Глава 2. Эскапистское сознание

Это было прекрасное утро, которое расправляло свои крылья, покрывая весь мир золотистым светом. Слышалось пение птиц, воздух заполнялся трелью, как бы приветствуя новый день, а по всюду была слышна городская суета. Смех детей, которые шли на уроки в школу, рёв машин, где-то даже слышалась работа строительной техники – всё это символизировало новый день. Солнце поднималось все выше над городом, а его лучи, словно тёплые прикосновения, грели не только тело, но и душу. Глеб медленно открыл глаза, замечая вокруг знакомый хаос. Осмотревшись, он понял, что до сих пор на балконе, вспомнил зеленую вспышку и девушку, которая предупреждала его о чём-то. Это был сон или реальность? В голове кружились обрывки мыслей, словно пёрышки в воздухе. «Я же предупреждала тебя, что это произойдёт»: это последнее, что услышал Глеб перед тем, как потерять сознание и впасть в глубокий сон. Что она имела ввиду? Знала ли она, что с неба упадёт заезда и взорвётся, ослепляя всё вокруг зеленым светом? Кто она? Вопросов было много, но сейчас было не до поисков ответов.  Глеб встал на ноги и ощутил прохладу бетонного пола. На душе было не спокойно. Сколько сейчас время? Посмотрев на свои наручные часы, Глеб долго вглядывался в циферблат, но смутность сознания никак не могла сфокусироваться на длинной и короткой стрелках. На часах было 8:17. От увиденного лёгкие Глеба внезапно начали заполняться воздухом, глаза округлились, а лицо исказилось в неестественной гримасе. Он проспал. На рабочем месте ему надо быть к 9 часам, чтобы не опоздать, необходимо выходить из дома как минимум в 8:15. Время уже было упущено на две минуты, а ведь надо было ещё одеться, собраться, мало по малу привести себя в порядок. Выскочив из балкона, Глеб как шустрый кролик начал носиться по комнате в поисках своих вещей. На кровати лежала Ада и сладко спала. Солнечные лучи мягко касались лица девушки, обрамляя её черты теплым светом. Ресницы блестели, как капельки росы, а на щеках отражали блики высохшей воды. Кожа вокруг глаз была немного покрасневшей, поэтому не трудно было догадаться, что Ада долгое время плакала в своей постели, однако Глеб этого не заметил. Он скакал из стороны в сторону, чтобы поскорее собраться и выдвинуться на работу. Бедная девушка уже долгое время не чувствовала никаких теплых чувств от Глеба. Он часто её сторонился, мало с ней говорил, а при попытках завязать непринуждённую беседу он злился. Слова «я люблю тебя» или хотя бы ответное «я тебя тоже» Ада в последний раз слышала очень давно. «Просто это такой сложный период в наших отношениях»: убеждала она себя, но в глубине души часто задавалась вопросом о том, любит ли её Глеб. Однажды Ада уже видела, как её мать на коленях молила любовницу мужа оставить их семью в покое, поэтому всегда думала о том, что её такое никогда не ждёт. Она верила в любовь до гроба, в вечные чувства и привязанность, а отец, который их бросил, просто не любил никогда маму, поэтому и ушёл. Ада верила, что, если человек действительно любит, уйти и сказать, что чувства пропали, он не сможет, потому что сама была по своей сути однолюбом. Любовь было чем-то сакральным для неё, естественным и неизменяемым, поэтому хоть она и сомневалась, но продолжала убеждать себя, что Глеб ещё полон чувств к ней, просто это бытовуха его так «съела». Ада знала про проблемы на работе, поэтому всё спихивала на них. Она старалась всегда помочь, поддержать, старалась быть надёжной опорой для Глеба, хоть и приносило ей это невероятные страдания. В эту ночь она всё также размышляла, что случилось с её возлюбленным, что он оттолкнул её даже в момент своей уязвимости. Она чувствовала себя одинокой девочкой, отброшенной куда подальше. Она пролежала еще пару часов в ожидании Глеба, но уже не в состоянии ждать, по итогу уснула в объятиях мокрой подушки. Грохот и топот Глеба был, конечно, весьма громким, но Аду он не потревожил. Она спала достаточно крепко, поэтому можно было не осторожничать при сборах на работу. В 8:27 Глеб уже одевал свой пиджак и зашнуровывал ботинки. В 8:28 вышел из дома. В 8:38 стоял на перроне в метро, в 8:57 уже выходил на нужной станции. Глеб торопился как мог, но с метро до здания офиса идти пешком ещё минут десять, к этому необходимо добавить и время на то, чтобы дождаться лифт и подняться на 8 этаж. Несмотря на все старания, а на работе Глеб оказался только в 9:11. Стоило ему ступить за порог офиса, молодой мужчина уже почувствовал на себе взгляд сурового начальника. Виктор Геннадьевич махнул головой в сторону своего кабинета, как бы приглашая Глеба к себе. Голова начала гудеть. «Не ходи». Кто-то или что-то отчётливо шептало эту фразу в голове Глеба. Не ходить? Чей