Глава 10 В Тени

Николай спал. Вампир чётко понимал, что он спит и видит сон, ведь подобное с ним было уже не в первый раз. Ему снились первые десятилетия своей жизни в ночи, когда он был ещё лишь крепнущим неонатом, уже двадцать лет как ставшим послушником пятого круга и четко понимающим весьма ограниченную полезность этого звания. И главной его проблемой, пожалуй, можно было назвать его десятое поколение. Николай не обманывался, со своим десятым поколением он сильнее большинства, но это большинство не стоило упоминания. Реальная сила и власть были у старейших, и чтобы хоть как-то приблизиться к ним, вампиру требовалось минимум однозначное поколение, в идеале минимум седьмое, с чем были две проблемы. Вампиру было известно два пути, с помощью которых можно понизить своё поколение. Первый Диаблери — рискованно, незаконно, с гарантией ведёт к проблемам и не даёт гарантии достижения результата. Второй — Магия крови. Ритуал, доступный его родному клану, мог понизить поколение всего лишь до тринадцатого, но в то же время до Николая доходили слухи о ритуале, доступном Ассамитам, что вроде как требовал крови других кланов, чтобы понизить своё поколение без Диаблери. Как и в случае с способом родного клана, для проведения подобного ритуала наверняка нужен старейшина достаточно низкого поколения. Но что, если создать собственный ритуал, который можно выполнить своими силами? Над этим Николай работал последние двадцать лет, чётко понимая, что ему нужна кровь вампира желаемого поколения, и желательно много и из разных кланов. Николай лишь пустил слух, что он, как некий Тремер, готов помочь некоторым Носферату своей магией в обмен на посильные услуги, и через неделю на столе в его гостевой квартире лежало приглашение в один из ночных клубов города. Нет нужды гадать, от кого оно. Звуки ночной Филадельфии манили, но зрелый Тремер не собирался поддаваться соблазнам ночного города, направляясь по приглашению в ночной клуб «Эмбриачи». — Малой, вход только для совершеннолетних, — Николай почувствовал лёгкое раздражение, доставая водительское удостоверение. — Мне двадцать три, какие проблемы? — уверенный взгляд и натуральное раздражение в голосе убедили вышибалу более не мешать гостю, и вампир, живущий уже несколько десятилетий в ночи, с лёгким раздражением подумал, что через пару лет и эти документы придется менять. Пускай его обратили в тридцать шесть, его тело замерло в четырнадцатилетнем возрасте из-за двадцати лет жизни в качестве гуля. С помощью одежды, причёски и слишком развитой для подростка мускулатуры можно накинуть себе пять-десять лет. Пятнадцать максимум, но уже тогда у властей могут быть ненужные вопросы, а, следовательно, менять документы нужно не реже чем раз в десять-одиннадцать лет. Ещё одна причина для путешествия. Клубные костюмы, открытые платья и мини-юбки, горячий женский стриптиз под музыку California Dreaming… Николай улыбнулся, ему определенно нравилось это место и эпоха, несмотря на некоторые неприятные моменты. Тремер окинул взглядом клуб, приметив пару потенциальных жертв для ночной охоты. Он не будет на них охотиться, не получив разрешения хозяев этого заведения, и, вероятно, не будет охотиться вовсе в этом месте, чтобы не остаться лишний раз должным, но примерить потенциальную еду стоило. Вампир прошёл дальше и, подойдя к толстому бармену, в котором его восприятие ауры позволяло распознать гуля, протянул бланк приглашения. — Золото рождается в Америке, умирает в Испании и погребено в Генуе, — протянув бланк приглашения, вампир коротко произнёс условленную фразу. — Проходите дальше, вас ждут, — тихо ответил гуль, движением головы указав направление. Николай двинулся дальше, чувствуя лёгкое недоумение от выбора места встречи. Разврат, преступность, мафиозные кланы, чёрные банды, наркотики, множество активных маньяков. Воистину Америка — страна возможностей для разного рода монстров. Николай практически успокоился, когда неожиданно появившийся неприятный провожатый повёл его из помещения клуба в подземный этаж. Запахло слизью и сыростью. Вампир медленно вошёл в пустое просторное помещение, настоящий подземный банкетный зал, заполненный роскошной мебелью, диванами и какими-то странными изъянами в обстановке. Николай огляделся по сторонам, раскрывая всю доступную ему мощь порицания, и лишь убедился, что в зале он далеко не один. Сперва перед вампиром возникли одиннадцать девушек, все из которых были весьма привлекательны, но разве что в прошлом. Все казались слегка искаженными и изуродованными. На белоснежной коже у них виднелись скопления уродливых наростов и язв. Чудовищно раздутые животы у некоторых девушек, причём одна из женщин с раздутыми животами носила следы язв на плечах и обнажённой груди, но больше всего вызывал беспокойство кривой шрам на её раздутом животе. Вампир присмотрелся внимательнее, заметив рядом с восемью девушками восемь вампиров, ласкающих руками их полуголые тела. Николай подавил приступ отвращения. Вампир поблагодарил свою судьбу за то, что он не член клана Тореадор. После чего поблагодарил судьбу дважды за то, что не увидел подобное в своё бытие смертным. — Я вижу, что не один, — ответил вампир, окинув взглядом развлекающихся Носферату. ГЛОТЬ — О да! Заглоти глубже мой чумной бубон! — Николай осторожно обернулся на голос и по подступающей к горлу тошноте понял, что сильно недооценивал талант Носферату к созданию действительно мерзких сцен. Сейчас перед ним предстал необычайно толстый Носферату, на теле которого виднелось несколько сочащихся гноем наростов, всем своим видом напоминающих чумные бубоны. Ещё пять девушек, появившихся рядом с ним, заставили Николая ощутить неприятную тошноту. И видимо это отразилось на его лице, так как окружающие его Носферату захохотали, разбрызгивая вокруг гниющую слюну. Вечеринка безумных сифилитиков. — Надеюсь, меня звали сюда не только, чтобы посмеяться? В противном случае я пойду искать себе более полезное занятие на остаток ночи, — Николай буквально кипел внутри, туша клокочущую ярость. Или его специально выводили из себя, или же тут просто принято выводить из себя всех до белого каления. — О, Гость дорогой, мы и не думали над вами смеяться, а лишь желали твоего присоединения к нашей оргии. Можешь выбрать Агнешу или Анжелу, — жирный Носферату игриво подмигнул Николаю, указывая на парочку гулей. — Пожалуй, воздержусь, я тут для дела, а не в поисках удовольствий, — Николая внутренне коробило как от самого предложения, так и от самих девушек. Они были красивыми когда-то в прошлом, но сейчас гули Носферату напоминали скорее зомби, чем живых женщин. Или же шлюх, что были больны одновременно всеми возможными ЗППП, особенно жёсткой формой герпеса и сифилисом для полного комплекта. — Зря. Мы ведь знаем, Николай, что ты из тех сородичей, что не утратил радости плотских утех. Поверь моему богатому опыту — гули Носферату самые горячие, — Жирный Носферату улыбнулся, и из щелей между его зубами потекла зловонная смесь гноя и слюны.

