Часть 6

Платон Андреевич пытался догнать волков и ещё раз выстрелить, но понял, что борьба с хищниками вот-вот свалит его на землю, и он прислонился к дереву, медленно сползая по спине вниз. Анна же не понимала, почему оформитель весь в крови от побоев, а на ней царапины, трещины, и кровоподтёков нет. Она с трудом встала и подошла к нему. Руки её дорогого человека были изодраны в кровь, на спине след от когтей. Одно счастье – укусов нет. – Ты должен мне помочь. Попробуй встать, – мягко произнесла Анна, подавая ему руки. Оформитель жесту не стал противиться. Наоборот, забравшись на седло, они на своих конях вернулись домой. Слуга и кухарка божились, когда увидели душераздирающую картину. – О, боже! Ваше Превосходительство! Позже Анна обрабатывала его раны, а слуга и кухарка то прятались за дверью, то вновь показывались, когда слышали, как кричит хозяин дома. – Ай! Мне больно! – Сиди спокойно и не будет так больно! – и Анна вновь поднесла салфетку со спиртом для обработки ран на руках. И и тут началась ссора: – Если бы ты не убежала, ничего бы не случилось... – Если бы ты меня не пугал, я бы не убежала... – Но я запретил тебе появляться в мастерской! – А ты должен унять свой скверный характер! Невозможно! Ты меня оставил в доме, так ещё и установил правила. Объясни мне! Откуда я? И почему мой двойник-кукла хранится в твоей мастерской? – Я слепил два манекена. Один по заказу ювелира отправил в магазин. Это моя работа. Я художник–оформитель. Я не ожидал, что одно из творений оживёт. Видимо, я поранился и кровь моя тебя оживила. По-странному стечению обстоятельств сгорел магазин, а ты выжила. Поджёг это был или не поджёг. Это так и не удастся узнать. Я не хотел расставаться с тобой и вылепил ещё одну куклу, как живое напоминание о тебе. Ты – кукла, но очеловеченная. Анна от его рассказа даже присела. Она была напугана, но и в то же время её спасителем являлся он, Платон Андреевич. – И всё равно я тебе благодарна. Ты спас меня дважды. В витрине я бы сгорела, а волки бы меня загрызли, – с этими словами Анна бросилась ему на шею, снова взяла салфетку и стала обрабатывать царапину на его спине. Оформитель был не против и этого жеста. Слишком он был ослаблен. Платон Андреевич стал ближе Анне буквально за месяц. Он тоже стал больше уделять внимания своей юной очаровательнице. И совсем забросил свою мастерскую. Однажды, возвращаясь из театра, поцеловав Анну в макушку, Платон Андреевич пожелал Анне добрых снов и поднялся на верхние этажи. Завтра ему очень хотелось нарисовать портрет Анны в саду. В радостном расположении духа, он метнулся к себе в мастерскую, приготовил мольберт, краски, бумагу и тут он заметил, что второй манекен вновь исчез.