Глава 1. Зелёная вспышка

Было тихо. К концу дня пляж превращается в настоящий рай. Зерна тёплого песка по ногами искрятся в свете заката. Легкие волны накатываются на берег, создавая успокаивающий звук. Небо наполняется яркими оттенками оранжевого, розового и пурпурного, а вода, словно зеркало, отражает это огненное безумие. Закат на этом пляже — это то мгновение, когда природа и время словно замирают, позволяя насладиться красотой мира. На фоне этого вида вырисовывается высокий остров, покрытый густой зеленью. Его скалистые утёсы контрастируют с мягким песчаным пляжем. Легкий ветер приносит соленый запах моря, а звуки прибоя добавляют атмосферу уюта и спокойствия. В лучах заката остров кажется особенно загадочным, словно приглашающим на свои недоступные вершины. Это место приносит чувство глубокой гармонии и спокойствия. Внутри словно исчезают тревоги и заботы, и на их месте возникает легкость. Осознание простых радостей, таких как тишина или легкий ветерок, становится источником силы. Он стоял на берегу. Стоял и смотрел. Именно здесь он мог чувствовать в себе способность воспринимать мир вокруг с благодарностью, мысли о будущем становятся менее угнетающими, и появлялось ощущение, что все наладится. Всё будет хорошо… Его тело всё больше расслаблялось, а дыхание становится ровным и глубоким, создавая ощущение надежности и безопасности. Это было его место силы, но, к сожалению, оно было не реальным. Он открыл глаза. В воздухе гремел ошеломительный грохот будильника. Это был именно грохот. Всё его сознание сотрясалось от этого звука, а первое чувство, которое он испытал от пробуждения – это резкое волнение, почти шок. Тело ещё не было готово покинуть то место, а звуки будильника раздражают и вызывают желание отвернуться от реальности. В глаза бил яркий свет. Создавалось ощущение будто ты смотришь на огненный шар в небе, который прожигает твою сетчатку насквозь. Он зажмурился и накрыл голову подушкой, пытаясь хоть как-то спастись от этого грохота. От этого чувствовалась злость, а после резкая усталость. Мозг из всех сил боролся с неприязнью к настойчивому сигналу, и мысли никак не могли выстроиться в логическую цепочку, они путались в его сознании. – И долго ты будешь бороться? Пора побеждать, мой рыцарь, – раздался женский голос, который шёл будто от куда-то из далека, – Ты должен победить морфея и вырваться из его объятий. Я тебя жду! Нежная рука девушки коснулась его плеча. Её рука с лёгкостью скользила по коже всё выше к шее, потом к щеке. Он чувствовал, как её пальцы касались его волос, и каждое движение было настолько лёгким, медленным и элегантным, что создавалось чувство будто его тело окутывало пухом. Проснуться от этого не получилась совсем. – Я знаю, ты уже не спишь, пора вставать, любимый. Когда он открыл глаза снова, перед ним стояла молодая девушка с густыми темными волосами, которые были аккуратно собраны в элегантный пучок. У неё были мягкие и гармоничные черты лица, высокие скулы, тонкие губы, которые имели изящную и гладкую форму, и глубокие глаза, имеющие миндалевидный контур. Он добавлял взгляду выразительности. В сочетании с длинными ресницами, её глаза могли создавать впечатляющую игру света и тени, добавляя всевозможные оттенки к лицу. Кожа у неё была светлой с естественным румянцем. Девушка была одета очень стильно. На ней был чёрный пиджак, который имел приталенный силуэт, что позволяло подчеркивать фигуру девушки, а также брюки с зауженным к низу кроем. Из обуви на ней были классические туфли на среднем каблуке, которые дополняли общий образ. Этот костюм прекрасно подходит для деловых встреч и мероприятий, демонстрируя профессионализм и её утонченный вкус. – Как у тебя только получается вставать в такую рань, да и еще и выглядеть такой счастливой? – пробормотал Глеб. Она и правда излучала энергичность и свежесть, сочетая в себе элементы молодости и женственности. Её взгляд был мягким, а на лице красовалась лёгкая улыбка. Ей было ровно тридцать, но она умела заботиться о себе, поэтому многие не могли и дать ей восемнадцати лет. – Я ухожу, а если я уйду, тебя больше никто будить не будет. Так что вставай, а то ты опоздаешь на свою работу. Неужели хочешь снова выслушивать какой ты плохой? Ты же знаешь, как он долго будет ворчать, если ты хотя бы на минуту опоздаешь. – Зачем ты так со мной, Ада? Я только проснулся, а ты сразу мне напоминаешь о этом мерзавце. Я и так достаточно часто вижу его недовольную рожу, не хочу о ней ещё и слышать. – Я лишь хочу, чтобы у тебя минимизировалось количество конфликтов с ним, а твоё настроение хотя бы иногда было выше отметки «тяжелая стадия депрессии». Не забывай, что не только у твоего начальника «недовольная рожа». – Не язви, Ада. У меня нормальное настроение… По крайне мере могло бы быть. Глеб тяжело поднял торс с кровати, сел на край и глубоко вздохнул. Он посмотрел на неё исподлобья, приподняв одну из бровей. Взгляд мужчины отражал усталость и напряжение, а глаза были немного опущены, с мешками под ними и тусклым блеском. У него были густые, толстые брови, которые придавали его лицу выразительности и харизмы. На первый взгляд Глеба можно было описать как стройного молодого человека, чья фигура излучает уверенность и энергичность, однако она сильно контрастировал с его вечно холодным взглядом и немного скверным характером. Его рост был чуть выше среднего, грудная клетка кажется достаточно широкой, мышцы рук не слишком выражены, что добавляет ему изящества. Ноги длинные и стройные, благодаря чему парень выглядит более худощавым. Ада никак не отреагировала на слова Глеба, молча развернулась, схватила свою сумку и ушла в прихожую. Он понимал, что это значило. Раньше его возлюбленная была весьма ранимой, когда он делал ей замечания или резко высказывания. Она надувала губы, бровки строила домиком и делала тяжёлый вздох похожий на щенячий писк. Она была весьма мила в такие моменты и выглядела как маленький ребёнок, с котором не поделились сладким.  