был этот голос Глеб не мог знать, но слышал он его точно не в первый раз. Он разносился эхом по коридорам сознания и будто бы сковывал движение. Он не хотел и впервые в своей жизни задумался «а может не пойти?». Желание было сильным, а голос внутри уверенным, но были сомнения, страхи, комплексы. Нет, так нельзя. Отбросив все мысли назад, он сделал шаг вперед и последовал за начальником. Глеб был похож на заключенного, которого ведут на казнь. Ночь была не спокойной, странной и весьма пугающей, она измучила Глеба и превратила в живую мумию с темными синяками под глазами, с томным взглядом и усталой походкой. Стоило двери в кабинет закрыться, как Виктор Геннадьевич начал свою речь: – Мне казалось мы не раз обсуждали это с тобой, Глеб? Ты стал ещё чаще опаздывать. Научись уже распределять своё время грамотно… Виктор Геннадьевич говорил много и долго, а Глеб лишь стоял молча и смотрел в грозное лицо старого друга. «Когда-нибудь тебя точно переедет КАМАЗ»: думал он. На фоне поучительных речей пролетали картинки самых извращенных сценариев, которые наш герой мог себе только вообразить. Время тянулось медленно, мучительно, а голос начальника всё больше давил на Глеба. «Врежь ему!». В голове Глеба снова послышался чей-то резкий голос, но это был уже не шёпот, а звонкий крик. От неожиданности он обернулся и сделал несколько шагов назад. Это был отчётливый и громкий женский голос, который он услышал позади себя. Оглянувший, Глеб ничего не увидел, что еще больше его удивило. Он был уверен, что в кабинете есть кто-то ещё, однако в кабинете кроме Глеба и Виктора Геннадьевича никого больше не было. Он точно слышал этот странный призыв к действию, на который Глеб никогда не сможет пойти. Это звучало весьма абсурдно. Мы все бывает злимся на кого-то, в том числе и на начальство, которое может не давать нам спокойно жизни, направлять глупые поручения и отчитывать за все незначительные промахи, но никто в здравом уме не подойдём к своему руководителю и не врежет ему. Глеб, конечно, казался странноватым парнем, особенно в последнее время, но здравый ум у него точно был. – Глеб, что с тобой? – из раздумий мужчину вытянул Виктор Геннадьевич. Он смотрел с недоумением и даже некой тревогой на своего подчинённого, ведь Глеб был напуган и это было видно, – Ты себя в порядке чувствуешь? – А, да… Я просто плохо спал ночью, готовил план обучения для нашего нового сотрудника. Вот и проспал и какой-то рассеянный всё утро. Простите… План? Если бы кто знал, чем действительно занимался всю ночь Глеб, этот кто-то бы на славу расхохотался. Это может хоть немного похоже на правду, если сверхурочная работа равносильна леденящим душу хоррор снам с чёрным монстром, который дышит тебе в затылок. Глеб точно не собирался заниматься обучением нового парня, у него не было даже капельки желания этого делать. Он имени парня та не помнил. Артём? Амур? Кирилл? Да какая чёрт разница? Единственное желание, которое сейчас испытывал Глеб – чтобы от него уже наконец отстали, и он мог спокойно поработать. – Глеб, не хочешь взять отпуск? Вопрос был таким же внезапным, как как гром среди ясного неба. – Нет, у меня пока много работы. Я не могу… – Ты не понял меня, Глеб. Подскажи, а как давно ты вообще в отпуск ходил? – прервал его Виктор Геннадьевич. – Эм, не так давно я думаю? – Да? Мне кажется, ты последний раз был в отпуске, когда я ещё работал менеджером. – Ну, может быть, я точно не помню. Разве это было так давно? – Прошёл уже год, Глеб. Каждый раз ты отказываешься от отпуска. Ты точно в порядке? А ведь и вправду, Глеб был так увлечён карьерной гонкой, потом своими переживаниями и стремлениями доказать всем, что он всё же достоин той должности, на которую претендовал, что совершенно забыл об отдыхе. Он был так сильно одержим этой работой, одержим признанием и получением весомой роли. Глеб хотел быть тем, кого уважают, кого бояться, к кому прислушиваются. Это чувство можно описать как рафинированная буря, которая постепенно поглощала его и толкала на довольно отчаянные поступки. Он был полон надежд и амбиций, но его стремления вели его по кривой дороже саморазрушения.  Круглосуточные задачи, переговоры и звонки сжерали в Глебе жизнь. Он был пустым, а его безумие только отдаляло его от желаемого результата.  Его можно было сравнить с забытым черновиком, который каждый день отправляет отчеты, разрабатывает идеи, жертвует своими силами и временем ради клиентов и компании, однако который всегда остаётся будто бы незамеченным. До цели будто бы вот-вот ещё немного, но каждый раз он делал лишь шаг назад, отдаляясь от своей мечты. Тот поступок Глеба оставил яркие впечатления и не очень приятные представления у коллег, поэтому мало кто воспринимал его всерьез. По этой причине Глеб так тщетно пытался восстановить авторитет, загоняя себя на работе. Его труды были огромны, но, к сожалению, весьма бесполезными. Возможно, из всех компании один лишь Виктор Геннадьевич и видел в нём эффективную рабочую единицу. Только он мог признать его заслуги и качества.  