Глава 24 Уборка

Холодный свет лампы мерцал над крепким кухонным столом, застеленным клеёнкой, отбрасывая дрожащие тени на стены подвала. Два трупа лежали перед Марией — бледные, посиневшие, с остекленевшими глазами, уставившимися в пустоту. Николай стоял рядом, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось бесстрастным, но в глазах читалось терпеливое ожидание. — Начинай, — его ласковый голос вызывал мурашки на теле девушки. В мягких словах таилось нечто хищное. — Н-неужели нельзя просто… сжечь их? — Мария сглотнула, сжимая в руке стоматологические щипцы. Её пальцы дрожали, но она твёрдо поднесла инструмент ко рту первого трупа. — Хорошая девочка должна уметь прятать трупы разными способами, ближайший крематорий далеко, а вот свиноферма в получасе езды, — Николай кивнул в сторону означенного места. Мария нервно сглотнула, поправила фартук патологоанатома, после чего стиснула зубы и захватила щипцами зуб трупа. Резкий рывок, и с мерзким хрустом резец вырвался из дурно пахнущей десны. — Фу… — девушка скривилась в отвращении, но продолжила. Второй зуб пошёл тяжелее — корень крепко держался за кость, и ей пришлось дёрнуть сильнее. — Полиция… Вернее сказать, милиция тебя ждать не станет. Поднажми, — Николай звучно хрустнул суставами. Щипцы мерзко скрипели, выдирая клыки, обламывая моляры, резцы. Скоро на металлическом подносе лежала грубая кучка желтоватых зубов, а рот трупа превратился в уродливое кровавое месиво. — Теперь второй труп на очереди, — в ответ на холодные слова вампира девушка лишь нервно кивнула. Второй труп оказался сложнее. Челюсть, сжатая посмертной судорогой, казалось бы, ставшие деревянными мышцы. Марии под руководством вампира пришлось провести рассечение мышц, держащих рот мертвеца закрытым, и с помощью пожарного багра разжать челюсти трупа. Николай давал лишь скупые советы в ключевых местах, позволяя девушке самой выполнять поставленную задачу. — Чёрт! — в отвращении выкрикнула девушка, когда по её лбу щелкнул вырванный из трупа зуб, умудрившийся выскочить из щипцов. — Мари, возможно, тебе стоит отучиться на стоматолога? — Анцилл слегка изменил позу на ту, в которой будет проще увернуться от летящих в его сторону брызг и возможных зубов. — Николя! Не издевайся, пожалуйста… — смущенно простонала девушка. — Я серьезно, трупов много. И если относиться к ним именно как к материалу, ты найдёшь обширное поле для практики. Подумай над этим. Для первого раза ты прекрасно работаешь с зубами, — Немертвый сделал паузу, наблюдая, как она снова наклоняется над телом, уже с большей уверенностью. — Кажется, я всё, — тяжело вздохнув, Мария села на расположенную неподалёку лавку. Витэ дарило девушке поразительную выносливость, но удаление зубов трупа сильно выматывало её морально. — Можешь сделать небольшой перерыв. У нас еще волосы и ногти, — слова Анцилла заставили девушку вздрогнуть. Удалять ногти оказалось проще и гаже одновременно. Трупы пахли отвратительно из-за начавшихся процессов разложения, и трогать их пальцы даже в латексных перчатках Марии казалось особенно мерзко. Первый ноготь сошёл легко, будто гнилая скорлупа. Второй зацепился, и Мария, нервно дёрнув, оторвала его вместе с кусочком кожи. — Их… их тоже надо собирать? — Да, обязательно. Мы заметаем следы. Мария закашляла от мерзкого запаха, после чего сгребла ногти в отдельный пакет. Дальше предстояло сбрить волосы и уничтожить личные вещи. Эти трупы могли бы быть полезны для использований или в качестве компонентов для некоторых форм тауматургии… Но прежде всего они были следами, липкими нитями, ведущими прямо к нему, и эти нити следовало бы разорвать.

