малое количество, вампир попытался понять, что именно его разбудило. Сейчас у Николая было лишь две кровавые связи. Начавшие формирование узы с Виктором, которые вампир без специального ритуала почувствовать даже не мог, и Маша, его личная смертная, что хоть и пока не вкусила его крови, носила на своём теле полезный артефакт, заключающий в себе изменённую форму Клейма Возлюбленного, что позволяло вампиру чувствовать важного ему человека и знать, всё ли с ним хорошо. Это был ценный артефакт, единственный, что остался у Николая при побеге в этот мир. Даже в том случае, если Тауматургия заработает полностью в ближайшее время, чтобы создать ещё один такой, кровавому чернокнижнику потребовалось бы ритуально умертвить двух смертных близнецов, одно это делало его создание в разы сложнее аналогичного ритуала, а ведь нужно было найти редкие материалы для самого амулета. Что сказать, в сравнении с главным человеком в городе одна немного больная на голову девушка была вампиру намного дороже. Разного рода градоначальников, мэров и просто людей у власти много. И многим чего-то нужно из того, что он может дать. А вот интересная девушка, позволяющая полнее чувствовать жизнь, у него одна. Николай чувствовал, как у него болит живот, ноги, голова и ребра. И даже несколько зубов. Всё это намекало на масштабные травмы, и если в случае с Виктором в подробной ситуации Николай бы дождался темноты, оставить Машу умирать он не мог. Николай практически опустошил запасы своего запасенного Вите, чтобы достаточно укрепить своё тело и не заснуть в ближайшие часы. Осторожно надел кожаный костюм мотоциклиста и, шатаясь, направился в гараж «родственника». Костюм надёжно прятал немертвого от солнца, но этого было мало, чтобы полностью скрыть его влияние. Николай прилагал немалые усилия, чтобы подавить чувство жжения на своей коже, и это при том, что проклятье Рафаила в этом мире было куда слабее. В голову бил крик и шум, вызванные паникой и внутренними метаниями Зверя. — К ноге, Тузик, — прошипел вампир. Само бодрствование в течение дня давалось ему тяжело. А уж движение под солнцем и вовсе подобно кошмару, но он не мог просто сидеть и ждать ночи. Смертные ужасно хрупки, а Маша ему дорога. Вампир знал её ничтожно мало даже по меркам смертных. Серьёзно, что такое несколько месяцев знакомства? Смешной срок. Тем более, возможно, в будущем она его разочарует, и он сам оборвёт её жизнь. Но это если и будет, то случится потом, а сейчас он спасёт её. Николай выкатил из гаража потёртый «Урал». Осторожно завёл его и поехал по дороге. Солнце жгло даже через одежду. Раздражало глаза через тёмное стекло и искажало обзор вокруг. Проклятое светило буквально кричало: «Тебе не рады! Ты тут чужой! Сгинь!» Николай слышал нарастающий звон в ушах. Казалось, путь, что на мотоцикле он должен был преодолеть за час, если не меньше, тянулся целую вечность. С трудом припарковав мотоцикл на стоянке городской больницы, Николай нервной, нетвёрдой походкой двинулся в сторону больницы. Всю стоянку ярко освещало солнце. Едва не срываясь на бег, вампир вошёл в тень неподалёку от больницы и, заметив стоящего на перекуре санитара, быстро подошёл к мужчине. — Мне нужна помощь, — тяжёлым голосом произнёс вампир, и прежде чем затушивший сигарету молодой человек успел что-то спросить, Николай посмотрел ему в глаза. Тёмное стекло не преграда, что бы ни думали смертные. — Проведи меня внутрь. Всё в порядке. Ты не заметил ничего странного, — слова, отпечатанные в самой душе незадачливого смертного, позволили вампиру незаметно войти внутрь. У Николая не было времени на бюрократию и какие-либо задержки, несмотря на все усилия, хватка дня возвращалась, с каждой минутой всё сильнее клонило в сон, хотелось закрыть глаза, спрятаться в тёмном месте и тихо спать до самой ночи. Маскируясь с помощью теней под одного из санитаров, Николай быстро расспросил людей, временами приказывая им забыть лишние детали. Была какая-то масштабная авария — смертные хрупки, Николай не вдавался в подробности, важно лишь то, что его дорогая Мария пострадала в этой аварии, причём серьёзно. Не сразу он и её палату нашёл. Девушка своим видом напоминала сломанную куклу. Она, без сомнения, была жива, Николай слышал судорожное биение её сердца, но жизнь этой маленькой девушки рисковала оборваться в ближайшие часы. Николай с отвращением плотно зашторил окна, стремясь уменьшить присутствие света в палате. Легкие занавески едва справлялись со своей задачей, почти не изменив интенсивность освещения. Вампир коснулся девушки, пытаясь оценить её состояние с помощью частично работающей тауматургии, и осмотрел её с помощью ясновидения, оценивая состояние. У Маши чувствовались ушибы по всему телу, ушибы внутренних органов, выбитые зубы и внутреннее кровотечение. Николай не понимал, как девушку в таком опасном состоянии бросили одну, но, окинув взглядом больницу, полную снующих туда-сюда фигур, вампир понял очевидную истину. Пострадавших слишком много, смертные банально проглядели то, что он смог заметить моментально. Был шанс, что кто-то из врачей проверит девушку и заметит опасность