Забавно, но враг, которого Глеб так не ненавидел из-за того абсурдного проигрыша, был единственным другом, который по-настоящему уважал Глеба и беспокоился о нём. – Я сделал недостаточно, – сказал Глеб после недолгой паузы. Он действительно так думал, верил в это и считал, что сил было приложено недостаточно. Нужно ещё больше отдать, большим пожертвовать, и тогда он станет тем человеком, которым хочет себя видеть. Глеб потерял всё – друга, соратников, доверие, сон, личное время… Нужно лишь не сдаваться и цель будет достигнута. Да? «Идиот». В голове снова звучал загадочный женский голос, но он уже не пугал. Это ангел хранитель говорит с Глебом? Или чёрт? Никто не мог ответить на этот вопрос, да и, впрочем, это не имело значение, потому что этот голос говорил правду. Глеб был действительно идиотом, который разрушал всё вокруг себя ради выдуманного образа, к которому стремился. Он шёл по тёмной дорожке, на которой человек становится подобием личности, стоящей на краю пропасти. Подобно бедному художнику, который сжигает свои кисти, чтобы создать произведение, он отдает своё внутреннее «я» ради цели, которая не имела значение. Устремлённый к желаемому, он теряет себя в бесконечном стремлении к совершенству. Каждое принятое решение – это утрата. Всё маркет, словно звезды на восходе солнца, на фоне идеального образа, которого все уважают. Но стоит ли такая цель всех этих жертв? – Глеб… Ты идиот, – прошептал его друг, – Ты свободен. Виктор Геннадьевич не видел смысла продолжать разговор. Глеб безумец, который с каждым новым шагом жертвует частью себя. Здоровье заменяется на бессонные ночи, дружба – на конкуренцию, любовь – на амбиции. Глеб, конечно, был весьма сильной рабочей единицей, таких работников в офисе не найти, но всему есть предел. Как начальник Виктор Геннадьевич хотел бы, чтобы такой сотрудников обязательно был в компании, но как друг он знал, что Глеба нужно вырвать из его бредовых мыслей. Вбить ему в голову, что он идиот, который мечтает о признании и который готов даже перейти некоторые моральные принципы ради цели, а цель, к которой он стремился – это пропасть из иллюзии. Результат – это утрата. Глеб молча вышел из кабинета и направился к своему рабочему месту. Возле стола стоял второй стул, а на нём сидел знакомый стажёр. Он внимательно вчитывался в текст инструкций, который Глеб вчера дал парню. Видно, что Артур был весьма старательным и трудолюбивым молодым человеком. Он действительно желал оказаться частью этой компании, был о ней наслышан и считал её весьма престижной на рынке консалтинговых услуг. Известное имя компании может повысить статус работника на рынке труда, открывая новые карьерные перспективы, а кто из молодых амбициозных ребят такого бы не хотел? Наконец заметив Глеба, который медленно подходил к столу, Артур вскочил со стула и поприветствовал старшего как командующего в армии. – Здравия жел… А, то есть здравствуйте! Глеб на парня не обращал внимание, он сел за своё рабочее место, включил компьютер и начал что-то судорожно печатать. На мониторе открывалось и закрывалось множество непонятных Артуру файлов. Окна сменялись друг за другом, даже не позволяя вникнуть в суть того, что происходило на мониторе. Пальцы Глеба стремительно бегали по клавиатуре, создавая мелодию щелчков и звуков, пронизывая пространство. От этого было весьма неловко и напряженно. Стажёр не знал, что ему необходимо делать, но боялся произнести хотя бы звук, чтобы не дай бог не вызвать взрывную реакцию. Стоит ли спросить о том, что сегодня по плану обучения? Или может начать с вопроса о том, как у Глеба дела? Может вообще пока ничего не говорить? Утром много задач, которые надо решить сейчас, пару минут и Глеб скажет, что делать. Да? Артур не смог ничего придумать, поэтому взял толстую папку с инструкциями и снова начал внимательно вчитываться в напечатанный текст. Прошло пять минут, потом ещё десять, ещё двадцать, и уже спустя час Глеб всё ещё не произнёс ни слова. Артур, сидящий рядом, обливался холодным потом и всё старался придумать как бы так начать разговор, чтобы дело сдвинулось с мёртвой точки. Из-за нервов сосредоточиться на тексте не получалось, да и половина из того, что было написано в инструкциях Артур просто не понимал по причине отсутствия базовых знаний о продуктах компании, о работе внутренних программ и так далее. Это была настоящая пытка для нервной