Глава 8 Обезопасить. Удержать. Сохранить.

Тусклый свет приглушенных ламп едва освещал коридор. Твердые шаги мужчины и женщины. У обоих ровные осанки, уверенный шаг и цепкий серьезный взгляд. — Часы для посещения закончились, — властно произнесла женщина, увидев подростка, что держал за руку пострадавшую девочку. Мальчишка нервно сглотнул, смущенно потупив взгляд, после чего облизал пересохшие губы, прежде чем ответить. — Тогда… Что вы делаете тут? — спросил он, стараясь звучать уверенно. — Нам нужно расспросить твою подружку об аварии, не мог бы ты нас оставить наедине? — в ответ на осторожный вопрос женщины, мальчик нервно затряс головой. — Маше нет шестнадцати, допрашивать её можно только в присутствии законных представителей, — голос ребенка звучал уверенно, но для женщины произнесённая им фраза казалась какой-то монолитной и словно заученной. — Ты родственник? — улыбаясь, спросила женщина. — Нет… Я… Друг, — смущенно произнёс мальчик, опустив взгляд. Неловкая ложь подростка заставила женщину почувствовать превосходство взрослого. — Мальчик, никто не будет допрашивать твою подругу, мы просто зададим ей пару вопросов. Машенька, ты ведь не против помочь милиции? — к своему удивлению, женщина заметила, как лицо девушки исказилось в гримасе отвращения, стоило женщине назвать её «Машенька». — Тогда, раз допроса не будет, то и мне уходить никуда не надо. А для вопросов Маша слишком устала. — Осмотрев казавшегося невинным мальчика, женщина одернула своего коллегу, что явно собирался сказать что-то резкое. — Малыш, нам нужно задать твоей подруге пару вопросов о том, что произошло. Может, пойдём друг другу на встречу, и ты не будешь нам мешать, а мы никому не скажем, что ты тут задержался… Или, точнее, вовсе находился без разрешения, — увидев «добрую» улыбку женщины, мальчик смутился, после чего его взгляд неожиданно сосредоточился. — Я не малыш, мне четырнадцать. И что-то мне подсказывает, что вы тут тоже находитесь без разрешения, что-то врача я с вами не заметил, — мальчик начал пытаться выглядеть серьезным, и хоть это было немного комичным, женщине на мгновение захотелось воспользоваться амнезиаком, чтобы спокойно допросить девушку, но женщина тут же отбросила эти меры. — Мы тут официально и уже допрашивали остальных пострадавших. А врач, что с нами был, сейчас занят. Маша — последняя пострадавшая, с которой мы должны поговорить, — ответила она, стараясь звучать уверенно. — Стало быть, вы уже собрали все необходимые данные, раз сюда пришли в последнюю очередь. У меня есть претензия к руководству больницы. Маша несколько часов тут была одна без присмотра. Она пострадавшая в аварии, — сказал мальчик, его голос звучал решительно. — Но с ней был ты, ты мог бы позвать кого-то, раз беспокоился, — попробовала возразить женщина. — Потому и не звал, от меня тут явно больше толку, — ответил мальчик, напряжённо поджав губы. — К тому же я вам не верю, вы даже не представились. — Иванова Анна Игоревна, капитан милиции Тульской области, — спокойно представилась женщина, пытаясь понять, что за наглый ребенок перед ней. Фирменный джинсовый костюм выдавал ребёнка состоятельных родителей. Вот только кто был перед ней? Сын кого-то, способного доставить проблемы, или же ребенок спекулянта? — Семёнов Дмитрий Геннадьевич Майор Милиции Тульской области. Доволен, Мелкий? У нас был очень тяжёлый день, и может ты прекратишь мешать следствию, и дашь сделать свою работу, — впервые заговорил мужчина. Мужчина говорил резко, и раздражённо, — Маша, просто ответь на пару простых вопросов, или у твоего «друга», будут проблемы за его слова. — Не отвечай. Ты не обязана, если им нужно, пусть присылают повестку, заодно напишем заявление по поводу угроз со стороны должностного лица, — от слов мальчика мужчина буквально вскипел. — Малыш, ты вроде не глупый. Что тебе нужно, чтобы ты перестал нам мешать? — нервно спросила женщина, вновь одергивая мужчину. — Полноценное обследование для Маши. Нормальное лечение, если ей необходимо, и срочная выписка, если с ней всё достаточно в порядке. Я не доверяю врачам тут, — раздраженно сказал мальчик. — Хорошо, мы проконтролируем это, слово милиционера, — напряженно улыбаясь, произнесла женщина. — Только, мальчик, ты сам не представился. — Николай, и я доверюсь вам в этот раз, — недоверчиво нахмурившись, произнёс мальчик.