Когда они только начинали свои отношения, его немного раздражала это глупая девчачья манера, но со временем он привыкал к этому и в какой-то момент начал даже думать, что это как-то мило, однако признать ему это было трудно. А, возможно, это было просто смирение. Надо было принять, что это такая черта характера, от которой она никогда сможет избавиться. Была же любовь, а когда любишь кого-то, вещи, которые казались раздражающимися, могли стать чем-то привычным. Ада уже давно перестала обращать внимания на все его недовольные вдохи и замечания, но не потому, что она принимала его и игнорировала все недостатки, а потому что это было бесполезно. Она прекратила быть той милой девочкой, которая требовала внимания, но только для него, не для остальные людей в её окружении, поэтому дело было не в её возрасте или смене привычек. Для неё Глеб был холодной стеной, который отстранялся ещё дальше на каждый её «нестандартный» жест. Конечно, нестандартным он казался именно для Глеба. Девушке приходилось сдерживать себя, отказаться от тех привычек, которые её делали собой, ведь каждый раз она получала от своего молодого человека жестокий упрёк. Аду можно было описать как жизнерадостного человека, её голос был весьма высок и громок, движения в теле всегда казались энергичными. Она была тем, у кого никогда не заканчивалась энергия. Когда её переполняли эмоции, она могла громко крикнуть, вскочить и начать прыгать. Для него же это было диким. Звонкий смех всегда бил по ушам, разносился оглушительным эхом в его сознании. «Ты должна быть спокойнее», «Зачем устраивать такие концерты?», «Почему бы тебе не вести себя более спокойно?», «Зачем ты меня позоришь, вокруг же люди, а ты кричишь» и многое другое. В сознании Ады эти фразы были выскоблены острым ножом. Каждое такое высказывание ранило её, а привычные милые надутые губки только усугубляли ситуацию, что могло привести даже к ссорам. Поэтому Ада всегда «держала лицо» перед ним, она знала, что Глеб осудит её и выразит своё недовольство по поводу «неадекватного» поведения девушки. – Не говори, что ты обиделась. Тут я должен обижаться, между прочим, ты назвала моё лицо недовольной рожей. А кто по утрам красавиц? Ты же тоже не накрашенной просыпаешься, не принцесса из сказок, не лучше меня, – Глебу не удалось придумать ничего лучше, чем всю ответственность за её обиду свалить на неё саму. Это звучало грубо, и такие слова явно не вселяли уверенности и радости в девушку, хотя злости тоже не возникло. Его уловка сработала: Ада почувствовала вину, хотя внутри осознавала, что это глупая попытка манипуляции её эмоциями, ведь он всегда так поступал. Когда девушке становилось обидно, он старался привести контраргументы, убедительно настаивая, что ситуация была раздута именно ей, и что она виновата в итоге произошедшего. Ответа Глеб так и не получил, в воздухе повисла пауза, однако стук каблуков, который приближался к нему, ознаменовал, что он сможет сейчас получить ответную реакцию на его манипуляцию. Он ждал извинений, понимания о том, как тяжело ему было сейчас, как обидно, что она дала такую неприятную характеристику его лицу, однако, когда появился её образ, он понял, что Ада не оценила этого резкого высказывания. Выражение лицо девушки было безразличным, глаза были чуть прищурены, но взгляд не выражал интереса или удивления. Всё-таки он часто высказывался подобным образом, поэтому она не сильно была заинтересована продолжать разговор. – Я ушла. Приготовь себе на ужин что-нибудь сам. Мы заключили контракт с нашими новыми партнёрами, поэтому у нас будет что-то типа приветственной вечеринки. Я вернусь после полуночи, – голос Ады звучал безразлично, отличался монотонным тоном и отсутствием эмоциональной окраски. Она была похоже на голосового помощника, который зачитывал готовый ответ на запрос в поисковой строке. – И часто ты ходишь на такие меропри… – Пока, Глеб, – прервала его девушка. Она резко развернулась, а её образ быстро исчез из дверного проёма. Стало тихо. Тишина была весьма ощутимой и напряженной, что вызывало некий шок у молодого человека. Ещё пару минут Глеб сидел на кровати и пытался осознать то, что произошло сразу после его пробуждения. Не придя ни к какому умозаключению, парень зажмурил глаза, помотал головой в разные стороны и медленно встал. После таких привычных утренних ритуалов как умывание, чистка зубов, завтрак и так далее, он вышел на балкон и вытащил из кармана полупустую пачку сигарет Winston. Для Глеба курение было тем, что приносит ему удовольствие. Никотин вызывал у него сильный выброс дофамина и нейромедиатора, однако как бы это не было странно, Глеб курил только тогда, когда был один. Особенно не хотелось, чтобы его девушка узнала о этой его вредной привычке. Она отрицательно относилась к курению, так как у неё была невероятная нетерпимость к табачному дыму, поэтому показывать Аде то, что он курит очень не хотелось. Он понимал, насколько эта привычка вредна, поэтому чувствовал стыд за то, что был к ней так привязан и не мог от неё избавиться. В этом был весь Глеб. В его голове был образ идеального себя, которого он всегда хотел придерживаться. Он хотел, чтобы его видели тем, кем он на самом деле не являлся, пытался казаться тем, кем он никогда не был и, скорее всего, никогда не будет. Есть много причин этому: желание быть принятым в обществе, соответствовать ожиданиям этого общества и чувство собственной значимости в нём. Всё это было последствием его комплексов и неумением принимать любую критику. У него не было способности принимать себя, и именно поэтому Глеб пытался стать «лучшей» версией. Курение, естественно, не входило в его идеальный образ, поэтому он так трепетно скрывал это не только от окружающих людей, но и от своей второй половинки. Делая глубокие затяжки, Глеб медленно осматривал двор, вглядывался в каждое окно в доме напротив и в каждое лицо прохожего. Это была визуальная какофония суетливого города, который наполнен энергией и динамикой. Сам город напоминал пульсирующий организм, который бился в энергии вечного двигателя и нескончаемой активности. Но для Глеба это была симфония противоречий. Тишина разбивалась от грохота толпы и машины, но не смотря на обилие людей в суетливом городе он был одиноким и потерянным человеком, непонятым и не принятым. Почему так? Самый яркий пример его отрицания обществом – это его работа. Каждое утро он встаёт, долго всматривается в пустоту, не чувствуя никакой бодрости, а лишь ощущение тяжелого камня на груди. Каждое утро просто не способно приносить бодрость, ведь надо идти на работу, а так не хочется. Но это не из-за лени, нет, это что-то более глубокое, некая мутная безысходность. Глеб не помнит, когда в последний раз испытывал энтузиазм на работе, а каждый день – это ещё одна ступенька вниз по лестнице его внутреннего разочарования. Глеб работал в крупной консалтинговой компании региональным менеджером. Его компания предлагала услуги в области постановки и авторизации управленческого и бухгалтерского учёта. Большинство бы посчитала это скучной и канцелярской должностью, но когда-то давно Глеб с удовольствием ходил на работу, а его деятельность приносила ему