Глава 15 Освящение

— Пока твой дедушка приходит в себя, проведаем парочку больных в соседних палатах, — озвучил свой план Николай. — Ты хочешь помочь им… своей кровью? — девушка нервно сглотнула. — Разумеется, нет. Я не трачу столь ценный ресурс на незнакомцев. У меня есть кое-что попроще — «волшебное» лекарство. — Тогда почему не дал его дедушке вместо своей крови? — Маша нахмурилась, в её взгляде проскользнула легкая тень сомнения. — Потому что оно не сравнится с витэ. Но его хватит, чтобы поставить этих людей на ноги… и отвести подозрения от чудесного исцеления твоего деда. Вампир достал из кармана футляр с парой шприцов, содержащих зеленоватую жидкость — препарат, не содержащий даже следов крови сородичей, но требующий сверхъестественного восприятия и знания кровавой магии для своего изготовления. Николай посетил ещё две палаты и незаметно сделал инъекции двум тяжелобольным пациентам. Смертельно обидно тратить ценный препарат, пускай и созданный буквально на коленке в новом мире, но Николай старался по возможности путать следы, благо сейчас часть своих действий он вполне мог свалить на одну из аномалий. Николай осторожно проник в «научную» часть больницы. Холодильник, в котором хранились пакеты человеческой крови для «исследований», и некоторые полезные мелочи, которые вампир доставил в больницу с помощью загипнотизированных людей. Мелочи, в которых сложно распознать материалы для колдовства, в конце концов, кто будет подозревать в этом медицинское оборудование, расходные материалы и пробу воды из заболоченного озера за городом? Он слишком хорошо знал бюрократию и бардак, сопровождающий каждую больницу, чтобы понимать, что, пока он не будет прятать под носом фонда SCP нечто действительно странное, даже при целенаправленном поиске он получит подозрения. Тоже своего рода след и неявная угроза Маскараду, но в сравнении с практически вернувшимися с того света Марией и её дедом такая мелочь не стоила и упоминания. Тауматургия нужна ему уже сейчас, хотя бы для того, чтобы подчистить обжигающие разум хвосты. В такие моменты Николаю особенно не хватало сородичей, правящих городом, в частности клана Вентру, что с помощью своих сверхъестественных сил и политического влияния могли бы решать разного рода проблемы. Не то чтобы бы ему нужен клан жадных до власти кретинов, одержимых контролем за всем и всеми. Серьезно, если посещать всю свою вечную ночную жизнь политической власти? Глупцы, не способные понять, что истинная власть всегда находится в руках Серого Кардинала. Зачем самому быть Князем, когда можно приказывать своему ручному Князю сделать всё необходимое? Николай прогнал посторонние мысли. Ему не нужен другой вампир, чтобы править городом из Тени, хватит и гуля, знающего основы в нужных Дисциплинах, проблема в том, что, чтобы поддерживать всю эту структуру, сам Николай будет вынужден остаться в этом месте долгие годы. Не столь страшно, будь это его родной мир, но позволить подобное в мире без сородичей он не мог. Мир следовало изучать, пока у него было время, но также не хотелось терять Нерожденск — город-аномалию, способный стать безопасным местом в случае чего. Вместе с Марией вампир добрался до старого обшарпанного здания шестидесятых годов постройки. Его внешний вид вызывал лишь сожаления. Облупившаяся краска, трещины в стенах и проглядывающий через них красный кирпич создавали впечатление аварийного здания, требующего сноса или ремонта. Грубая чёрная табличка с надписью «Морг» несла на себе следы вандализма. Разбитые окна закрывала почерневшая с годами фанера. Ржавая облупившаяся дверь, казалось, вросла в стены, покрытые серой плесенью. Лишь новый, надёжно смазанный замок выбивался из этой, казалось бы, завершённой картины запустения. Ещё на подходе вампир ощутил резкую вонь крысиного помёта, смешанную с запахом застарелого формалина и сломанной канализацией. Вампир ощутил лишь отвращение, а Маше, стоящей позади него, повезло меньше. Она резко начала чихать, борясь с разъедающим лёгкие запахом и тошнотой. — Я сейчас помру… Николя… Как ты можешь этим дышать? — девушка кашляла не переставая. Из её воспалённых глаз текли ручьи слёз. — Я могу не дышать вовсе, — спокойно сказал вампир, ведя девушку за собой. — Хочу