Глава 14 Кровь – это Жизнь

— Как зовут твоего деда, точная его дата рождения, мне нужно поднять свои контакты. — Иванов Евгений Ильич, дедушка родился 16 мая 1924, — взволновано произнесла девушка. — Это по-своему забавно, твой дедушка родился в том же году, что и моя дочка. Хороший был год, — вампир с некоторой ностальгией вспоминал этот год. Тогда, двадцать первого января, он праздновал второй Новый год, умер Ленин!!! Тогда, ещё будучи гулем, он чувствовал небывалый подъём и лёгкое злорадство. Если бы это ещё хоть что-то меняло… А в сентябре ему было уже всё равно, его женщина подарила ему замечательного ангелочка, его дорогую Светлану. — И ты любишь свою дочку? — Нотки ревности звучали в её голосе. — Любил, и до двенадцати лет мы довольно много времени проводили вместе, а после я умер… Или как плохой отец оставил свою дочь. После я старался присматривать за ней, но мертвым тяжело приглядывать за живыми, особенно в первые годы после смерти. И мне как отцу смертельно жаль, что я не был с ней в час её смерти. С другой стороны, я хотя бы внукам жизнь устроил. Я наблюдал и незримо помогал им до своего последнего дня в родном мире, моя внучка видный историк, старший внук держит свой бизнес, а младший учился на врача. Что сейчас с ними, к сожалению, не знаю, но могу надеяться, что и без дедушки у них всё хорошо. Николай и Мария добирались до больницы на автобусе. Некоторое время между гулем и вампиром царило неловкое молчание, когда же они вышли за несколько улиц до больницы, молчание закончилось. Казалось, Мария смутилась, потупив взор, девушка осторожно спросила: — Николя, а ты носил свою дочку на ручках? Вампир улыбнулся, услышав этот вопрос, впервые за долгое время, его хищная улыбка стала почти человеческой: — Конечно, я пытался быть хорошим отцом, пока был жив. — Тогда, пожалуйста, возьми меня на ручки, — Мария смотрела мёртвому аристократу прямо в глаза, лёгкий румянец окрасил её милое личико. Без лишних слов, словно хищник, заботящийся о своём детёныше, Николай взял дрожащую от смущения девушку на руки. Он почти не ощущал его веса, мёртвое тело не знало усталости, так что он мог спокойно нести лёгкую девушку всю ночь. Вот только одна мелочь слегка смущала. Они с Марией одного роста. И в этот момент, на мгновение, ему хотелось бы быть хотя бы сантиметров на пять выше. Острые чувства хищника позволили Николаю быстро обнаружить одного из знакомых санитаров на территории больницы. Избегая людных мест и любопытных взглядов, вампир незаметно добрался до служебного входа во дворе и постучал в дверь особым ритмом: два тихих стука, один длинный, три тихих. — Кого там ещё носит? Петька, ты что ли опять ключи посеял? — раздражённый голос прозвучал из-за двери, раздражённый, сопровождаемый звуком нервных шагов. — Покажи мне, друг любезный, Sehenswürdigkeiten этого Судного места, — немецкое слово вышло у Николая совершенно без акцента. Его звучал мягко и приветливо, и даже Звуки за дверью стихли. Через добрый десяток секунд за послышалась тихая возня, и дверь открылась. На пороге стоял молодой мужчина с остекленевшим взглядом, его пальцы судорожно сжимали связку ключей. Механически, словно безвольная кукла, он проводил их до кабинета врача, после чего так же, дрожащей походкой, вернулся назад и закрыл дверь. Когда они оказались рядом с нужным кабинетом, Мария нервно заговорила. — Зе…энс…вюр что-то там? — её шёпот дрожал. — Это какое-то заклинание? Николай нежно улыбнулся, проведя ледяными пальцами по её запястью: — Sehenswürdigkeiten — «достопримечательности» на немецком. В школах теперь учат только один язык? Девушка смутилась, потупив взгляд, прежде чем ответить. — Да… И я учу английский. А ты… Ты учил немецкий? — Мария нервно сглотнула, взволнованно смотря вампиру в глаза. — Нет. Я знаю лишь несколько фраз, — его цепкая ладонь легла девушке на плечо. — Зато свободно говорю на четырёх. На латыни и древнегреческом мне даже удалось пообщаться с носителями языка. Из обычных знаю французский и английский. — Я тебя научу тому, что знаю, и не волнуйся, ты будешь знать и французский, и латынь, и греческий. А сам я изучу японский и китайский. Мария замерла, нервно шаркнув ножкой. — Обязательно учить столько языков? — Мария нервно сглотнула, словно осознавая поспешность слов, сорвавшихся с её губ. — Знание — это сила, Мария. Знания — это власть, — Николай уверенно толкнул прикрытую дверь кабинета, заставив работающую там женщину нервно вздремнуть, в недоумении поднять брови и поправить очки. — Тамара Николаевна, Ο σκαντζόχοιρος έφαγε το τυρί στο σάκο, время петь и танцевать, вкушая борщ из черпов врагов, — странная околесица заставила взгляд женщины остекленеть. — Николай, как это вообще работает? — голос