***

Темнота. Лёгкое прикосновение ветра и лёгкий привкус ночи на губах. Он вдохнул воздух полной грудью, чтобы сильнее ощутить аромат летней ночи. Его мёртвые лёгкие окатил аромат цветущих сорных трав, с привкусом вездесущих выхлопных газов, ароматов распада и разложения. Николай с нежностью провёл по собственной ладони, ощущая радость каждого прикосновения. Ясновидение было тем, что не только открывало тайны мира, но и позволяло ощущать себя куда более живым, а не ходячим трупом на антидепрессантах. Николай открыл флягу и начал медленно цедить свою собственную кровь, смакуя вкус. Искусство тауматургии позволяло сохранять бессмертную природу витэ за пределами его мёртвого тела. И всё же на душе было гадко. Настолько гадко, что практически сгнившая за век жизни совесть зашевелилась, и Николай решил сделать то, к чему прибегал достаточно редко — изменить своё решение. — Я еще об этом пожалею, — с тяжёлым вздохом вампир спустился с крыши санатория. Лоботомировать, а после убить Андрея было максимально простым и логичным решением, но теперь вампир хвалил свою медлительность в некоторых вопросах. Теперь предстояло исправить принесённый вред. Николай знал, что полностью не сможет этого сделать, но пообещал себе вернуть Андрея в общество. Вампир вколол беспокойно спавшему студенту стабилизирующий состав, после чего перевёз его бесчувственное тело в импровизированную операционную. Холодный свет операционной самодельной лампы выхватывал из полумрака бледное лицо Андрея. Его голова, крепко зафиксированная в собранном из подручных материалов держателе, напоминала музейный экспонат — безжизненный и беззащитный. Особый антисептик, используемый ранее Николаем для создания разумной нежити, вернее сказать, чудовищ Франкенштейна? Сейчас вампир не желал заморачиваться терминами. Стальное лезвие скользнуло по коже с мокрым шуршанием. Кровь, ярко-алая на фоне белого полотенца, тут же встретилась с причудливым алхимическим коагулятором. Воздух наполнился запахом торжества странной смеси науки и кровавой магии. Следом Николай взял пилу для работы по кости. Будучи гулем, он ни разу не заходил так далеко, но став немертвым, умудрился достичь настоящего мастерства работы с плотью. Местами он был настолько хорош, что его работы можно было сравнить с искусством Цимисхов. Проволочная пила заскрежетала, будто перепиливала не кость, а саму человеческую сущность. Костный лоскут с хрустом отделился, обнажив пульсирующую мозговую оболочку — перламутровую, испещрённую тонкими сосудами. Щелкнули ножницы. Оболочка расступилась, и перед зорким взглядом вампира проступило истерзанное вместилище человеческого разума. Николай принялся за работу. Он уже не раз делал подобное, реанимируя мёртвые тела в качестве своих разумных слуг. Ловкими движениями вампир удалил повреждённые нейроны, после чего принялся восстанавливать задетые связи. Без сверхъестественного восприятия, кровавой магии и опыта во множестве похожих операций Николай в лучшем случае бы покалечил студента, но, вовсю используя силы своей крови и навыки Тауматургии, вышедшие за пределы мастерства, он сделал нечто невозможное для лучших нейрохирургов среди смертных. Он восстановил разорванные им же нейронные связи, после чего покрыл пострадавшую поверхность особым регенерирующим гелем. Сшил края оболочки. Медленно установил на место кости, покрыв их специальным клеем для костей, а после вернул на место лоскуты кожи, обработав место разреза особым гелем, предотвращающим образование шрамов. После чего вампир воззвал к своей крови в теле молодого человека, ускоряя процессы заживления и медленно заменяя сгорающую в процессе кровь на обычную донорскую. На операцию ушла почти вся ночь, но вампир остался собой доволен. Он исправил собственную оплошность, и хоть для смертного подобное вмешательство не принесёт ничего хорошего, сократив его жизнь лет на десять-двадцать, подарив ему ещё в будущем головные боли, сам вампир серьёзно облегчил свою и без того истерзанную совесть. Николай тяжело вздохнул. С его навыками он мог оказывать действительно уникальные услуги, стоящие дороже денег, и в будущем он планировал не раз и не два делать уникальные операции ради большой выгоды, но сейчас разум Анцилла занимало не это. Он сделал глупость. Это нельзя было назвать звериным порывом, ведь его внутренний щенок хоть и стал сильнее вместе с его кровью, но всё так же оставался щенком. Единственным виновником сложившейся ситуации был он сам. Просто всё свалить на зверя, на обстоятельства… Но тут виноват он сам. Шестьдесят семь лет он нормально не отдыхал. Смешно, но в этом неизвестном мире градус опасности значительно упал. А после удачно прошедшего ритуала он и вовсе сравнялся по силам с полноценным старейшиной лет трёхсот. Но, добившись своих, без сомнения, выдающихся достижений, не зная физической усталости, Николай в этот самый миг ощутил отвратительный факт. Он как-то упустил из виду эмоциональное выгорание. Ещё в родном мире он, очевидно, начал делать ошибки, факт совершения некоторых он осознал лишь сейчас. Не просто так с ним случился Саурон. Тогда он проиграл в войне интриг, выкинутый из мира, или же ему просто не повезло? Сейчас это уже неважно, совсем не важно.