уметь так же… Так же от этой вони помереть можно… — она стала кашлять сильнее, девушке стало трудно дышать. — Терпи, мне нужна твоя помощь, ты увидишь один из аспектов кровавой магии, — вампир внимательно следил за состоянием своего гуля, зная, что пока девушке просто плохо от ужасной вони, но ей в том числе нужно это место. Николай слышал отзвуки знакомого воя, тихий скрежет ногтей по невидимому стеклу. Эта вонь вызывала отвращение даже у него, но ему нужна сила, чтобы защитить себя и Машу. Для него жизнь девушки была на почётном третьем месте, сразу после своей жизни и поиска тайных знаний, что было для него сильным проявлением привязанности. Николай призвал мощь своей крови, чувствуя, как опустошающий голод течёт по его венам. Анцилл позволил зверю растечься по венам, чувствуя, как его вечный голод становится немного сильнее. Кровавый маг ощущал, как само присутствие этого места будит в нём безмолвные отголоски прошлого, скрытые за его родословной, липкие алые ниточки, что стремились найти путь к его Сиру и тем, кто были до него, но вновь истаивали, так и не найдя дороги. Замок рухнул, замерев в считанных сантиметрах над ладонью вампира, после чего он осторожно вошёл внутрь, выискивая возможные опасности. Мари вошла внутрь, внеся с собой контейнер с кровью и необходимыми принадлежностями для ритуалов, после чего вампир парой движений закрыл за ними дверь, предварительно оставив замок снаружи. С звонким щелчком дверь снова оказалась заперта. Он двинулся внутрь, увлекая за собой Машу, но стоило им войти внутрь на несколько шагов, как мерзкое зловоние этого места исчезло, сменившись лесной свежестью. Маша едва не споткнулась. Каждый новый шаг вглубь давался девушке с трудом, Николай регулярно помогал девушке справиться с насморком, придерживая Марию за руку. Девушка плакала, стараясь прятать слезы. Она гуль, существо, обладающее нечеловеческой устойчивостью к подобным явлениям, но даже ей было крайне тяжело двигаться дальше, пока неожиданно, спустя десяток ужасно долгих шагов, мерзкое зловоние, вызывающее отвращение даже у вампира, не исчезло, резко сменившись ароматом хвои. Мария даже перестала тихо всхлипывать, удивленно оглядываясь вокруг. Николай невольно отвлекся. Черные волосы девушки, убранные в аккуратную косу, подчеркивали молодое красивое лицо, белая блузка, педантично застигнутая на все пуговицы, делала бледную шею девушки по-настоящему восхитительной. Впрочем, Маше явно не хватало чувства стиля или возможности его выразить. Синий жакет, что сейчас был на ней, больше скрывал её изящную фигуру, что, с одной стороны, удобно в ситуации вроде этой, но смотрелся бы неуместно в других случаях. Николай вытер слезы девушки и дал ей новый платок, окинув окружающее пространство своим сверхчеловеческим восприятием, после чего подметил тот предмет, что смотрелся совершенно неуместно в заброшенном морге. Маленькая картонка в виде ёлочки, с ароматом хвои. Вампир помнил, что подобная мелочь появилась в США в пятидесятых, но эта мелкая вонючка явно имела сверхъестественную природу. Николай осторожно подошёл к ёлочке и осмотрел предмет, напрягая всё своё сверхъестественное восприятие. Закреплённая на ввинченном в стену стальном держателе, она была исписана с двух сторон карандашом. На стороне, обращённой к нему, было лишь два слова: «Pine aroma», с другой стороны слова описывали всю вонь, которую Мария и Николай ощущали, двигаясь сюда. — Маш, я нашёл источник этой вони, — тихо произнёс вампир, указывая на ёлочку. Девушка переменилась в лице и совершила неожиданный для человека рывок, практически добравшись до ёлочки с весьма недобрыми намерениями. Нечеловечески быстрым рывком Николай остановил её. — Не трогай, это наши знакомые «милиционеры» или главврач установил. Пусть останется на месте, — вампир осторожно придержал девушку. — Сволочи, какие же они сволочи! — закричала Мария, стремясь вырваться из его стальной хватки. — Тише, тише, девочка, всё хорошо. Теперь мы знаем, как это работает, и чтобы не страдать, можно просто пройти, задержав дыхание. И ёлочку мы трогать сейчас не будем, она нам пока что полезна, — вампир крепко обнял девушку и нежно погладил по голове. Он видел чудовищные образы, что возникали в искажённом