удовольствия. Присутствовал дух соперничества, было куча амбиций и желания покорять очередные вершины, однако однажды он проиграл карьерную гонку, тому кого сейчас ненавидит больше всего на свете. Это Виктор Геннадиевич, когда-то просто Витя – та самая недовольная рожа, о которой Глеб говорил с Адой. Раньше они работали вместе, были весьма близкими коллегами, которые ходили в бар по пятницам, но, когда появилась пикантная руководящая должность, от старой дружбы осталось лишь разочарование от безумной «проф-гонки», где каждый мериться «длинной» своих профессиональных возможностей. У Глеба отличные навыки, хороший опыт работы, есть потенциал, но молодой человек не ощущает у компании потребность в его деятельности. Его идеи остаются незамеченными, его предложения игнорируются, а чувство, что работа – это место, где он может расти и развиваться, полностью отсутствует. Любой бы посоветовал ему уйти с такой «нелюбимо работы», найти место лучше, но по своей сути Глеб был трусом, который боялся что-то менять в своей жизни. Это лишняя суета, стресс, переживая о том, что может что-то не получится, страх того, что и в другом месте нет призвания для него. Ему приходится только надеется, что однажды всё изменится. В мыслях пробегают картинки, как его «начальника-недовольную рожу» сбивает КАМАЗ, как он засыпает в ванне и уходит под воду, как на него неожиданно падает пианино, а потом сам вице-президент компании бежит к нему и падает на колени с просьбами принять его искренние извинения и принять должность ведущего исполнительного менеджера. В его мечтах он представляет, как блестяще выполняет свои обязанности, а все вокруг ему аплодируют и говорят о том, что лучше руководителя никогда в компании не было и не будет. Но это лишь его извращенные мечты. Глеб понимает, что ему нужно что-то менять в своей жизни, но страх перед неизвестностью парализует его. Потушив окурок сигареты, с тяжелым вздохом он поднимает голову и смотрит на небо. Это не то огненное небо, которое он видит во снах, это полотно, сотканное из меланхолии. Оно имеет цвет дымчатого жемчуга, словно на него набросили тонкую вуаль из тумана. Это небо можно было назвать аллегорией, которая отражает внутренний мир нашего героя. Пора выдвигаться. Движения в теле Глеба были медленными и неуклюжими. Одевая куртку, он словно совершает некий ритуал, который не вызывает ни радости, ни энтузиазма. Глеб знает, что никакого КАМАЗА по пути на работу Виктор Геннадиевич не встретит, что вице-президент не упадёт на колени, его ждёт очередной рабочий день, полный разочарований и чувства, что его вклад не важен. Выходя из дома, Глеб оставляет после себя лишь ощущение горечи и тщетности. Он не бежит на работу, как многие в этом городе, он тащится туда словно на каторгу. Здание самого офиса было весьма громадным. Это была не просто коробка из бетона, кирпича и стекла, это вертикальная империя, в которой кипит жизнь. Повсюду слышны телефонные звонки, разговоры людей, работа компьютеров и принтеров. Это здание возвышалось над окружающим пейзажем как символ капитализма, который движет миром, пораждая как величайшие достижения, так и глубочайшие неравенства. Представьте себе бесконечный базар, где каждый стремиться продать свой товар, будь то реальная вещь, услуга или даже идея. Здесь веет духом конкуренции, где каждый менеджер, консультант и даже клиент бороться за своё существование и процветание. Вот что представляло из себя это здание. Офис Глеба находился на тринадцатом этаже. Когда-то давно он вычитал странную статью в журнале будто число 13 – это проклятое число. Глеб даже шутил по этому поводу якобы именно из-за этажа №13 у него на работе ничего и не клеиться. Это чёртова дюжина, которое перекрывает «хорошее» число 12. Ведь у Иисуса было 12 апостолов, а 13 нарушает святую энергетику этого числа, поэтому многие связывают 13 с нечистой силой. Ха! Как будто это действительно имело смысл. Дело в том, что проблемы Глеба не были связаны с его несчастливой судьбой и тем более не с цифрой 13. Все беды, которые случились с ним, произошли именно из-за него же. Вот взять даже ту историю с карьерной гонкой между ним и Виктором. Это была по-настоящему здоровая конкуренция, демонстрация способностей и борьба за внимание вышестоящих двух лучших сотрудников, однако не стоит забывать о трусости Глеба. В этой карьерной войне Глеб и Виктор выбрали совершенно разные стратегии. В то время как Виктор полагался на свой профессионализм и трудолюбие, Глеб плёл настоящие интриги вокруг коллеги. Несмотря на то, что Виктор был близким другом нашего главного героя, он не брезговал распространять грязные слухи о нём и его ошибках. Глеб часто приписывал себе его идеи и всевозможными способами создавал впечатление того, что именно он достоин руководящей должность. Но мир не состоит из глупых людей. Глеб был высокомерным человеком, который принижал чужие заслуги и пренебрегал отношением людей. Он отталкивал от себя окружающих, вызывал чувство раздражения и неприязни. Высшей точкой была кража личных данных клиентов Виктора, и череда звонков, где Глеб рассказывал о том, что их ведущий менеджер некомпетентен и весьма безответственен. Он предлагал оформить заявку на смену ведущего менеджера, чтобы увеличить свою клиентскую базу и показать руководству, что только такой менеджер как он сможет осилить большое количество клиентов. Когда о ситуации прознали директора компании был большой скандал, который мог закончиться увольнением Глеба. Но как бы он не наговаривал на несчастливые числа, ему довольно повезло. Он не потерял работу, даже не получил понижение. Руководство компании выписало ему небольшой штраф и выговор в личное дело. По сравнению с тем, что он сделал, наказание было весьма щадящим, но репутация Глеба была подорвана. От сюда и постоянные ссоры с новым начальником, пренебрежение коллег и полное отсутствие связей с коллегами. Он был пустым пятном, невидимкой среди сотрудников. Все знали о его поступках, о том, что он сделал и как высказывался за спиной бывшего друга. Как бы сильно Глеб не хотел стать идеальной версией себя, той версией, которую он придумал сам, он никогда не достигнет этого идеала. Будет безжизненной куклой, которой так и хочется потешить своё эго. В глазах окружающих Глеб – это образ самодовольного нарцисса. Это актёр на большой сцене жизни, который пытается играть значимую роль. Он хочет быть в центре внимания, хочет быть громче всех, он жаждет аплодисментов и восхищений. Глеб как зеркало, которое отражает само себя – нет мнения других, есть только истинный собственный