***

Николай провёл пальцем по лезвию ножа, выпуская тонкую струйку тёмной крови. Капли не падали — словно невесомые, парили они в воздухе, выписывая в темноте мистические знаки. — Поколение — это не просто цифра, — его голос звучал как скрип пергамента. — Я вошёл в ночь десятым, но после ритуала стал седьмым. И знаешь, почему я предпочёл риск простой жизни? Мария, сидя на ржавой операционной тележке, сжала колени. Её глаза отражали мерцание свечей — две жёлтые точки в полутьме. — Потому что… это сделало тебя сильнее? — Не только, кровь — это сила. Сила — это возможность защитить себя, а также власть. — Николай напряг свою правую кисть, заставив вены вздуться и почернеть. А после, выставив вперёд палец, нанёс чудовищной силы удар в стену, углубив свой палец в неё на половину длины. Тут достаточно старые и хлипкие стены, но даже их хватило бы, чтобы сломать мой палец, в конце концов, и в Могуществе, и в Стойкости я далеко не эксперт, но правда в том, что не обязательно усиливать и укреплять всё своё тело, можно это сделать с отдельной его частью. Сомневаюсь, что этот трюк освоили многие. Ещё более сомнительно, что кто-то младшего поколения смог бы освоить подобный трюк сам. Но обретя седьмое поколение, я значительно улучшил понимание собственной природы за счёт глубокого понимания Тауматургии и низкого поколения. И мне страшно представить, какими силами обладают старейшины, имеющие сотни лет на изучение собственных возможностей и не потратившие это время впустую. — К тому же же поколение далеко не всё, ещё есть Сила Крови. Параметр, что является отражением свободных факторов крови и отчасти определяющий то, насколько просто тебе даётся изучение сил крови, кроме разве что Тауматургии. Последняя больше наука, чем наша естественная сила. Так вот, значение Силы крови измеряется от 0 до 10 единиц, к слову, это четко посчитанные нормы, умноженные на 10¹², они отражают количество свободных факторов крови в литре крови сородича. К слову, это примерное значение, актуальное для вампира обычной комплекции. Вампир может быть старцем в теле восьмилетки, у которого всего пара литров крови, и там для подсчёта значения силы крови потребуются поправочные коэффициенты. Не буду тебя пока этим грузить. Так вот, слабейшие настоящие вампиры начинают свою вечную ночь с единицей и имеют потенциал дорасти до трёх. Я после своего обращения начинал также с единицы, имея за счёт более низкого поколения потенциал до четырёх. Сейчас моё поколение седьмое, и максимум для моей крови также равен семи, у тебя как у гуля это значение менее единицы, ноль, если округлить. Но не только у гуля сила крови на нуле, есть еще ненастоящие вампиры, Слабокровные. И вот одну спящую красавицу я сейчас собираюсь разбудить. — У меня уже голова гудит. Погоди, ты сказал «красавицу»? — взволнованно переспросила Мария. — Это была отсылка. Как девушка она точно была красивой при жизни, но, будучи гулем Носферату, оказалась сильно изуродована, да и получив становление от вампира высокого поколения, она не стала выглядеть лучше. Николай привычно перевёл дыхание. — Прежде чем я разбужу её, помни. Агнешка — не полноценный вампир, но она может быть опасной. Слаба, но куда сильнее обычного человека. И у неё… множество травм. Не упоминай при ней её внешность, не показывай ей отражение и не комментируй её запах, если не хочешь вогнать мою помощницу в