***

Николай медленно открыл глаза. Солнце уже скрылось за горизонтом, и проголодавшийся Анцилл мазнул взглядом по своему драгоценному ящику. Настоящий магический сейф, в котором он, как учёный, хранил самые дорогие ему вещи: клыки древнего вампира, прах старейшины, кровь старейшины, рука могучего Гангрела и образец крови мёртвого Князя. Несколько плотно защищённых кейсов, в которых на защищённых Техномантией дискетах хранилась настоящая оккультная библиотека, достойная старейшины, материалы на бумаге и его рабочие журналы, иссохший труп подопытной 025/2 Агнешки, образцы тканей и крови древнего гуля и пробирки с кровью дампира. Николай пожертвовал статусом, богатством и опутал себя целой паутиной долгов и обязательств, чтобы стать тем, кто он есть. Вечный подросток улыбнулся своим мыслям. Долги тяготили его морально, и сильный кровавый маг пообещал себе отдать их всем, кому это будет возможно, будь то услуга или же жестокая месть, если он встретится с кем-то из своего родного мира. В конце концов, даже у добросовестных должников кредиторы умирали. В конце концов, никого, к кому у Николая остались бы обязательства из прошлого мира. Ах да, Агнешка, — Николай вновь просился на своё переносное хранилище. Высохший труп девушки весил не более нескольких килограммов, разве что за счёт своих габаритов занимал достаточно много места — в конце концов, человеческий труп без разделения на части вещь довольно объёмная.

