Часть 7

В страшной тревоге оформитель прибежал в комнату Анны. Она стояла у окна в домашнем платье и смотрела вниз. – Где манекен? – схватив её за плечи, он стал её трясти точно, как куклу. И в порыве гнева, сжал её руки до покраснения. – Пусти! Мне больно! – пыталась, умоляя, вырваться из его цепких рук Анна. – Что ты с ней сделала? Или ты не Анна? Я с ума сойду с вами! – Я не знаю! Что ты хочешь этим сказать? – Анна, вырвавшись из его хватки, ретировалась к ширме. – Есть только один способ проверить Анна ты или Мария! – и он медленно повернулся к ней. Испугавшись его взгляда, девушка выбежала из комнаты и направилась вон из дома. Опять. Добежав до ворот, оплетённых терновником, Анна напрасно пыталась их открыть. Они были заперты. Судорожно глядя вперёд, трясясь и почти рыдая, она спиной почувствовала, как Платон Андреевич медленно спустился по ступенькам крыльца. Повернувшись, она встретилась с ним глазами. Вот он. В белом, в шляпе. Настоящий гепард, готовый наброситься на косулю. Анну как будто парализовало, она не могла двигаться. А оформитель всё медленно приближался. С ним же приближалось невозможное. И тут Анна подсознательно вытащила из причёски шпильку, открыла замок и побежала прочь в лес. Рассерженный художник на бегу расстался со шляпой и пиджаком. Анна бежала и бежала. Она была почти уверена, что Платон Андреевич не сделает с ней ничего худого. Но, ошиблась. Он был решительно настроен заявить свои права на неё. Чувствуя, как силы покидают её, Анна сдалась. Она упала на поляну около леса, и начала тихо молиться, чтобы он не тронул её. – Ну вот ты и загнала себя в ловушку, снова сбежав из дома. На сей раз волки нам не помешают, – и он расстёгивая рубашку, медленно опустился перед ней на колени. – Нет, прошу тебя! Не надо! Да. Я Анна. И я не знаю, куда пропала моя копия. Но оформитель её уже не слышал. Пристроившись рядом с ней на поляне, он стал медленно расстёгивать её платье. Поскольку она неподвижно лежала на боку, ему было удобно прижимать её безвольное тело к своему, попутно осыпая её поцелуями. Анне было всё равно. Он имел на это право. Если она его творение, он что захочет, то и сделает. Утомлённая бурными ласками, недоверием, физической истощённостью, Анна, наконец, заснула у него на руках. Вскоре, он вернул её в дом, т.к. начинало темнеть. И никто не заметил, как за их уединением наблюдали из окон дома.