разуме девушки. Плачущие и сопливые фрагменты женских лиц, воспалённые глаза и оскалившиеся рты на стенах, звуки и женские образы, перекрученные во что-то невообразимое. — Но это так… Так гадко, — девушка плакала на его плече, пачкая куртку Николая своими слезами и соплями. Николай чувствовал лёгкое опасение, об одежде вампир не переживал, но сейчас Мария оставила слишком много рычагов магического воздействия на его куртке. Вампир продолжал гладить девушку, наблюдая, как медленно бледнеют кричащие женские силуэты. Медленно исчезали плачущие лица с текущими едкими соплями. Истаивали оскалившиеся рты и глаза на стенах. Девочка успокаивалась, в то время как Николай чётко понимал, что у неё всё очень не в порядке с головой. — Мария, слушай внимательно. Я не заметил тут никаких смертельных ловушек, но это вовсе не значит, что их тут нет. Одна «ёлочка» чего стоит. Теперь мы знаем, что действие вони ограничено небольшим радиусом. Это можно или перетерпеть, или задержать дыхание. Теперь двигаемся, быстро. Мы снова выходим отсюда и проводим ритуал снаружи, после вернёмся внутрь. Всё ясно? — Вампир чётко обозначил данный этап плана, и вновь прибегнув к силе Тауматургии, он без проблем снова открыл дверь, лишь прикрыв в этот раз. Николай открыл бутыль, медленно поместив в застоявшуюся воду самодеятельное Кропило. Анцилл изобразил ритуальный вздох, после окропив землю перед собой, Николай сделал первый шаг, позволив вновь хрустнуть снегу под ногами. С его мёртвых губ сорвались слова древнего, но абсолютно понятного для мага языка титанов и древних чудовищ, учёных и философов, звёзд и космоса. Заклинание, или, скорее, обращение к месту по праву крови, пронзило ночь хладными словами не-мёртвого. Вампир обращался к темнейшей тьме ночи, к отголоскам ночных кошмаров и смертных страхов, к тихому шёпоту своей крови и безумию Зверя. С брызгами старой, застоявшейся воды слова вписывались в стылую землю. Он двигался против хода часов, медленно ведя за собой Марию. С каждым шагом, с каждой пролитой каплей воды, что воплощала застой, само место ощущало прикосновения создания ночи, тени вокруг становились незримо темнее, мёртвый холод впитывался в камни и почву, поселяясь в этом месте на века. Обойдя полный круг вокруг здания, вампир повёл Марию за собой, медленно продвигаясь вглубь старого здания. Он чувствовал, как само место пытается влиять на него, словно легчайшие касания забытого сновидения, но сейчас на него влиял он сам. Спустя множество шагов, добравшись до условного центра, Николай облил руки оставшейся водой, после чего коснулся пола. Лёгкая дрожь по жилам вампира, расходясь по реальности в пределах круга. Внешне не изменилось ничего, но в ином плане здание сделало шаг навстречу. — Наконец… Я словно снова могу дышать, — Николай помог уставшей девушке подняться и крепко обнял её. Вампиру хотелось танцевать и скорее использовать всю мощь Тауматургии, что теперь вновь ему стала доступна в полной мере, пускай лишь в пределах сферы. Но сперва следовало выразить благодарность человеку или, вернее сказать, его гулю, без которой ничего подобное не было бы возможно. Обняв девушку, Николай с радостью для себя ощутил, что, по крайней мере, в пределах места, подготовленного под капеллу, его больше ничего не сдерживает. Он ещё слаб и связан по рукам и ногам ограничениями на Тауматургию за пределами импровизированной Капеллы. Само место для убежища не самое подходящее, да и находится под носом его потенциального врага, но уже тут он находится рядом с подходящим материалом, и прямо тут он может встретить врага не практически беззащитным, а на своих условиях. Наступило утро. До восхода солнца оставалось ещё несколько часов, но люди уже просыпались и собирались на работу. Вокруг старого заброшенного морга на территории городской больницы Нерожденска уже сейчас угадывались следы двух пар ног. Любой внимательный человек мог бы сказать, что перед заброшенным моргом кто-то ходил, пока снег не заговорил звоном миллионов крошечных льдинок. Следы расправлялись, как упругий мох в лесу. Исчезли грязные следы на пыльном полу в помещении заброшенного морга. Взошедшее солнце играло со снегом на территории больницы, слышался нарастающий шум просыпающегося города.