системы молодого парня. Возможно, если бы Артуру в рот сунули дуло заряженного пистолет, он бы так не нервничал как сейчас. Он непроизвольно сжимает и разжимает кулаки, будто пытаясь избавиться от накопившегося напряжения. Каждое глубокое дыхание давалось тяжело, как будто в воздухе застряли тучи тревожных мыслей. Правая нога постоянно поддергивалась, но Артур то и дело пытался её зажимать и одергивать, чтобы не разозлить своего наставника постоянным стуком каблуков об пол. В каждой черте его лица читается напряжение, но внутри была и решимость. Артур готовил себя к болезненному столкновению, к взрыву, но делать что-то нужно было, а то он так и просидит до конца дня на этом проклятом стуле в полной тишине, ничему не научившись и ничего не достигнув.  – Простите, Глеб, мне нужно какое-то задания. Я наверняка смогу вам помочь чем-то! – сказал Артур, как отрезал. Глеб от внезапного высказывания остановил движение своих пальца. Из монитора соседнего стола показался обеспокоенный взгляд Марины. Все вокруг замерли. – А, точно, – пробормотал Глеб. Он медленно убрал руки от клавиатуры, посмотрел на молодого парня и будто бы замер. Конечно, никакой план по обучению он не придумывал, поэтому сейчас перебирал мысли о том, с чего начать. Немного погодя Глеб заговорил снова: – Ты знаешь, что такое консалтинг? – Это услуги помощи другим компаниям, когда есть какие-то проблемы. – Нет. Ты не можешь рассказывать своим клиентам что это такое таким образом. Снова. Артур немного опешил, но он понял о чём идёт речь. Сделав небольшую паузу, он собрал мыли воедино и снова сказал: – Это консультация компаний… По вопросам из различных сфер деятельности. – О каких сферах ты говоришь? – Юриспруденция, IT, кадровые или финансовые вопросы… Сфер много. – Уже чуть лучше. Глеб задавал много вопросов, которые касались их сферы работы, но обобщённые, чтобы не уводить Артура в дебри сложной терминологии. Что такое консалтинг? Какие принципы работы есть? Какие цели и задачи выполняет консалтинговая компания? Когда консалтинг необходим? Он прощупывал почту. Пытался понять, что парень знает и как понимает сферу работу, в которой собирается работать. На удивление Глеба он многое мог объяснить, не совсем научным и профессиональным языком, но это пока и не требовалось. Люди вокруг притихли на своих местах, прислушиваюсь к разговору наставника и ученика. Кто-то боялся, что Глеб может сорваться, кто-то искал в словах Глеба несостыковки, что-то просто пытался стать свидетелем скандальной сцены, чтобы после разносить слухи по компании. Всё имели разные причины подслушать, но всех объединяло любопытство. Как такой грубый и антисоциальный человека как Глеб сможет взять бремя наставничества на себя было интересно знать всем. Артур хоть и был погружён в беседу, но то и дело замечал, как люди вокруг перешёптываются и внимательно смотрят на них. Гул звонков и нескончаемых разговоров внезапно затих, что сразу обращало внимание на это. – Ты многое понимаешь, это хорошо, – сказал Глеб, – Но высказываешься ты, как глупый мальчишка. – Простите, сэр, – Артур опустил голову как маленький ребёнок, которого ругают за невыполненное домашнее задание. – Ты читал инструкции? – А, да… – Что-то понял? – Ну, что-то да, но… – Что понял? В голове Артура разносилось эхом фраза «что понял?». А что он, собственно, понял? Когда читаешь текст, кажется будто все понятно, но, после осознания прочитанного, мысли не складывались в общую картинку. Да, фрагменты инструкций были понятны, но что к чему разобраться было сложно. Из-за этого Артуру было не просто сформировать ответ на этот на первый взгляд простой вопрос. Он попытался объяснить прочитанное им, но звучало это скомкано и не уверенно. Не удивительно, ведь мало кто сможет понять структуру работы и алгоритм действий на сухой инструкции, когда у человека нет даже элементарного понимаю как устроена работа и чем именно занимается менеджер. Владение элементарными понятиями не давало возможности осознания всех написанных инструкций. Глеб это прекрасно понимал, однако суть всего этого абстрактного допроса была в другом. Это была проверка возможностей Артура высказываться и объяснять свои мысли. Конечно, стажёр был весьма эрудированным молодым человеком, многое знал и понимал, но вот верно объяснить прочитанное, передать суть – это особый навык, который можно сравнить с талантом, и который обязательно должен был присутствовать у специалиста. Должность, на которую претендовал Артур, требовала этих навыков. Стажёр выдержал небольшую паузу, чтобы собрать мысли в единое, сделал глубокий вздох и начал пересказ всего того, что он понял. Его речь была уверенной, чёткой, хотя и можно было проследить небольшие