***

— У вас проблемы, молодой человек, находиться в больнице без разрешения — наказуемое дело. — Всё так, уважаемый, простите, а как вас величать? — — Игорь Николаевич, а вас, юноша, как по батюшке? — Николай Васильевич, право, мне неловко представляться так. Виноват, Игорь Николаевич. Виноват, что был в больнице в неположенные часы, вот только я бы сделал это снова и не раз, если бы заметить моё присутствие у девушки, пережившей аварию, заметили только за счет милиции. — — Factum est factum, юноша, твою подругу сейчас осматривает мой зам, а с персоналом я еще поговорю, вопрос вот в чём: что делать с вами? Caritas humani generis, — смущенно произнёс юноша. — Хм, а вы интересный юноша, но Dialogus est solutio… — старый врач улыбнулся, и их диалог полностью перешёл на латынь. Игорь Николаевич ощутил приятное чувство удовлетворения. Мальчик, по его мнению, неплохо знал латынь… Для выпускника медицинского вуза. И тот факт, что парню было всего четырнадцать, раскрывало его как юношу больших талантов. Старый агент видел в мальчике возможного приемника, чувствуя лёгкую горечь от того, что мальчик столь юн. Даже если он настоящий гений, до того, как его потенциал хотя бы частично раскроется, пройдёт лет десять, а агент не становился моложе. Он ещё крепок и бодр духом, но ему уже шестьдесят пять. Через десять лет мужчина и вовсе может стать старой развалиной, но если он поможет раскрыться гению, разве это не будет отрадой для старика?

***

— Это чертовщина какая-то! — в сердцах выругался Дмитрий, стоило ему с напарницей покинуть больницу. Мужчине потребовалась вся его воля, чтобы не прижать наглого подростка к стенке. — Дим, успокойся, это дети, — женщина мягко похлопала мужчину по плечу. — Ань, это не дети… Это ужас какой-то. Нет, девочка может и ребенок… Обычно люди при виде сил правопорядка или начинают признаваться во всех своих проступках или же чувствуют облегчение. Но пацан… он отреагировал странно. Мальчишку бы на допрос с пристрастием. На сутки, без поблажек на возраст, — мужчина с силой сжал кулаки. — Дим, вот из-за своей несдержанности ты младший в нашей тройке, а я правая рука Игоря Николаевича. Да мальчик, странный. Поэтому я проверю его по своим контактам, не пори горячку, — — А если он «объект»? Бесящий мелкий гадёныш, например, хорошее название для нового SCP, — Дмитрий сжал кулаки, вспоминая их разговор. — Дмитрий Геннадьевич, ваше поведение не профессионально, если продолжите, я буду вынуждена сообщить о вашей некомпетентности начальству, — с легкой насмешкой в голосе проговорила Анна. — Ань, хватит таких шуточек, я тебя понял, — тяжело вздохнул Дмитрий.