***

Николай четко помнил момент их знакомства. В рамках договора между ним старейшиной Носферату, молодой кровавый маг, должен был в течение тридцати лет оказывать некоторую магическую поддержку профессионального уровня. И в это соглашение входили косметические операции на некоторых гулях для соблюдения Маскарада, и дел со смертными. Во время удаления гнойных нарывов, и язв со своего Агнешка впервые с ним заговорила. — Господин! Молю, возьмите меня к себе! Я могу быть полезной, могу говорить с животными, прятаться в тенях… Молю… — Дрожащий голос девушки-гуля говорил о крайней степени отчаяния. Да и сам тот факт, что гуль, что должен был по определению быть верным рабом вампира, говорил или об интриге его хозяина, или же о крайней степени ненависти или отчаяния, с которыми узы не в силах справиться. Николай улыбнулся, почти по-отечески потрепав девушку по здоровой щеке. — Это всё просто замечательно, Агнешка… Но только я не твой господин, чтобы забрать тебя. Твои хозяева — местные вампиры. За предложение спасибо, но этого мало. Вот если бы у тебя было нечто ценное, что мне сможет сделать другой гуль, или же твой хозяин передал бы мне тебя в рамках нашего сотрудничества, то твоё бы предложение имело смысл, — Николай четко понимал, что девушка для него бесполезна и даже отчасти вредна. Серьёзно, ссориться со старейшиной ради незнакомого гуля? Он ещё не настолько сошёл с ума. Но и посылать в дальние дали Агнешку он не стал, ибо как уже достаточно опытный кровососущий монстр видел в этом всё слабую возможность получить какую-то выгоду. — Я… Просто уже могу. Я не хотела всего этого, — нервно всхлипывала девушка, от чего в чёрном сердце вампира что-то слегка шевельнулось. — Как давно ты пьёшь Витэ, как давно служишь? — Анцилл осторожно взвесил все за и против. — Я не помню год… Не меньше, чем три тысячи четыреста восемьдесят три дня… — Хм… Почти десять лет. Внушительный срок, и ты многое смогла постичь за это время. Сейчас я не возьму тебя к себе. Но если твой хозяин захочет подарить мне гуля или, скажем, ты получишь нечто ценное для исследований… Скажем, при обращении получишь нетипичные возможности или нечто необычное, ради чего, как ты считаешь, я стал бы договариваться с твоими хозяевами, то, возможно, я возьму тебя под своё крыло, — с удивлением для себя Николай заметил слабый огонёк надежды в измученных глазах девушки. — Спасибо, господин, — тихо приговорила девушка, казалось, её отчаяние немного отступило. Николай сомневался, что почти сломанная девушка сможет долго прожить. Поэтому Николай практически забыл о напуганном гуле в девяностых, когда вёл с Носферату некоторые дела, грозящие ему большими проблемами, а то и вовсе окончательной смертью.