Марии казался совершенно поникшим. — Это фраза-ключ, она должна быть нелепой. Всё же мы не хотим, чтобы кто-то ещё мог влиять на разум этой женщины. — Это своего рода тайный пароль, — с некоторым осознанием в глазах сказала девушка. — Верно, фраза-ключ может быть любой, какую ты вложишь, но лучше бы ей вмещать различные элементы, чтобы риск, что кто-то скажет её случайно, был близок к нулю, — Николай посмотрел в глаза замершей женщине, — А теперь, Тамара Николаевна, скажите, поступало ли в морг тело Иванова Евгения Ильича одна тысяча девятьсот двадцать четвёртого года рождения? — Нет, — механически ответила женщина, на что вампир улыбнулся. — Возвращайтесь к работе, Тамара Николаевна, и помните, вы нас тут не видели и не слышали, — покинув вместе с Марией кабинет всё ещё заторможенной женщины, Николай привычно выбрал путь, где меньше всего посторонних, — Твой дедушка не в морге, уже хорошо. Опрос персонала больницы принёс свои плоды. Николай действовал с параноидальной осторожностью, избегая с Марией даже случайного приближения к кабинету Игоря Николаевича. Каждый шаг сопровождался напряжённым изучением окружающего пространства, тщательным изучением аур — вампир искал малейшие признаки чужого внимания. Немёртвый особенно опасался необходимости влиять на память возможных агентов SCP. Как Тремер, крепко освоивший кладовое искусство подчинения разума, он чётко знал: стёртые воспоминания можно восстановить хотя бы частично. Есть ли подобные способы у членов тайной организации? А главное, готовы ли они применять их часто? Николай был склонен верить в худшее. Спустя пару часов осторожных целенаправленных расспросов они оказались в отделении интенсивной терапии. Мария оживляла возможности Тауматургии кровавого мага, и сейчас вампир ясно чувствовал происходящее. Перед ними лежал умирающий. Волевой лоб, изрезанный глубокими морщинами, словно печатями принятых решений. Подбородок, словно высеченный из камня, широкие могучие плечи и шрамы на руках, что были видны из-под больничной пижамы. Перед ним лежал крепкий мужчина, непобеждённый воин, тело которого проигрывало старости. Вампир ощущал странную смесь восхищения и настороженности. Перед ним, как выразился бы марксист, лежал классовый враг. Воплощение эпохи, которую Николай всем сердцем ненавидел, но в то же время восхищался, ведь безвольного алкаша, что позволил разрушить привычный имперский уклад, ненавидел ещё сильнее. — Твой дедушка жив. Но его часы истекли. Ему нужен либо гениальный врач, а лучше волшебник, либо… — вампир сделал небольшую паузу. Он вдыхал воздух, которого не требовали его лёгкие, словно собираясь сказать нечто важное. — …либо твоя кровь? — дрожащим голосом Мария закончила за него. — Верно, — Анцилл ощутил лёгкое удовлетворение от того факта, что девушка дошла до мысли, к которой он её подводил. — Моё витэ в сочетании с некоторыми хирургическими вмешательствами даст ему ещё десять-двадцать лет. Если, конечно, раньше он не схватит пулю или его не свалит болезнь. — Почему ты говоришь это мне? Почему просто не поможешь ему, Николя? — Мария всхлипнула, горькие слезы текли по её покрасневшим щекам. Николай взял заплаканную девушку за подбородок, заставляя её встретиться с ним взглядом. — Он может возненавидеть нашу «связь» и даже сам факт, что мы вместе. Подобное приму и в любом случае спасу его, ведь этот человек — твой любимый дедушка… Но если он станет угрозой, — Николай взглянул на Марию глазами старого убийцы, — я вырву из его памяти даже твоё имя. Ты согласна с моими условиями? — Да! — её кивок был резким, практически истерическим. Николай улыбнулся, кусая собственное запястье. Всё складывалось просто чудесно. Мария приняла его условия, и это грело душу вампира. Его тёмная кровь хлынула в рот старика, неся в себе исцеление. Даже могучему витэ требовалось время, чтобы исцелить умирающего старика. Николай вглядывался в его лицо. «Было бы иронично сделать его вампиром», — размышлял Анцилл. Вампир серьезно обдумывал этот вопрос, ведь во многом мужчина неплохо подходил ему в качестве подчинённого. Сильная личность, богатый жизненный опыт, на который прекрасно ляжет омолаживающее проклятие, превратив старика в сильного зрелого мужчину. Впрочем, этого всё ещё было мало, оставалась ещё лояльность и талант к Тауматургии. На мгновение вампир задумался о том, какое же он всё же чудовище. Он разорвал узы крови с кланом, сформировав полноценные узы с безумным Вихтом. Подобный опыт, а также исследование вихтов позволило вампиру обрести воистину уникальное понимание природы Зверя и естественных дисциплин. Одному Каину известно, виной тому мутация его крови или часть поглощённого из чужого Витэ безумия, но, поняв, что вампиры теряют