голос. Люди вокруг нужны только для подтверждения своего превосходства, но он никогда не почувствует себя по-настоящему счастливым. Он зациклен на себе, есть только он и его мир. Мир с пляжем у моря, мир с высоким островом, мир, где всегда закат. Там больше никого нет, только он. Время 8:55. Глеб успел прийти в офис до начала рабочего дня. Если бы не Ада, то через несколько минут ему бы пришлось стоять в кабинете Виктора Геннадьевича и выслушать очередные претензии по поводу его несерьезного и безответственного отношения к работе. «Нет случайностей, Глеб, если ты опаздываешь, значит ты не эффективно распоряжаешься своим временем, прошу быть серьезней»: такие аргументы использовал строгий начальник. Он не был плохим руководителем, который ругал бы своих подчинённых за каждый промах. Да, он был строг, но весьма справедлив. Виктор умел высказываться чётко, строго, но по-своему дружелюбно. Его строгая манера общения – это не проявление жестокости, а требование профессионализма. Он настоящий педант, но имеет весьма справедливое сердцем. Люди – не винтике в большой машине, а личности со слабыми и сильными сторонами. Это то, как Виктор Геннадиевич относился к своей работе и какой стиль руководства выбирал, именно поэтому его суровость – это не беспринципная жестокость, это инструмент, необходимый для поддержания порядка. Сам Глеб был неплохим сотрудником, он много знал и умел, мог выкрутиться из любой ситуации. Какой бы конфликт не возник, какое бы недопонимание не было – он знал, что и как надо делать. Знал на что надо обращать внимание, как представить проект, чтобы его купили, знал, как нужно доносить информацию. Однако после сокрушительного поражения Глеб уже не был так заинтересован в достижении новых успехов. Разочарования от проигрыша полностью отбило любое желание следовать правилам, мотивацию и любую заинтересованность в профессиональных задачах, и Виктор обратил на это внимание. Если вы думаете, что за подлые поступки Глеба во время карьерной гонки Виктор держит обиду на старого друга, то вы ошибаетесь. Он был с ним также строг, как и остальными. Да, претензий у его было много к Глебу, больше, чем к остальным, но не беспочвенно. Виктор Геннадьевич понимал как Глеб важен как профессиональная единица, поэтому именно он был тем, кто настоял на том, что нашего героя не увольняли с работы. «Мы все совершаем ошибки, по итогу ничего плохого не произошло, мы не потеряли клиентов, наша репутация не пострадала, поэтому я считаю, что тебе нужен шанс. Ты сможешь ещё много дать этой компании»: эти слова должны были дать понять Глебу, что тот не держит на него обиду, что он верит в него и считает, что парень еще многого сможет добиться. Для Глеба эти слова прозвучали как насмешка, унижением его достоинства. Оказавшись в офисе, Глеб не слышал ни одного приветствия от своих коллег. Его избегали, пренебрегали им, а каждый рабочий день начинался с косых взглядов его коллег. Попытавшись начать разговор, его игнорировали. Иногда это могло привести даже к негативной реакции. – Марина, здравствуй, отправь мне на почту новые заявки, пожалуйста, я их обработаю, – обратился Глеб к своей коллеге. Это была молодая девушка лет 25, с пухлыми щечками, милым румянцем и круглым лицом, которое подчеркивало ее миловидность и невинность. У неё была короткая стрижка, в причёске чувствовалось легкая небрежность несмотря на то, что волосы были аккуратно уложены. Сама же девушка относилась к нему с пренебрежением и даже некое отвращение к Глебу. Она никогда не смотрела ему в глаза, скрещивала руки, создавая между ними некий барьер, а в ходе бесед её тон становился холодным, а фразы звучали снисходительно, подчёркивая её неприязнь. Даже сейчас Марина не ответила ему. Не отводя взгляда от экрана монитора, она кивнула, но при этом скорчила недовольную гримасу. Она подняла брови, широко раскрыла глаза, сморщила нос и крепко сжала губы. В целом её выражение лица передавало глубинное неудовольствие и ужасную неприязнь. Она не пыталась скрыть своих эмоций, но Глеба это мало волновало. Он привык, что Марина каждый день кривила перед ним лицо, но по итогу всегда делала, что он просил. Она просто не могла ему отказать. Какое бы отношение у неё к нему не было, профессиональные задачи выполнять надо было. У Виктора Геннадьевича была любимая фраза: «Плохому отношению и работе не место в одном месте». Глеб её часто цитировал, так как именно отношение начальника к работе было его спасением. Он мог существовать в коллективе, выполнять свою работу и получать помощь в решении некоторых профессиональных задачах. Стоит сказать, что сам Виктор Геннадьевич с проблемой «дедовщины» по отношению к Глебу неоднократно боролся и борется до сих пор. Часто сотрудники получали выговор от начальника, когда тот замечал пренебрежительно отношение к своему коллеге, он старался формировать группы или пары с Глебом для решения некоторых вопросов, чтобы объединить и сформировать дружеские связи горе-сотрудника с другими подчинёнными, но все его попытки были тщетны. Все знали, что сделал Глеб, все осуждали его и считали жалким. Сам же Глеб тоже неохотно шёл на контакт с коллегами, он даже не пытался решить проблему с его изоляцией от рабочей группы. Он знал, что о нём думают, как к нему относятся и что шепчут за его спиной, но он не злился. Поставив на кон все свои амбиции, он стыдился того, что проиграл, поэтому огородился от всех, навлёк на себя такое наказание. Он был дьяволом для себя самого, и в этом кошмаре он был одновременно мучителем и жертвой. Работал в поте лица, хотя ментально это давалось ему с огромным трудом. Он погружался в задачи с невероятной самоотдачей, словно искал способ исправить свои ошибки. Он полагал, что труд – это единственное, что может вытащить его из этого болота. Время бежало неумолимо быстро, минута за минутой, час за часом, бумажка за бумажкой, звонок за звонком. Это была монотонная непрерывная работа, которая уносила Глеба далеко в его сознание. Он был погружён в мысли о договорах, новых сделках, о прибыли, о маржинальности, всё его сознание было полностью занято решением задач и анализом информации. Разговоры коллег вокруг, горький, но в то же время и приятный запах кофе с кухни, звуки принтера, гул машин за окном – ничего не могло помешать ему. Такое состояние можно называть настоящим потоком мыслей. Зайдя в эту реку, уже невозможно просто так выплыть из неё, течение уносило всё дальше и дальше, внешний мир уже не казался таким реальным, а его работа будто бы вела в глубины сознания, где виднелся желанный берег у моря. Тот