***

Когда посреди ночи на пороге его пункта переливания крови показалась похожая на труп девушка, Николай испугался, решив, что перед ним оживший мертвец. Будь то творение некромантии или самостоятельно восставший мертвец… Он не сжёг существо он лишь потому, что решил оценить обстановку перед возможным боем, и лишь потому жуткая девушка успела заговорить. — Господин, спасите, молю, — услышав дрожащий заплаканный голос, Николай рискнул осмотреть ауру девушки и от увиденного опешил. Слишком бледная для гуля или смертного, слишком яркая для вампира. Передержанный гуль, неполноценный вампир? Что это, чёрт возьми, такое?! — Кто ты? — осторожно спросил Николай, вызывая к мощи зверя и предавая своей плоти сверхъестественную стойкость. Он не узнал девушку, что было немудрено, ведь за пришедшие годы её внешность сильно изменилась. — Господин, вы говорили, что вам нужно нечто необычное… Боюсь, я… Необычная, — дрожащие слова девушки заставили вампира внимательно оценить её внешность. Грязные длинные волосы, белесые глаза цвета тухлых яиц, подчеркнутые чёрными синяками, напоминающие два громадных чёрных провала. Синюшная кожа, подходящая больше трупу или какому-то Носферату, подчёркивалась чёрным росчерком рваных щёк, в своём калечащем уродстве напоминающих улыбку Джокера. Из одежды на девушке было какое-то рубище и грязные бинты, скрывающие её правую руку. На плече, неподалёку от ключицы, бросалась в глаза сочащаяся чёрным гноем рана. — Агнешка? Ты выглядишь слишком красиво для Носферату, — Николай чувствовал, что начал разговор несколько неуместно. — Господин, вы помните меня?! — радостный вопль девушки заставил Николая опешить, но опытный вампир тотчас же взял себя в руки. — Заходи внутрь, не стоит зря рисковать нарушить Маскарад, — Николай торопливо завёл девушку внутрь. При жизни она даже с язвами на лице казалась довольно красивой, но и сейчас, в сравнении с обычным Носферату, девушка была настоящей красавицей. Для начала, она практически сохраняла нормальный человеческий облик и, по крайней мере, в тёмном переулке выглядела как человек, а во-вторых, она хотя бы не лысая. — Дай мне свою кровь, я хочу понять, что именно в тебе необычного, — на требование вампира девушка, боязливо подчинилась. Николай осторожно попробовал её кровь, мысленно отмечая необходимость вновь искать вихта для освобождения от ненужных уз. Но, даже выпив весь образец, Николай не ощутил начала формирования этого поводка. Полагаясь на искусство своего клана, он старательно изучал кровь девушки, неожиданно для себя отмечая её слабый вкус и чего-то ещё… Кровь действительно казалась какой-то разбавленной, жалкой, в сравнении с витэ настоящего вампира, чуть вкуснее крови ревенанта. Николай осторожно провёл расчёт, оценивая насыщенность крови и вычисляя поколение, что несло такую слабую кровь. Выходило примерно четырнадцатое… Или, что практически невозможно, пятнадцатое. Нечто настолько слабое и жалкое, что ближе к смертным и гулям, чем к настоящим вампирам. Это существо и вампиром-то назвать было неуместно! И всё же Николаю было очень интересно. Он долгие годы разрабатывал способ сделать свою кровь сильнее и даже добился некоторого продвижения в нужном направлении, но пока он исследовал лишь более низкие поколения, а из высоких не поднимался выше тринадцатого, а ведь ещё тысячу лет назад это были очень слабые вампиры, но с веками кровь спустилась, и даже тринадцатое поколение может давать становление. Так может, стоит посмотреть и на нечто более жалкое, чтобы посмотреть, как деградирует кровь и слабеют проклятия, чтобы лучше понимать, как обратить этот процесс вспять на своих условиях? Николай вырвался из воспоминаний восьмилетней давности. Агнешка — его личная слабокровная, его личный неполноценный вампир. Она сильнее обычного гуля, и то не во всём. Но она почти не горит на солнце, и если проклятие Рафаила действительно ослабло, то, возможно, сможет относительно ходить на солнце? — Бесполезно и даже вредно, — Николай отбросил мысль о том, чтобы будить сейчас это вампироподобное существо. Даже если Агнешка сможет спокойно ходить под ослабшим дневным проклятием, сам её вид — угроза Маскараду. Лишь в каком-то госпитале, на костюмированной вечеринке или в обществе слабовидящих она могла бы гулять спокойно. Тут же… Американка из семьи польских эмигрантов с плохим знанием русского была бы вредна. В конце концов, он и сам живёт в подвале, как какой-то Носферату, и вынужден питаться в том числе всякой гадостью вроде крыс. Николай скривился, вспоминая вкус крысиной крови. Гадость, чуть лучше пакетированной человеческой крови, но он привык временами пить и не такое. И потому вампир следил за тем, как главный человек в этом городе занимался организацией нового центра по переливанию и сдачи крови. Если получится консервировать её нормальным образом, а не так, как это привыкли делать смертные, то у Николая будет много достаточно вкусной еды. Конечно, даже правильно консервированная кровь — это как тушенка в сравнении с изысканным стейком, но явно не те помои, что готовят смертные. Немёртвый дворянин медленно поднялся на ноги. У вампира раздражающе звенело в висках, а в животе ощущалась неприятная тянущая пустота в животе. Вампир торопливо поднялся в ванную, смывая с себя пыль и грязь. Как подлинный аристократ ночи, он не потел и мог быть уверен, что его одежда не испачкается от его собственного тела, но это не избавляло вовсе от необходимости мыться. — Николай, проклятый ты полуночник! Встал наконец? Вылезай, надо поговорить, — Анцилл стиснул зубы, чувствуя, как струи воды стекают по его лбу. — Я в душе, скоро выйду, — происходящее вызвало раздражение. Как и тот неприятный факт, что из-за дневной прогулки этой ночью он проголодался несколько больше, чем обычно. В его теле оставалось крови едва ли на две ночи. Подобное беспокоило не только зверя, но и самого вампира. Сейчас бы Николай не отказался от холодильника, полного затхлой пакетированной крови или пары свиней… В конце концов, он бы не был собой, если бы пил только человеческую кровь, игнорируя иные способы утоления голода. Зудели клыки. Николаю даже не нужно было сильно напрягаться, чтобы заметить, где находится его «родственник», имени которого он так и не запомнил, не считая подобное чем-то важным. И этот человек посмел что-то от него потребовать? ЧТО. ЭТОТ. ЧЕРВЬ. СЕБЕ. ПОЗВОЛЯЕТ?! Жгучая ярость растеклась по его пересохшим венам. Что вообще позволяет себе этот мешок с кровью?! Особенно тогда, когда истинному хозяину ночи эта кровь так нужна?! Хотелось выйти из душа, осушить безымянного наглого смертного. А что делать после, решать после. Но Николай не стал этого делать. Как бы порой порывы зверя не казались манящими, он не стал бы вредить в первую очередь себе. А смертный, что начал отходить от вложенных в его голову установок, полностью его вина. Стоит наконец узнать имя человека, чьим родственником он притворяется?