себя, приобретая черты зверя, Николай решил действовать наоборот, даря зверю человеческие черты. Успехов в этом деле почти не было, пока неожиданно для себя Николай не научил собственного зверя чувствовать БОЛЬ… Стоило вампиру вспомнить чувство садисткой радости от осознания испуганного новым чувством внутреннего зверя, как мужчина перед ним открыл глаза. — Кто и почему ты рядом с моей внучкой? — раздался хриплый голос старика, нёс все лёгкие нотки власти. — Можете считать меня кем-то вроде Кощея Бессмертного, что похитил эту прекрасную деву из объятий смерти и напоил ваше умирающее тело глотком живой воды, — Николай закончил свою речь, отметив про себя, что мужчина сперва внимательно его выслушал, и только после этого, под визги Маши, кулак её деда полетел ему в лицо. Николай, улыбнувшись, спокойно отскочил в сторону, наблюдая, как аура мужчины разгорается яростью. «Жить будет», — мысленно отметил вампир. — Деда, нет! — взволнованно выкрикнула Маша, когда очередной выпад старого солдата просвистел совсем недалеко от лица Николая. — Достаточно, — властно произнёс вампир, заставив старика замереть в нелепой позе. — Ты слушаешь, я говорю. Твоя дочка была при смерти в этой больнице, и только потому, что она мне небезразлична, она сейчас жива. И ты сейчас не умирающее тело только потому, что Машин любимый дедушка. Вопросы есть? — только сейчас вампир вернул старому мужчине контроль над своим телом. — Когда Маша была при смерти? — к его чести, он, старик, не стал кричать или сыпать бессмысленными угрозами, хотя очевидно понимал всю неправильность происходящего. Вместо этого он одним вопросом показал то, что ему было действительно важно, заслужив тем самым пару пунктов в рейтинге уважения со стороны Николая. — Перед новым годом, — спокойно ответил Анцилл, наблюдая за тем, как его слова заставили старика с силой сжать зубы. — Почему тогда… Яков мне ничего не сказал, — слова старика походили на скрип старой ржавой двери, и если и раньше всем было понятно, что сына Евгений недолюбливает, то сейчас вампир практически физически чувствовал разгорающуюся лютую ненависть. Николай промолчал в ответ. — Машунь, это всё правда? Твой отец случаем не сломал шею, не помер? — даже переполненный ненавистью, старик находил в себе силы говорить с Машей спокойным тёплым голосом. — Всё так, деда, та женщина вообще приходила сказать, что ты умер, и что я останусь без наследства, — нервно ответила девушка. — Вот как, значит, пришло время поговорить с любимым сыном и его невесткой, — слова старика звучали словно скрежет металла по стеклу. Николай ощущал, что мужчина едва сдерживает себя. — Маш, думаю, нам пора. Евгений Ильич, у вас есть месяц до того, как ваше состояние снова станет ухудшаться, так что решайте свои дела, разберитесь с родней, но до конца месяца нам с вами нужно будет многое обсудить, — Николай осторожно наблюдал за дедушкой Маши. — Обсудим, многое обсудим, ты вот мне только скажи, Кощей, кто ты на самом деле, и имя у тебя есть? — Зовут меня Николай, и я практически не шутил. — Стало быть, ты сила нечистая, — с некоторой печалью в голосе сказал дед. — Вы, можно сказать, правы и на удивление спокойны. — Я не слепой, Николай, вы в движения, затемно в больнице, и не вижу тут ни врачей, ни того, кто просто обязан быть тут, за мной же кто-то следил? — Спустя рукава, но вы правы. Знаете, Евгений, у меня для вас есть одно очень привлекательное предложение. — Душу не продаю, — твердо ответил дед. — А я и не собираюсь её покупать. Игорь Николаевич, как насчет того, чтобы работать на меня, и в перспективе помолодеть лет на двадцать, и забыть о старости вовсе? — Николай, Кощеюшка, скажи мне, будь любезен, а сколько тебе годиков? — Дедушка Марии улыбнулся лучезарной улыбкой, полной добра и всепрощения, вот только его глаз от чего-то начал дергаться. — Больше ста, — спокойно ответил Николай, наблюдая за тем, как старый мужчина закипал. — Машенька, внученька, закрой, пожалуйста, ушки и посмотри в окошко, — когда Мария выполнила указания дедушки, Евгений набрал воздуха в лёгкие и зашипел. — Ты что, чертила бледнорожая, совсем ополоумел?! Ей шестнадцати нет! — Евгений Николаевич, право слово, возраст — лучший недостаток, он проходит со временем. — Я тебе покажу, проходит! — дедушка Маши снова попробовал полезть с кулаками, но тут же его руку поймал Николай. Холодные пальцы вампира сжали кисть старика, словно тиски. Чёрные вены, словно голодные змеи, проступили на руках вампира. — Юноша… Вернее, Евгений Николаевич, я сильнее и себя бить не дам. Не заставляйте меня калечить дедушку моей дорогой Марии, а если есть что сказать, скажите, как выпишут вас, найдёте нас по этому адресу, — Николай протянул мужчине записку с адресом.