берег, который он видел во снах. Глеб уходил от всей суеты вокруг, топя себя в бумажках, но вдруг внезапная фраза полностью осушила его могучую реку из мыслей. – Эм… Здравствуйте! Вы Глеб, верно? – из потока мыслей мужчину выдернул внезапный голос. Перед ним стоял молодой парень. На вид ему было лет 20, не больше. Он стоял в белой рубашке с неуклюже завязанным галстуком, на брюках виднелись неровные складки и заломы. Волосы были огненно-рыжего цвета, а сама причёска молодого парня была слегка растрепана, что создавало впечатление будто бы он только что проснулся. На лице виднелись милые веснушки, а в глазах отражался светло-серый оттенок. Самое интересное то, что его глаза очень контрастировали с тем, как он выглядел. На первый взгляд он выглядел неуклюжим молодым человеком, но его глаза говорили о интеллекте, спокойствии и внутренней уверенности. – Кто ты и что тебе нужно? – холодно спросил Глеб. – Меня зовут Артур. Я новый стажёр. Приятно познакомиться! – И что тебе нужно? Глеб был всё так же холоден. Он искренне не понимал зачем подошёл этот парень к нему и что хотел. Поприветствовать нового коллегу? Нет, чушь! Где-то есть подвох, и подвох был. Из-за спины появился грозный образ начальника – это был Виктор Геннадьевич. Ему явно не понравился холодный тон Глеба, но он не стал акцентировать на этом внимание. Он прищурил глаза и начал говорить: – Глеб, это наш новый кадр, у меня большие надежды на этого парня. Я хочу, чтобы ты взялся его учить. В воздухе повисла тишина. Учить? В голове Глеба это прозвучало так нелепо, что казалось, что начальник стоит перед ним на сцене с микрофоном и пытается практиковать стендап. Глеб был достаточно эрудированным и опытным профессионалом, но учителем… Роль учителя подходила Глебу также как бальный костюм пауэрлифтеру. – Вы, наверное, пошутили, да? – недоумевал Глеб. Он просто не мог поверить в услышанное. – Нет, что ты. Я считаю, что ты достаточно высококвалифицированный сотрудник, который сможет предать свой драгоценный опыт таким новичкам как Артур. Думаю, никто из твоих коллег не может похвастаться таким багажом знаний и опыта, который у тебя есть. Здесь начальник был прав. Несмотря на чёрствый характер и отстранённость от остальных, Глеб был потрясающим профессионалом. Все вокруг это понимали, но никто не мог представить как должен пойти процесс обучения. Марина, сидевшая рядом с Глебом, разинула рот и широко раскрыла глаза. Она выглядела так, будто бы её начальник не поручение Глебу давал, а левитировал прямо здесь и сейчас. Она с ужасом прокручивала картинки, как Глеб в образе жестокого душегуба мучает бедного молодого парня. Остальные сотрудники тоже не могли остаться безразличными к тому, что сейчас происходит. Многие из коллег перешёптывались. Конечно, многие в офисе преувеличивали и, откровенно говоря, начали уже придумывать разные сплетни. «Новичка сживёт не только с офиса, но и с этого света»: кто-то шептал в толпе. В ответ можно было услышать тихое хихиканье, а кто-то в дали даже ахнул, услышав это, но вот кому действительно было не до смеха – это Артур. Люди вокруг шушукались, была явно очень тяжелая атмосфера. Именно сейчас Артур понял в каком положении оказался, точнее с ужасом начал представлять. – Вы как-то оба напряглись, – пытался разрядить обстановку Виктор Геннадьевич, – Артур, ты можешь не волноваться, Глеб отличный специалист, он сможет многому тебя научить. Уверен, что в некоторых вопросах Глеб будет даже более квалифицированным сотрудником, чем, например, я. Сам же Глеб сидел тихо. Он слегка нахмурил брови и пристально сверлил начальника взглядом. Он как бы мысленно с ним разговаривал: «Зачем ты это делаешь?», «Прошу, оставь меня в покое!», «Мне не нужен такой геморрой». Он повторял эти фразу в голове раз за разом в надежде, что Виктор Геннадьевич поймёт его, услышит, прочитает жесты, заметит его недовольство в глазах и скажет, что перепутал и что вообще он другого наставника хотел дать этому молодому парню. Но вместо желанных слов, Глеб получил лишь натянутую улыбку начальника. Её нельзя было назвать дружелюбной, нет, она скорее несла в себе некий претензионный характер. А Виктор Геннадьевич всё продолжал смотреть, но чем больше времени проходило, тем ниже он опускал голову и выше поднимал свои брови. Его неловкая улыбка становилась всё шире и шире, на лице уже начал проявляться оскал. Больше ждать нельзя! Надо что-то ответить. – У меня много работы… – невнятно пробормотал Глеб. Он надеялся, что большое количество задач, которое он выполняет, сможет стать его уважительной причиной, но начальник не сдавался. – Ничего, Артур как раз сможет помочь тебе в выполнении несложных поручений. Если совсем туго будет идти процесс, только скажи, я заберу часть твоих обязанностей на время обучения. Главное, чтобы вам было комфортно. – Ха… – Глебу стало немного смешно от того, что начальник использовал слово «комфорт». О каком комфорте могло идти речь, когда одинокому социопату с чувством никчемности и жалости к себе подсаживают «пиявку», которая будет каждый пять минут будет задавать глупые и элементарные вопросы? Конечно, глупыми и элементарными они будут казаться только Глебу. – Могу ли я поговорить с вами на едине, Виктор Геннадьевич? Глеб не стал дожидаться ответа от начальника. Он просто встал и пошёл в сторону его кабинета. Виктор Геннадьевич провожал Глеба взглядом вплоть до того момента, пока его подчиненный не дошёл к кабинету. Наш герой обернулся, достигнув двери, многозадачно посмотрел, отрыл двери и жестом руки пригласил начальника в его же кабинет. Виктор Геннадьевич глубоко вздохнул, но всё-таки согласился на этот разговор. Только стоило дверям закрыться с другой стороны, по всему офису промчался гул голосов. Каждый посчитал важным сказать что-то – удивиться, испугаться, поделиться каким-то мнением и так далее. Артур же продолжать стоять по стойке смирно у стола Глеба, весь бледный, потный и слегка напуганный. – Не повезло тебе, парень, – тихо произнесла Марина, – Если тебе понадобиться какая-либо помощь, обращайся, мы все постараемся тебе помочь если что. С учителем тебе явно не повезло. В кабинете Виктора Геннадьевича в это время было тихо. Они оба молчали и пытались собраться с мыслями. Они перебирали аргументы, подготавливали фронта для обороны, готовились к жёстким дебатам. Каждый был настроен серьезно и каждый хотел доказать свою правоту, но у Глеба была не много шансов. Всё-таки он всего лишь офисный сотрудник, подчиненный своего начальника, но надежда всё же в нём не угасала. – Я понимаю для чего ты это