пробелы в высказанном, но Глеб не обращал на них внимание, так как знания Артура нельзя было назвать полными в этой отрасли. Можно даже сказать, Глеб был приятно удивлён смышлёности и красноречию парня. Артура ждёт весьма успешная карьера, это можно было сказать точно. Если он будет прикладывать достаточно усилий для выполнения всех своих профессиональных задач, это могло случится даже весьма скоро. Сам Глеб вопросов не задавал во время пересказа Артура. Монолог парня продолжался около 15 минут, всё это время Глеб тихо сидел, почти не двигался. Лишь иногда за ним можно было заметить лёгкое постукивание указательного пальца по столу. В эти моменты Глеб мысленно помечал себе те моменты, где стажёр мог ошибиться или не верно трактовать прочитанное. Эту часть ему надо было объяснить. Сам Артур при виде этого едва уловимого движения символизировал с настоящим крахом. Каждое постукивание прибавляло холодных капель пота на лбу парня, а любопытные взгляды других сотрудников усиливали переживания. Внезапный монолог прервал внезапный стук каблуков. В сторону молодых людей двигалась Марина с соседнего места. В её взгляде таилась буря недовольства, словно грозовые тучи, которые готовы были разразиться. Брови были сердито нахмурены, губы стянуты в тонкую линию, а уголки рта опущены. Она явно была чем-то недовольна, а тот факт, что она направлялась в сторону Глеба и Артура был весьма тревожным. – При всём моём уважении, но долго ли вы собираетесь мучить парня? – внезапно сказала она. – О чём ты говоришь? – Глеб не очень понимал, что происходит и был в некой растерянности.  – Мало того, что вы его игнорируете, так теперь и мучаете его вопросами, ответа на которые сами не удосужились дать. Вот оно что. Марина искренне верила в то, что Глеб пытает бедного парня сложными вопросами, на которые он не в состоянии ответить из-за отсутствия опыта, что пытается избавиться от стажёра таким подлым образом. От части это, конечно, была правда, это отрицать было сложно, но намерений мучить, а тем более избавляться от стажёра таким образом у него не было точно. Тут произошло явное недопонимание, которое разжигало конфликт между коллегами. Марина пыталась «защитить» Артура от лап ужасного горя-наставника, хотя защита наверняка ему и не нужны была, но её плохое отношение к Глебу будто бы подчеркивало потребность в защите юных коллег от такого грязного и подлого человека. Она действительно думала, что человеком он был гнилым и косо поглядывала на него ещё до карьерной гонки, но после истории, из-за которой Глеб чуть не потерял работу, у неё полностью сформировалось мнение о нём. – Я не могу больше смотреть на ваше безобразное отношение. Неужели нельзя нормально относиться к людям? – продолжила Марина, – Я не понимаю зачем Виктор Геннадиевич доверил вам обучение нового стажёра, но вы хотя бы попробовали бы выполнить это обязательство. То, что вы делаете – отвратительно! – Марина, я не очень понимаю к чему вы клоните… – ситуация потихоньку выходила из-под контроля, а недоумение Глеба никуда не делось. Он не мог понять, что так сильно разозлило девушку, но Марина даже слова не позволяла вставить и продолжала ругаться. Каждое её слово звучало как удар грома, раскатываясь по всему офису. Руки энергично размахивали, словно стремились подчеркнуть каждую точку своего гневного выступления, а её искажённые черты лица трудно было воспринимать как обычные. Она говорила о том, что Глеб самовлюблённых хам, который не имеет никакого чувства эмпатии к людям, и о том, что он гнилая натура, которая не знает границ дозволенного. Это была не просто внезапная вспышка гнева, это было что-то большее. Она явно копила много недовольства, много невысказанных претензий, а неправильно понятая ситуация со стажёром дала треск в этой плотине негодования. Марина вспомнила и случай с Виктором Геннадьевичем, и все те моменты, когда он закрывался от коллег, когда игнорировал их и пренебрегал ими. Глеб был уверен, что он самостоятельно может справиться с любыми профессиональными задачами, поэтому ни с кем не связывался, ни кого не утруждал и не строил ни с кем общение. Это выстроило определённую стену между ним и всем остальным офисом и посеяло семя недопонимания и ненависти, и именно сейчас были видны стебли этого большого сорняка, который поселил в сердцах людей этого офиса определенную неприязнь. Эта вспашка ярости от Марины являлась первым цветением этого сорняка. «Поставь её на место». В голове снова послышался женский голос, как в кабинете у начальника. Чем чаще он его слышал, тем больше понимал, что это голос. Да, это была девушка из сна. Несмотря на загадочное и немного пугающее содержание увиденного сегодня ночью, сам по себе голос как