жёсткий тильт. — Куда? Николя, я не совсем понимаю… — Девушка казалась сбитой с толку одним словом. — Речь о нервном срыве, — Анцилл подавил желание тяжело вздохнуть. — Я вижу, тебя она напрягает, хотя вы даже не знакомы. Так что поясняю: Агнешка мне не нравится как личность. Даже если она вернёт себе привлекательность, она неинтересна мне в том же ключе, что и ты. Она мой человек… Вернее, моя помощница весьма ограниченной полезности, которая работает на меня, потому что и ей, и мне это выгодно. Я обещал постараться найти способ поправить ей внешность. И я ищу его, только этот поиск — далеко не самая приоритетная задача. Мне самому интересно найти способ воздействия на проклятие, так что свою помощницу я ни разу не обманывал. Я ответил на твои переживания? — Спасибо… Мне стало спокойнее. Она — помощница. А кто для тебя я? — дрожащим голосом спросила девушка. — Единственный член семьи. Моя хорошая девочка. Моя ученица, — Николай ласково погладил Машу по голове. Его пальцы слегка задержались в её мягких тёмных волосах, и она невольно прикрыла глаза, словно котёнок, которого гладят по шёрстке. Но за этой милой реакцией скрывалось нечто куда более тёмное. «ОН ТРОГАЕТ МЕНЯ. ОН ТРОГАЕТ МЕНЯ. ОН ТРОГАЕТ МЕНЯ. Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ЕГО ПАЛЬЦЫ БЫЛИ ВО МНЕ ВЕЗДЕ. ЧТОБЫ ОН РВАЛ МЕНЯ, ЧТОБЫ Я ИСТЕКАЛА КРОВЬЮ, И ОН ПИЛ ЕЁ, И ТОГДА МЫ БУДЕМ ЕДИНЫ, И НИКТО НЕ СМОЖЕТ НАС РАЗДЕЛИТЬ…» — мысли девушки для Николая были болезненно громкими и чёткими. — Я… Я твоя. Навсегда, — тихо прошептала Мария вслух. В её карих глазах, таких невинных и детских, вспыхнул огонь одержимости, который Николай предпочёл не комментировать. «ПОТОМУ ЧТО ОН МОЙ. И ТОЛЬКО МОЙ. И ЕСЛИ ЭТА… АГНЕШКА… ПОСМЕЕТ ПРИКОСНУТЬСЯ К НЕМУ, Я ВЫРВУ ЕЙ ГЛАЗА И ЗАСТАВЛЮ ПРОГЛОТИТЬ ИХ.» — вампир осторожно отслеживал мысли своей избранницы, чётко понимая, что между мыслями и действиями всегда лежит некоторая разница. — На всякий случай, как я уже говорил ранее, Бессмертного сложно уничтожить физически. Это достоинство настоящего вампира, что у неё есть. Но Агнешка слаба морально, и, если сочтёшь её опасной, можешь уничтожить её морально, а после вогнать кол в её сердце. Вампира это не убьёт, а парализует. Я могу же на тебя положиться, ты не будешь пытаться сломать мою слугу, если она будет себя хорошо вести? — Николай говорил спокойно, но в его голосе сквозила холодная практичность — будто обсуждал не судьбу живого существа, а инструкцию к сломанному механизму. Маша медленно кивнула, её губы растянулись в сладкой, почти детской улыбке. — Конечно, Николя. Я же твоя хорошая девочка. Если она не будет… мешаться… я даже поиграю с ней. Может, она и правда полезная? — Её пальцы незаметно сжали край своей юбки, будто представляли, как вонзаются во что-то мягкое и тёплое. «Я РАЗДАВЛЮ ЕЙ ГЛАЗА ГОЛЫМИ РУКАМИ, ЕСЛИ ОНА ПОСМЕЕТ ДЫШАТЬ В ЕГО СТОРОНУ. ОН МОЙ. ТОЛЬКО МОЙ. А ЕСЛИ ОНА СЛАБАЯ — ЗНАЧИТ, Я СИЛЬНЕЕ. ЗНАЧИТ, ОН ВЫБЕРЁТ МЕНЯ», — Николай нервно растёр виски. Сейчас он слушал мысли своего гуля необычайно ясно, и эти мысли были одной из причин, из-за которой вампир радовался, что в ближайшие лет двадцать девушку обратить нет возможности. Её нужно вылечить до этого, ведь после обращения личность становится менять крайне сложно… — Ты же научишь меня, как правильно… нейтрализовать таких, как она? Чтобы не испортить твою вещь без спроса, — Маша