делаешь, Витя, – первым начал Глеб, – Но мне это не нужно, понимаешь? Тебя не устраивает моя работа? Хочешь усложнить мне жизнь? –  Ты же знаешь, что нет, всё как раз наоборот. Ты всё дальше от коллектива, существуешь сам по себе, тебе необходимо общение с коллегами, новые стажёры тебе в этом помогут. Тем более я действительно считаю тебя отличным профессионалом, который может поделиться.. – …бесценным опытом работы. Да, да! Ты уже тысячу раз об этом говорил, – прервал начальника Глеб. Сейчас в кабинете стоял не начальник со своим сотрудником, а пару старых друзей, которые когда-то давно каждую пятницу собирались в баре, чтобы поиграть в бильярд, посмотреть футбол или просто поболтать по душам. Какую бы «недовольную рожу» не видел в своем начальнике Глеб, он был всё тем же Витей, с которым можно поболтать без формальностей наедине. Именно поэтому он избегал уважительной формы «Виктор Геннадьевич», мог перебить начальника, а сам Витя был не против этого. Всё-таки он считал его своим старым другой, который когда-то давно оступился. Он был уверен, что Глеб жалел о случившемся, и знал, что он сам себя за это наказывает. – Пойми, ты как живой труп в офисе. Я беспокоюсь не только о тебе. Атмосфера среди других сотрудников не очень, понимаешь? – Если ты беспокоишься, что меня кто-то обижает, то ты ошибаешься. Мне просто не интересно чужое внимание. Я хочу спокойно сидеть и выполнять свою работу. Никакие стажёры мне нужны, чтобы наладить контакт с коллегами. У меня всё хорошо с коммуникацией. Мне не нужны твоя навязанная забота. – Действительно? –поинтересовался Витя. – Да. Витя ему не верил. Раньше Глеб был весьма общительным и самоуверенным парнем. Он громко смеялся, много жестикулировал и постоянно с кем-то вёл беседы. В обеденное время мог даже флиртовать с молодыми девушками в офисе несмотря на то, что у него были отношения с Адой. Борьба за место начальника уничтожила его, сделала из жизнерадостного парня безжизненную тень уныния, которая огородилась монитором от всего общества. Как старого друга Витю беспокоило состояние Глеба, и он искренне хотел его вытащить из этого состояния, но все его попытки были тщетны. – Я понимаю, это тяжело, но ты нужен мне, нужен тот Глеб, которого я знаю давно. Ты должен прийти в себя и как твой друг, я не отступлю, а как твой начальник, не дам ещё больше отдалиться тебе от коллектива. Моё решение тебе не изменить. Ты возьмешь этого стажера и подготовишь для меня отличную кадровую единицу, а в процессе я надеюсь, что он сможет стать тебе хорошим другом. – Тебе не кажется это слегка эгоистичным? Это уже какое-то самоуправство! – Ничего не хочу слышать, – перед Глебом стоял уже не Витя, это был его начальник Виктор Геннадьевич. Разговор продолжать было бесполезно, и Глеб это понимал. Из-за этого внутри ощущалось что-то тяжёлое, как будто камень застрял в груди. Глаза, полные недоумения, бегали по всему кабинету, мозг пытался до последнего придумать аргумент, который сможет его вытащить из этого положения, а вокруг как грозовые тучи летали мысли «как же так?», «что же делать?», «как быть?». Чувства Глеба нельзя было описать как досаду, злость или разочарование. Это был настоящий животных страх – страх снова оступиться, наступить на те же грабли и снова быть раскритикованным. Но идти надо было, выбора нет. Как бы сильно Глеб этого не хотел, у него не было сил, смелости и характера оспорить свою точку зрения, он должен был принять ситуацию такой, какая она есть, и сделать то, что от него просят. Вместо каких-либо слов Глеб глубоко вдохнул, вышел из кабинета и встал напротив своего стола. Рядом с рабочим местом героя продолжал стоять Артур по стойке смирно. Он тоже ничего не говорил, не двигался, просто смотрел вдаль, а по его лицу текли капельки пота. – Иди на этаж выше, там сидят наши тех. специалисты. Скажи, что ты новый стажёр и что я тебя отправил к ним для создания доступов в нашу систему. Понял? – Глеб кинул на новичка взгляд, а показал пальцем куда ему нужно идти. – Есть! Артур не стал ничего спрашивать, развернулся после секундного раздумья и чуть ли не побежал в сторону, в которую показал ему Глеб. Сам молодой человек сел за своё рабочее место, схватился обеими руками за голову и начал размышлять. «Надо рассказать о продуктах компании, проверить аналитические данные парня, познакомить с внутренней система…»: перечень задач пролетали в мыслях с невероятной скоростью. За секунды он выстраивал целую цепочку из действий, которые ему необходимо сделать, все знания всплывали в сознании как тонны дохлой рыбы в огромном океане, и где-то в глубине вертелся маленький червячок, который пытался придумать план того, как избавиться от стажёра. – Глеб? – внезапно из раздумий его вырвал голос Марины, – Я распечатала все инструкции, думаю они могут вам понадобиться. Он смотрел на неё с удивлением. Марина протягивала ему толстую папку с распечатанными инструкциями. Пока он строил планы обучения, его добрая коллега успела распечатать все файлы и сшить в общую большую папку. – Это мне? – Глеб не мог поверить в увиденное. – Да, разве вам это не нужно? Конечно, Марину преследовали исключительно благие намеренья, да они были направлены не совсем на Глеба, а скорее на Артура, но она надеялась получить хотя бы какую-то благодарность за протянутую руку помощи. Сам же Глеб уставился на Марину и будто бы оцепенел. Любой дружеский жест казался подвохом. Марина аккуратно убрала прядь с лица за ухо и нежно улыбнулась, показывая свои добрые намеренья. Она аккуратно положила папку на стол Глеба и продолжила: – Если потребуется моя помощь, вы скажите, ладно? Я буду рада помочь… – Ты думаешь я совсем ни на что не способен что ли? –  резко прервал её Глеб, – Я не просил тебя об этом, потому что в состоянии сам всё сделать. Мне не нужны чьи-то одолжения и помощь. Я эту инструкцию собственными руками писал, а ты мне её даёшь, чтобы я всё сам прочитал и вспомнил что ли? Я по твоему тупой? Добродушный жест Марины обрубила резкая и жёсткая фраза Глеба. Он не умел принимать помощь и, конечно же, не верно истолковал смысл этого жеста. Скорее он даже не хотел его верно толковать. Поверить в то, что такой как он может получить какое-то добро от окружающих, Глеб не мог.  