Часть 4

Оформитель потерял дар речи. – Простите, сударыня! Мы должны были осмотреть дом, на наличие манекена. Прошу простить! Видимо, мы ошиблись. И ваш супруг честный верноподданный Его Государева Величества. Простите, Платон Андреевич! Оформитель, всё также лишённый дара речи, но сохранивший лицо бесстрастным, с почтением проводил господ полицейских. – Итак! Кто ты? – медленно поворачиваясь к своему творению, начал Платон Андреевич. – Меня зовут Анна. Я так ждала, что ты спасёшь меня. Там было так жарко. Я думала, что умру. Но Господь сохранил меня, чтобы я вернулась к тебе. – Где второй манекен? – строго спросил он. – Какой второй? – Не притворяйся! Кто ты вообще? Как ты посмела уйти из магазина! – Из магазина? Какого магазина? – Боже правый! Это невероятно! Я тебя слепил, отправил заказ ювелиру. Ты ... ты ... – Я очнулась, когда вокруг всё в огне было. И поняла, что отчего-то кожа нагревается. Наверное, так и должно было быть. Платон слушал её и не верил своим глазам. Анна – это и есть его ожившее творение, об которое он лепя, поранился. Или нет. А где вторая кукла? – Ладно! Всё по порядку. Ты решила остаться здесь? – Да. Вдобавок. Ты мне предложение сделал, – и Анна нежно протянула ему правую руку, на которой красовалось кольцо с браслетом-змейкой. – Я??? – художник решил, что он спит. И это всё страшно-кошмарный сон. – Ты отказываешься? Отказываешься от своего слова? – и манекен вдруг начал рыдать, что удивило художника в момент. И к нему пришло ещё одно прозрение. Она не знает, кто она. Это он в курсе, что она ожившая кукла. А так она отождествляет себя человеком. Возможно, она потеряла память. Или же её рождение началось в тот момент, когда живая кровь попала на неё. – Хорошо! Я покажу тебе твою комнату. – Мою комнату? Разве у нас не обшая спальня? – удивилась Анна, разводя руками. – Я привык спать один. Работать тоже привык один. Твоё появление здесь не желательно. Запомните! Ваше место в витрине! – Какой витрине? Платоша! — и она упала на колени снова рыдая с осознанием того, что не почувствовала, как упала на что-то твёрдое. – Ну всё-всё! Поднимайся! И успокойся! Любезно подняв её на ноги, он почувствовал те самые изгибы, которые ваял сутки назад. Теперь он точно уверен, что перед ним Анна.