её состояния, но с каждой минутой шансы спасти девушку с помощью человеческой медицины стремительно снижались. — Я… умираю? — слабым дрожащим голосом спросила девушка. Аура девушки, не утратив основного цвета, начала приобретать оранжевые нотки. — Ты не умрёшь, — тихо ответил Николай, заготовленным лезвием вскрывая своё запястье под перчаткой. Солнце, коснувшееся открытой кожи, заставило вампира подавить жгучую боль. — Николя? Ты тут? Но как? — умирающая девушка даже попробовала подняться, чтобы рассмотреть Николая получше, но из-за полученных травм со стоном легла обратно. — Тебе сильно досталось. На вопросы отвечу, когда приду ночью. А теперь пей, — сказав это, Николай накрыл свою руку и девушку больничным одеялом и приложил порез на запястье к её губам. Повинуясь власти вампира, вите, словно расплавленная патока, хлынула в рот девушке. Едва не закашляв от неожиданности, девушка с жадностью припала к запястью вампира. Николай же, используя доступную ему власть над его собственной кровью, направлял вите на исцеление девушки. Вампир чётко понимал, что с имеющимися травмами для гарантии исцеления девушка должна была стать гулем. Вливая в Машу свою кровь, Николай с некоторым опасением осматривал ауру девушки. Медленно исчезли оранжевые проблески страха, а после дикий коктейль цветов украсил ауру девушки. Гипнотический вихрь синего и тёмно-алого обрамляла дикая смесь ализаринового, фиолетового и тёмного пурпура, в сочетании с множеством меняющихся цветных пятен. И всё это приправила лёгкая бледность искажающейся смертной ауры. Вите пускало корни в теле девушки, безвозвратно меняя её. Если бы она лишь попробовала его кровь, шансы освободиться от этой, без сомнения, пагубной зависимости у девушки были, но сейчас они стремительно таяли. Тёмно-алый цвет желания стал сильнее искажать безумную круговерть в ауре девушки. Вот только это было пагубное желание Вите, тяга к вампирской крови, что будет с девушкой всегда, если она не решит отказаться от его силы в иную ночь. — Хватит! — громогласно скомандовал вампир, открывая свою руку от глотки ненасытного гуля. — Но… Я так хочу ещё… — лёгкие огни безумия танцевали в её глазах, и теперь девушка куда увереннее подалась вперёд, несмотря на боль в только начавшем исцеление теле. — Тебе достаточно. Спи, и никому не говори, что я был тут. Все вопросы в нашу следующую встречу, уяснила? — в ответ на грубые слова вампира девушка лишь возбуждённо улыбнулась и судорожно закивала. Зверь был близко. И как бы в своём высокомерии вампир не звал его «Тузиком», чувство всепоглощающего вампирского голода никогда не было так сильно, как СЕЙЧАС. Клонило в сон, но Николай знал, что голодный зверь не заснёт. Вся его суть была напугана сперва прогулкой при свете дня, а после ненужной, по мнению Голода, тратой крови. Сейчас в вампире было меньше трети его крови, и не было ничего, что могло дать отсрочку. С трудом сражаясь с нежеланием тратить кровь, Николай скрылся в тенях, осторожно спускаясь в морг. Столкнувшись с женщиной-патологоанатом, вампир впился ей в шею, сделав несколько осторожных глотков. Зализав след от укуса на её шее, вампир перевёл дух. Кровавая дымка, туманящая разум, отступила. — Отведи меня в холодильник, в камеру, которую пару дней или больше никто трогать не будет. Уже планируя лечь в холодильный шкаф морга, чтобы поспать до ночи, Николай ощутил неожиданный прилив бодрости, и почувствовав себя необычайно тупым. Вместо аккуратного холодильного шкафа, которые вампир видел в тех городах США, что он привычно останавливался, перед ним был стальной стеллаж. Николай даже приподнял забрало шлема, чтобы проверить, не кажется ли ему, но нет, в холодильной камере морга реально стоял стеллаж для тел, на котором лежали вскрытые, не всегда зашитые трупы. Трупы бабок и нескольких стариков лежали прямо на полу. Если бы он опоздал, к ним вполне могла бы присоединиться Маша. — План меняется. Закрытое место, без доступа света. Где пару дней можно не переживать, что побеспокоят. Следуя за слегка заторможенной женщиной-врачом, Николай отмечал про себя, что если он останется в городе на продолжительное время, то нужно будет разориться на нормальный холодильник, а не комнату со стальным стеллажом. То, что нормальный комфортный морг может быть не везде, стало для вампира важным уроком на будущее. Отпив по дороге крови у пары санитаров, вампир направился за женщиной в поисках безопасного места для сна, хотя бы на остаток дня. Николай ежился от зудящего беспокойства, прятаться от солнца за пределами оборудованного логова может быть смертельно опасно, но сейчас в поиске безопасных мест выбора особо не было. Таким безопасным местом оказался второй платяной шкаф в кабинете женщины-врача… Или, вернее сказать, заведующей морга. Николай засыпал неспокойно. Забрало шлема он, разумеется, опустил, да и шкаф всё же давал относительно неплохую защиту от солнца, вот только в остальном вампир чувствовал себя уязвимым. Утешало одно, всё происходящее было слишком сложным, чтобы просто выманить его и уничтожить. Сейчас подарить ему окончательную смерть можно было куда проще.