нежный летний ветер, шептал ему о том, что он действительно хочет. Да, именно так и есть. Врезать начальнику хотелось, поставить Марину на место тоже хотелось, перестать быть идиотом, чёрт возьми, тоже хотелось. В её голосе живёт умиротворение, как в тихом вечернем свете заката у моря, а сам голос раздавался в сознании с неким уютом. Будто этот голос на твоей стороне, а значит к нему надо прислушаться? – Не знал, что вы такой потрясающий наставник, раз имеете смелости так сильно критиковать мою работу. Хотя наверняка если бы вы им и были, то вам бы доверили стажёра, а не мне, – Глеб решил прислушаться к этому голосу и ответить на негодования Марины, – К вашему большому сожалению, я являюсь наставником и сам решаю, как мне не стоит выстроить обучение. Я не спрашивал мнения неквалифицированного сотрудника, так что будьте добры уйти и не мешать. Марина разинула рот от услышанного. Глеб, конечно, от части понимал на что так злиться Марина, но стерпеть такое отношение он не мог. Она отчитывала его как маленького мальчика на глазах у всего офиса, что задевало гордость мужчины. Если бы она попросила о личном разговоре, где бы в спокойной форме высказала своё мнение по обучению стажёра, то возможно он бы прислушался к её словам, но крик и резкие высказывания на виду у всего офиса не позволят закончатся этой стычке миром. В тот миг, когда слова Марины прозвучали, словно ядовитые стрелы, гордость Глеба была задета. Он не потерпит такого отношения, не позволит и так шаткому авторитету подорваться. Идеальный образ, к которому он так стремился, не может позволять такое отношение в свою сторону. Это была настоящая ссора. По мере их перепалки голоса становились всё громче. Обо обвиняли друг друга в отсутствии профессионализма и потребности уважительного отношения к друг другу и к другим коллегам. Другие сотрудники офиса не вмешивались, только обменивались переглядками и шептались между собой, но кто-то должен был это остановить. И этим кто-то был Виктор Геннадьевич. Никто не заметил появление начальника, всё были увлечены ссорой Марины и Глеба. Излучая спокойствие, Виктор Геннадьевич остановился на мгновение и внимательно сосредоточился на лицах подчинённых. Алые от злости лица перекидывались язвительными фразочками и оскорблениями, которые они явно не должны были себе позволить. – Стоп! – голос начальника прозвучал уверено, как звучит дирижерская палочка. Все присутствующие обернулись и наконец заметили, что он наблюдает за всей этой ситуацией. На лицах подчиненных появилась некая настороженность. Виктор Геннадьевич посмотрел на каждого, словно собирая осколки разбитого зеркала, и продолжил, – Я понимаю, что эмоции накалились, но мы здесь, чтобы работать вместе. Я прошу всех вернуться на свои места. Марина, Глеб, я жду вас в своём кабинете. Виктор Геннадьевич понимал, что остановить такой спор будет сложно, поэтому решил, что наилучшим решением будет переместить его в кабинет от лишних глаз и ушей. Марина, не дожидаясь реакции Глеба, широкими шагами помчалась в кабинет начальника. Уже через мгновение она оказалась у двери в кабинет, обернувшись, она кинула презрительный взгляд на Глеба и как бы жестом пригласила в кабинет. Сам Глеб глубоко вздохнул, однако был уверен, что начальник останется на его стороне. Как можно принять сторону женщины, которая просто так врывается в чужое рабочее пространство и начинает осыпать оскорблениями? Не забыв из-за чего, начался сыр бор, Глеб повернулся к Артуру и сказал следующее: – Мы продолжим наше обучение чуть позже. Можешь пока сходить и немного отдохнуть. Выпей кофе и возвращайся минут через 15. Такая забота о стажёры была, конечно, была больше игрой для начальника, чтобы его положение ещё больше укрепилось на фоне происходящего. Марина от такого жеста закатила глаза, после чего зашла в кабинет. Виктор Геннадьевич же, дождавшись пока обо коллеги пойдут в кабинет, последовал за ними. – Из-за чего начался сыр-бор? – начал начальник. – Виктор Геннадьевич, я обеспокоена обучением нашего стажёра. Глеб не то, не занимается им, так ещё и издевается. Вчера стажёр целый день просидел с инструкцией, которую он, конечно же, самостоятельно не поймёт, сегодня же произошёл какой-то цирк. Глеб вместо того, чтобы объяснить основы, начал закидывать его вопросами и заставил пересказывать инструкцию. Бедный парень просидел всю утро бледный как мел… – Ха! Да что ты знаешь об моем обучении? Мне нужно понять, что из себя представляет этот парень. Я должен понять, что он умеет, чтобы давать ему азы сначала. – Проверяете? Это смешно! Если такое издевательство называется проверкой, то вы настоящий сумасшедший. Вы будто бы гнобили бедного парня, а теперь выставляете это как