лучезарно улыбалась. Её глаза в предвкушении сверкали неестественным блеском. — Разумеется, если готова действовать разумно, — вампир ласково погладил девушку по голове. Николай медленно извлёк из своего громадного рюкзака иссохший труп, завёрнутый в серую ткань. Плотная ткань, словно саван, обволакивала её тело, пропитанный сладковато-гнилостным запахом старой крови и тлена. Он развернул её с почти ритуальной аккуратностью, обнажая тело Агнешки — иссушенное, лишённое влаги, больше похожее на мумию, чем на вампира. Кожа, натянутая на кости, треснула в нескольких местах, обнажая сероватую плоть под ней. «КАКАЯ ОНА… ОТВРАТИТЕЛЬНАЯ. НО ЕСЛИ ОН ТАК ЗАБОТИТСЯ О НЕЙ — ЗНАЧИТ, ОНА ЕМУ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО НУЖНА. НО ПОЧЕМУ? ПОЧЕМУ ОН ТРАТИТ НА НЕЁ СВОЮ КРОВЬ?!» — слова Марии звучали у него в голове. Николай видел в таких мыслях весьма неприятные тенденции, которые следует давить на корню. Его кровь — это почти кровь старейшины. Она — его мистический ресурс, топливо для его магии, и не его ученице решать, как именно он потратит ту или иную крупицу своей силы. Маша сжала кулаки, ногти глубоко впиваясь в ладони, но лицо её оставалось спокойным — лишь лёгкая дрожь в уголках губ выдавала клокочущую ярость. Николай опустил труп на расстеленную клеёнку, после чего положил грубую сумку, полную флаконов животной крови. — Животная кровь для неё любимая еда. Агнешка ненавидит пить кровь людей, даже из пакета. И это не единственный её душевный недуг. Жизнь в рабстве носферату — тот ещё кошмар. Без лишних слов он провёл лезвием по своему запястью. Густые капли могучей крови упали в пересохший рот трупа. Мёртвое тело слабо дёрнулось. Затрещали кости, сухожилия натянулись, словно стропы. Существо издало болезненный хрип, и после чего Николай стал внимательно наблюдать за процессом. Из горла вырвался хриплый стон. — «Dziekuje… Master», — прошептали её губы, ещё не восстановленные до конца. Голос звучал хрипло, с сильным американским акцентом, смешанным со славянскими интонациями. Николай склонился ближе. — Говори по-русски, — холодно приказал он. — «I… try», — она кашлянула, и следующий звук уже был ближе к русскому, но всё ещё корявым, с путающимися ударениями: «Спасибо… господин. Я… служить». Маша фыркнула. «Служить». Как будто эта… эта вещь может быть полезной. Агнешка медленно повернула голову в её сторону. Мутные глаза сузились. — «Ty… smotrish kak padla», — выдавила она, коверкая грамматику, но ядовитость фразы была очевидна. — Хватит. Вижу, знакомство у вас не задалось. Сейчас не время для выяснения отношений. У нас всех большие проблемы, и сейчас не время для выяснения отношений. Если кто-то из вас двоих решит продолжить эту свару сейчас, то будет мной наказан. Очень неприятно наказан. Вы меня поняли? — Дождавшись утвердительных кивков от Марии и слабокровки, Николай уже было хотел начать выдавать новые указания, как вдруг его нечеловеческие чувства уловили плачущий лай койотов. Вампир замер и впервые за долгое время не удержал лицо. Санаторий, ставший его исследовательским центром, располагался за городом, близко к лесу. Но только идиот бы решил, что стая койотов в Тульской области — обычное дело. Николай ощутил, как запахло проблемами. — Δυστυχία! — фраза сама слетела с губ Анцилла, а после, на добрый десяток секунд, Николай перешел на отборную древнегреческую брань.