***

Николай медленно покидал больницу, довольный разговором с агентами и главврачом. Хотя вернее стоило сказать, разговором с агентами. Главный врач и оба представителя милиции были членами неизвестной ранее вампиру Тайной Организации. По образам, которые удалось прочесть в их разумах, вампир сумел сложить определенное первое впечатление об этой организации. Сами разговоры для Николая прошли тоже неплохо, хотя общение с первыми двумя агентами вышло несколько импровизированным, прошедший после этого разговор с Игорь Николаевичем оставил достаточно неплохое впечатление об этом человеке. Ещё бы он уделял лечению больных хотя бы четверть того энтузиазма, с которым вгрызался в мир сверхъестественного. Больше всего Николая огорчал тот факт, что все трое исследователей сверхъестественного были абсолютно нормальными, насколько это возможно для людей, связанных с разного рода аномалиями, и как итог их разумы, в отличие от разума Маши, представляли собой не что-то частично понятное, а неразборчивую мешанину образов. Иронично, но разум девочки, местами тронутый зёрнами безумия, порой обладал просто чудовищной сосредоточенностью на некоторых темах, что позволяло буквально читать её мысли, в то время как остальная его часть пребывала в ещё большем хаосе, чем у обычного человека. Разум девочки напоминал чудовищный ураган, в котором некоторые максимально понятные мысли были глазом бури. Николай чувствовал лёгкую форму гордости за происходящее. Знание латыни, пускай и заниженное до допустимого уровня, позволило вампиру уйти из своей авантюры не то что без проблем, но и к своему удовольствию с немалой выгодой. Прежде всего, он наконец-то получил некоторые контакты со сверхъестественным миром, и, пока его природа как вампира не будет раскрыта, Николай мог бы получить некоторую выгоду от подобного знакомства. Приятным бонусом от этого знакомства шла выписка Маши из больницы вечером следующего дня, если у неё на осмотре не найдут опасных для жизни и здоровья травм. Их не найдут, если не станут использовать аномальные технологии. Вампир позаботился об этом. Голод подбирался всё ближе. Николай чувствовал дыхание Зверя на своём затылке, но стальная воля и кровь, что ещё текла по его жилам, позволяли держать свой голод в узде. Разговор со смертными дался нелегко. Всё же, кроме разговора, ему приходилось изучать мысли, скрытые за весьма сносной защитой, и постоянно ожидать ловушки. Он только начал возвращать себе мощь тауматургии, и, находясь в другом мире, Ацил сомневался в своих сверхъестественных чувствах. К счастью, навыков зрячего, опасно близких к пику мастерства настоящего вампира, хватило, чтобы заглянуть в разум каждому из трёх агентов, и самый старый из них дал самую полезную информацию. Когда Дмитрий и Анна привезли его домой, разбудив спящего человека, невольно играющего роль его родственника, Николай притворился смертельно уставшим и сделал вид, что лёг спать. Это вышло на удивление просто. Вампир начал изображать засыпающего ещё в середине дороги, что более чем укладывалось в образ подростка, что весь день переживал за подружку и под конец совсем вымотался. Отвечая на вопросы коротко, явно сонным голосом, вампир оставался при этом максимально сосредоточенным. Когда ему дали подняться в доме родственника в «свою комнату», оставшись при этом на короткую беседу с его родственником, Николай начал действовать. Его фальшивая комната едва подходила для сна, даже учитывая плотные шторы. И потому вампир сложил в кровать мешок с подушками, читая над ними небольшое заклинание. Мешок окутала дрожащая кровавая дымка, и на кровати теперь лежал спящий подросток с внешностью Николая, вернее слабая иллюзия, изображающая спящего подростка. От голода сводило клыки, вампир тихо переставил ящик с книгами на полу, поднял расшатанную доску на полу и осторожно извлёк оттуда бутыль для вина, заполненную человеческой кровью. Скрипя сердцем, вампир осушил последнюю бутылку крови из своих запасов и положил её вместе с бесполезными бутылками вина и англоязычными журналами с эротикой, спрятанными там для отвода глаз. Голод слегка отступил, и, вновь скрыв тайник, вампир поторопился вернуться в больницу. До рассвета оставалось всего несколько часов.