проверку? – Если вы раскроете глаза, Марина, то увидите, что никакого издевательства тут нет. – Вы считаете, что сможете остаться безнаказанным после того, что делаете? Виктор Геннадьевич, я прошу принять меры, вы слишком много спускаете ему с рук. Когда он уводил ваших клиентов, вы просто закрыли на это глаза, вот он теперь и чувствует вседозволенность… Не успев закончить, Маринин голос перекрыл голос в голове: «ЗАТКИ ЭТУ СУКУ!». Глебу потребовалась лишь секунда, чтобы начать действовать. – Вам стоит закрывать иногда свой рот! – Глеб был охвачен гневом, так что после сказанного он резко повернулся к девушке, а его рука словно молния, метнулась к её лицу. Пощечина раздалась громким звуком в кабинете, как удар грома, и на мгновение время остановилось. Марина лежала на полу. Её щека покраснела, а глаза наполнились слезами, отражая шок. На уголке рта виднелось небольшое пятнышко крови. Глеб, осознав, что сделал, замер на месте, его гнев сменился растерянностью. Вокруг всё замерло, и даже шум города за окном стал тише, как будто мир остановился, чтобы зафиксировать этот момент. Это мгновение застыло в воздухе не только для Глеба, но и для Виктора Геннадьевича. Он замер с широко раскрытыми глазами, словно не в силах поверить в то, что стал свидетелем. – Я… я лишь не мог больше слышать это… В кабинете было тихо, слышались ли изредка всхлипы Марины, а в ушах появился тихий продолжительный писк. Он усиливался с каждой секундой, а на фоне начало появляется какое-то жужжание, похожее на белый шум. Звук похож на легкое шипение, словно маленькие искорки искрятся в воздухе, погружая в состояние безмятежности. Глеб всё больше прислушивался к этому шуму и тут ему пришло осознание. Это был шум воды. Волны, которые бились об берег. Настоящее живое дыхание океана. Этот мелодичный ритм, колеблющийся между раскачиванием и затиханием, создает ощущение вечности. Закрыв глаза, Глеб прислушивался. Уже не было слышно всхлипов Марины, Виктор Геннадьевич тоже молчал. Было странно, но, шёпот и волнение волн постепенно успокаивало душу. Тревога ушла, а этот звук погружал всё глубже в мир, где время не имеет значения, и остается лишь покой, вызывая в памяти теплые моменты, наполненные светом и радостью. Это была уже не реальность. Снова тот берег, снова тот далекий высокий остров, но погода была иной. Вместо ярко-красного заката, небо было обрамлено в серый. Оно было затянуто тяжелыми тучами, словно великан, накрывший мир своим бескрайним плащом. Облака свисали ниспадными гирляндами, их форма напоминала стремительные волны, готовые к буре. Они сливались в одно целое, играя оттенками от светло-серого до угольно-черного. Песок под ногами был мягок, но холоден. Каждый шаг погружает в его бархатистую пыль, словно обнимает, унося в мир покоя. – Ты сделал всё правильно, – позади послышался знакомый голос. Её тонкие руки, словно стебли винограда, обнимали Глеба, переплетаясь в нежном танце. Каждое прикосновение напоминало ветер, шепчущий о любви и заботе, создавая ощущение защищенности. Как стебли цветов, которые поддерживают друг друга, обнимающие руки создавали прочный союз, на который можно положиться. Голова девушки медленно опустилась на плечо Глеба. Девушка выпускает легкие, почти неуловимые порывы дыхания, словно теплый ветерок, касающийся его кожи. Каждый вдох наполнен легкостью и ароматом цветочных нот, которые исходят от нее. На фоне шума волн медленное дыхание девушки становятся музыкой для его души. Это дыхание полное нежности и любви, в нем звучит тепло, взаимопонимание и поддержка. На ней было легкое белое платье средней длинны. Низ платья слегка колыхался, придавая её образу женственности. Она была как готовая к полету бабочка. Его легкость словно обещание теплого дня, когда прогулка по парку станет настоящим праздником. Круглый вырез щедро открывал плечи, а узкие бретели, как тонкие нити света, нежно обвивали их, словно заимствованные из солнечных лучей. – Я не должен был этого делать, – прошептал Глеб. Он чувствовал вину и стыд за то, что сделал. Думал о том, что должен был держать себя в руках, что должен был не позволить эмоциям выйти наружу, что должен быть выше всего этого. Резкое глупое желание, которое не должно было свершиться, было удовлетворено в мгновение око. Это был неконтролируемый взвыв, который повлечёт за собой серьёзные последствия. – Конец был предрешён, ты же знаешь? Он был тебя не послушал, а поверил этой суке. Он потешается над тобой, смеётся за твоей спиной. Не уволил только для того, чтобы закрепить за собой тот авторитет, который ему не принадлежит. Они всё идиоты, не знающего своего места. Ты же сам знаешь, что с этими людьми так и надо. Глеб медленно повернулся к девушке. Да, это