Везде был скрытый помысел. Здесь, например, наш герой был уверен, что эти инструкции предназначались не для Артура, а для самого Глеба. Он искренне верил в то, что люди вокруг видят в нём глупца, который постоянно допускает ошибки. От этого к горлу подступил ком, глаза Глеба будто потемневшая бездна устремились на Марину. Этот взгляд вызывал тревогу, замирание в сердца груди, заставляя чувствовать девушку себя неуютно. – Пошла к чёрту, никчёмная идиотка… – сквозь сжатые челюсти из рта Глеба посыпались оскорбления, которые пугали и резали сильнее любого ножа. Глеб отвернулся, включил монитор и долго что-то печатал. Клацанье клавиш было слышно по всему офису, никто ничего не говорил и не делал, все лишь смотрели на него, оцепенев от услышанного. Однако шли минуты, люди вновь начинали заниматься своими основными задачами. По возращению Артура Глеб посадил его возле себя, вручил распечатанную Мариной папку и велел читать. Так прошёл весь оставшийся рабочий день. Когда стрелка на часах достигла 6 часов, он выключил монитор, сообщил Артуру заканчивать и ушёл первым. Шёл домой Глеб словно пьяный. Его сознание окутывал легкий туман, который искажал реальность. Мысли проносились, меняясь с каждой минутой, а тело казалось ватным, пульс ощутимо стучал в венах. Он даже не заметил, как вернулся домой, и, уже лежа на кровати, у него перед глазами возник закат, окончательно уносящий его из реальности в океан хаотичных размышлений. Он ощущал как вода окутывала его, словно мягкая пелена, а бездна утягивает всё глубже . Каждый вдох становился все более глубоким, а звуки искажались и превращались в мягкие вибрации. Сердцебиение создавало ритм океанскими волнам, а мысли теряли форму, как отражение на воде. Здесь царила тишина. Мелкие пузырьки поднимались к поверхности, унося с собой все тревоги и заботы. Открыв глаза, Глеб видел, как солнечные лучи проникали сквозь толщу воды. Они спускались будто золотые стрелы, пронзая густую синь и создавая волшебную игру света. Каждый лучик казался живым, но чем глубже Глеб спускался под воду, тем тоньше они становились. Было ощущение, что сам океан бережно хранил этот свет, позволяя ему сиять только в определенных местах, создавая мифический, почти волшебный эффект. Стоило Глебу моргнуть, он уже стоял на знакомом берег, а вдали всё так же виднелся загадочный остров. Здесь можно было расслабиться и забыть о проблемах, но что-то всё-таки было не так. Посмотрев в сторону, парень увидел свойственное для этого места картину – он увидел девушку. Она стояла вдали от него на том же пляже, у воды. Лица не было видно, но у неё была утончённая тонкая талия, короткие черные волосы, которые развивались на ветру, а из одежды на ней было лёгкое белое платье. Она кружилась вокруг себя, будто бы танцевала, Глеб слышал её смех, а вокруг неё бегала большая пушистая собака. Хоть картина и выглядела необычно для мира Глеба, она была достаточно приятна герою. Интерес завладел им и уже через мгновение он устремился в сторону загадочной девицы. Чем ближе он подходил, тем четче видел на сколько была прекрасная юная леди – она излучала обаяние и легкость, оставляя за собой шлейф тепла и даже некого вдохновения. На лице Глеба расплылась улыбка, зрелище было успокаивающим, а шум моря усиливал атмосферу рая вокруг. Но вместе с образом девушки становился четче и образ собаки, но чем ближе Глеб подходил, тем больше понимал, что тут что-то не так. Тело и форма собаки начали расплываться, а её морда приняла человеческий вид. Шерсть постепенно сменяла текстуру, делаясь более прозрачной. Медленно существо с четверенек вставало на две ноги и уже пялилось на Глеба. У этого существа не было лица, виднелись только два белых глаза. В них не было зрачков, просто белая пустота – две глубокие дыры, в которые невозможно было посмотреть без страха. Глеб оцепенел. Существо не двигалось, но казалось, что в любой момент может сорваться с места и побежать в сторону героя. Девушка продолжала бегать вокруг монстра и громко смеяться. Её лица до сих пор не было видно, но заметив, что существо куда-то внимательно пялиться, она проследило за его взглядом и увидела Глеба. Смех становился всё громче, девушка махала нашему герою руками и будто бы звала к себе. Сердце в груди Глеба громко стучало, будто предчувствуя О П А С Н О С Т Ь. Кожа покрылась мурашками, руки тряслись. Он затаил дыхание, прислушиваясь к окружающему миру. Звук волн уже не было слышно, не было шума ветра, герой находился будто бы в каком-то вакууме. Глеб боялся даже моргнуть, чтобы ни на секунду не выпускать чудище из виду. Ему было ясно, что нужно срочно убегать. Когда девушка начала движение в сторону Глеба, монстр также сделал шаг вперед. Это было сигналом. Глеб резко сжался на одном месте и, закручивая своё тело вокруг воображаемой оси, почувствовал, как мир вокруг него стал понемногу меняться. Его ноги в движении скрестились. Глеб немного припав к земле, прижал руки к груди. Глеб был уже готов бежать в обратном направлении от неизвестных двух фигур, однако стоило ему развернуться, на против него уже стояла та девушка в белом платье. Её лицо наконец-то можно было разглядеть. Перед нашим героем стояла не страшная, изуродованная фигура, как он уже себе навоображал, а девушка прекрасная будто фарфоровая кукла. У неё были большие черные глаза, густые ресницы и пухлые красивые губы. Она слегка улыбалась. Кожа девушки сияла, отражая лучи солнца, мягко контрастируя с тёмными волосами. У неё была прекрасная аура, но успокоить Глеба она не могла. Он испытывал ужас, ведь знал, что где-то позади него была тёмная страшная фигура монстра. Глеб уже хотел оттолкнуть девушку, чтобы наконец рвануть прочь от этого места, но на его плечи опустилось что-то тяжелое и холодное. Он увидел на себе худые черный руки. Длинные пальцы были похожи на засохшие ветки. Они напоминали когти огромного хищника. Они двигались, сжимая плечи Глеба всё сильнее, и каждое движение провоцировало хруст суставов. Было ощущение, что эти руки в любой момент разорвать тебя. В этом мрачном образе была заключена не только физическая угроза, но и чувствовалась знакомая тьма. Глеб чувствовал, что всё мерзкое в нём будто ожило и бурлило где-то в животе. Воздух вокруг становился всё тяжелее, а позади чувствовалось дыхание этой твари. Волосы на затылке Глеба поднимались от страха, создавая целую волну из мурашек по всему телу. Девушка напротив него подняла свою правую руку и указала пальцем в сторону моря. Глеб медленно перевёл взгляд на морской пейзаж и обомлел. Погода вокруг поменялась. Манящий закат превратился в настоящий шторм – небо заволокло чёрными облаками, словно гигантским ковром, ветер ревел, как голодный зверь, а на море образовались волны, которые вымывались высоко к почерневшему небу. В унисон с этим хаусом гремел гром, звучащий, как ритм древней ужасающей симфонии. Самым необычным и пугающим казался зелёный яркий луч на горизонте. Он становился всё ярче и ярче пока не ослепил Глеба. Перед тем как полностью исчезнуть Глеб увидел, как девушка пыталась ему что-то сказать, но он уже её не слышал. В комнате было темно, когда Глеб резко открыл свои глаза. Сердце колотилось так быстро, что казалось будто бы оно сейчас вырвется наружу. Он был весь мокрый – лоб блестел от пота, а его волосы прилипли к телу. Дыхание вырывалось невпопад. Он смог сбежать от натиска жутких чёрных рук. Широкие плечи будто ужались, и он, поднявшись на локтях, кидал испуганные взгляды по углам. Тишина была давящей, а капли от пота, стекали по его спине и вызывали мурашки. Глеб еще не отошёл от кошмаров, и каждая тень в комнате казалась угрозой. Он чувствовал, как холод пронизывает его тело, и с трудом пытался отвести мысли от видений, что преследовали его только что во сне. Страх и недоумение переплелись, заставляя его с трудом осознавать, где он находится, и что теперь всё позади. Сон был настолько реальным, что его легко можно было спутать с действительность. Глеба испугал резкие щелчки, донёсшиеся из коридора. Это был звук ключей, совершающие три оборота в замке. Было слышно, как открылась дверь и в квартиру кто-то вошёл. Это была Ада. Она аккуратно сняла обувь и стараясь не шуметь на цыпочках пошла по коридору. Проходя мимо спальни, Ада увидела Глеба, который с ужасом всматривался в проход. Она обратила внимание на его напуганный вид и заволновалась: – Глеб, всё хорошо? Я тебя разбудила? Думала ты спишь. Глеб не мог ответить ей, шок ещё не покинул его. – Малыш, что с тобой? Ты выглядишь так, будто бы чудище какое-то увидел, – Ада снова попыталась узнать у него, что же Глеба так напугало. От слова «чудище» юношу передернуло и по всему тело прошёл холодок. – Мне приснился плохой сон, – медленно ответил Глеб. – Ох, малыш… Ты весь бледный… – стоило Аде подойти ближе, Глеб резким движением отпрыгнул от неё назад. Это был всего лишь сон, но он посеял страх в его душе. Словно острые когти, страх держит в плену, заставляя сомневаться во всем, что он видит. Вдруг из-за спины Ады покажется это чёрное нечто? Сработали рефлексы выживания, поэтому Глеб не мог принять успокаивающие объятья девушки, ведь ощущения были настолько реальными, что на его шее до сих пор чувствовал отголоски холодного дыхания зверя. – Со мной всё нормально, – пробормотал парень и быстро словно молния вскочил с кровати и побежал в ванную. В отражении зеркала, которое висело над раковиной, Глеб увидел две глубокие впадины вместо глаз, полные усталости. Глеб выглядел плохо, так будто бы не спал несколько дней и ночей, весь мокрый от пота и дрожащий от страха. Чувствовал он себя не лучше – как маленький котёнок, которого запихали в мешок и выбросили в реку. Пляж превратился в место страха. То место уже не было желанным и создавалось ощущение, что в мире уже нет уголка, где бы Глеб мог спрятаться и почувствовать умиротворение. Что это за зеленая вспышка? Это предупреждение? От куда в его месте силы взялись эти две фигуры? Сам Глеб не мог дать ответ на эти вопросы. Прокрутив одну из ручек крана, Глеб подставил голову под струю холодной воды, которая могла хотя бы немного успокоить его. Теперь разум немного прояснился, он мог рационально мыслить. Это был лишь сон, пусть настолько реальный, но только сон. В реальном мире нет загадочной девушки, за которой плетется ужасающая черная фигура. Правда же? Приняв холодный душ, Глеб вышел из ванной и сразу же направился на балкон. Ада подошла аккуратно, медленно положила свою тонкую руку на его плечо и спросила: – Дорогой, всё хорошо? Когда рука Ады коснулась Глеба, по всему телу его пробежали мурашки. Ощущения были совершенно другими, но они всё равно откликались в сердце. От чего-то Глеб не чувствовал тепло нежных прикосновений Ады, только раздражение и даже некое омерзение. – Да, всё правда нормально, просто сон был очень правдоподобным. Я не сразу проснулся и немного напугался. Объяснения Глеба были больше похожи на оправдания. Он не хотел об этом говорить, не хотел обсуждать, хотел просто забыть. Ада это чувствовала, поэтому больше не стала ничего спрашивать. Прислонившись к молодому человека, она попыталась его поддержать, дать понять, что рядом и всегда готова помочь. Её движения были аккуратными и нежными, но даже несмотря на это она видела, что они не вызывают никакого отклика, поэтому быстро сдалась. – В таком случае я пойду спать первой. Если захочешь поговорить, ты знаешь где меня найти. Я люблю тебя, Глеб. – Я знаю… Она ушла также бесшумно, как и пришла, а Глеб всё продолжал стоять, ведь сна ни в одном глазу уже не было. Уходить в мир морфея просто уже не хотелось. Глеб посмотрел на часы на своём запястье, стрелка показала ему 3 часа ночи. Есть ли смысл идти спать? Глеб притащил на балкон стул из соседней комнаты. Эта летняя ночь создала идеальные условия для размышлений и мечтаний, и он решил провести оставшееся время здесь, на балконе. Небо было раскрашено сиреневыми и тёмно-синими тонами, а луна, как светящаяся серебренная монета, освещала тёмные переулки этого шумного города. Даже сейчас вдали было слышно смех людей и гудение машин. Антураж вокруг должен был успокаивать, приводить в равновесие, но тревога не покидала сердце Глеба. Что-то скреблось внутри него, пыталось вырваться и предупредить о чём-то, Глеб хотел отвлечь себя, смотря на темное ночное небо. На синем фоне блистала яркая точка, скользившая по небу и оставляющая яркий след за собой. Глеба поразило, что на ночном небе города была видна подающая звезда. Она должна была уже исчезать, оставив только воспоминания о её кратковременной, но великолепной жизни, однако свет становился только ярче. Произошла вспышка ярко зелёного света. Это был яркий свет, что заставил Глеба прикрыть свои глаза двумя руками. Эта вспышка была такой же как во сне – её можно было сравнить с изумрудом, внезапно выпавшим из небесной шкатулки, лучащимся и блистающим на фоне вечернего неба. Вспышка мгновенно окутало всё вокруг кристальным зелёным светом, время замерло, а реальный мир исчез… В белой пустоте Глеб видел силуэт знакомой девушки. Она прятала руки за спиной, покачиваясь вправо-влево. На лице сияла яркая улыбка. – Я же предупреждала тебя, что это произойдёт, – сказала она и исчезла также быстро, как и появилась. В мгновение ока мир начал распадаться, звуки отдалялись, как эхо в пустой галерее, а тело было тяжелым, словно невидимая рука придавила Глеба к земле. Мир растворяется в белизне, унося с собой все, словно убаюкивающая колыбельная, погружая в безмолвие глубокого сна.