была та самая загадочная девушка из вчерашнего сна. Теперь он мог её разглядеть как следует. На фоне заката её лицо освещалось золотистым светом, кожа нежно сверкала, а глаза сияли глубокими оттенками от ярко-зеленого до теплого коричневого. Длинные ресницы мягко подчеркивают взгляд, придавая ему загадочность. Легкий ветерок игриво касается волос, заставляя их мерцать, словно волны на закатном море. Этот момент наполнен магией, где красота и природа соединяются в одном мгновении. Глеб окинул взгляд окрестности, и искал подозрительную темную фигуру, но на пляже никого не было. Только он и она. – Кто ты такая? – Тебе лучше знать. – Я тебя точно не знаю. – Ах-ха-ха, так думаешь? Девушка загадочно улыбнулась. Что-то скрывала? Глеб не любил загадки, поэтому такая загадочная фигура как эта девушка вызывала у него легкое волнение. Её улыбка начиналась с легкого приподнимания уголков рта, что создает ощущение тайного знания, как будто за этой улыбкой скрывается нечто большее. Веки слегка прищурены, как будто собраны в узор загадки, а зрачки, полные энергии, привлекали внимание. – Расслабься, я точно тебе не враг. – Как тебя зовут? – Хм… Имя? У меня его нет. – Не может быть, чтобы у человека не было имени. – Раз так, то ты должен мне его дать. – Играешь со мной? – Я просто предлагаю. Почему бы не пофантазировать? Или считаешь это странным? Глеб замолчал. Происходящее вокруг казалось странным и запутанным. Он ещё раз огляделся. Он надеялся получить какую-нибудь подсказку хотя бы в окружающем его мире. Возможно, он сможет заметить что-то, что в состоянии объяснить ему, где он, кто эта девушка и почему он здесь. Позади него шумело грозное море, а впереди раскинулся огромный сосновый лес, подобный зелёному океану, где высокие стройные сосны, словно древние стражи, хранят свои тайны под густыми кронами. Как странно было видеть такой большой хвойный лес возле океана. Хотя всё это место нельзя было назвать стандартным. – Где я? Это сон? – Думаю это место можно так назвать. Это ведь твой мир. – Значит сон… И ты получается не настоящая. Теперь я понял. Всё начинается складываться в общую картинку. Конечно, это не реальность и никогда ей не было. «Наверное я просто сошёл с ума»: думал Глеб. Наверное, он просто не смог принять свои действия, ответственность за них, людей, которые не признавали его, которые не верно его понимали и пренебрегали им, и жизнь, которую не смог построить в соответствии со своими стандартами. Это было настоящим эскапизмом. Бегством от реальности в мир, в котором спокойствие, умиротворение, и те, кто готов поддержать. – Почему это я не настоящая? Я ведь здесь, с тобой. – Ты лишь плод моего воображения. – И что? Это не значит, что я не настоящая. Пригласи сюда психиатра, дал бы ли он диагноз диссоциативного расстройства идентичности? Если Глеб признает её настоящей, будет ли он считаться психически-больным? А может она просто его альтер эго? Альтернативная личность парня, которая отражается в его поступках и действиях. А может она что-то мистическое? Как ангел и чёрт, которые сидят на плечах и шепчут о всяком. А может привязавшийся дух? Кем бы она не была, точно нельзя было сказать настоящая она или нет. Для кого-то она лишь выдуманный персонаж книги, но для Глеба она была поистине реальной. Он чувствовал её прикосновения, её дыхание, слышал её голос, мог с ней ввести непринуждённые беседы. Был ли он безумцем? А может он смог отделить кусочек своей души и создать новую? Был ли Глеб творцом новой души? Он провел рукой по его нежной коже, ощущая тепло и мягкость под своими пальцами. Опустил пальцы в её пушистые чёрные волосы. Она была реальной. Глеб замер на мгновение, погрузившись в свои мысли, и в это время её глаза, полные загадки, смотрели прямо на него. Они были как два вселенских зеркала, отражающие его страхи, надежды и желания. Она казалась одновременно знакомой и чужой, будто бы пришла из глубин его подсознания, чтобы показать ему ту часть себя, которую он забыл или даже не знал. – Ты – часть меня, я – часть тебя. Я такая же реальная, как и ты, понимаешь? – Да, думаю, что понимаю. В это мгновение девушка обхватила лицо Глеба, а её мягкие губы соединились в лёгком и кратком поцелуи. Это прикосновение заставило его сердце забиться быстрее, разжигая внутри теплый огонь. Она отстранилась, при этом оставляя нежный след на его губах. – Что это было? – удивился Глеб. – Теперь ты привязан ко мне и к этому месту. Ха-ха! Она рассмеялась, нежно и радостно. В нём Глеб слышал какую-то искренность. Смех раздавался, как колокольчики. Он был таким заразительным, что вокруг словно останавливалось время, и любое беспокойство растворялось в воздухе. Каждый звук, который вырывался из её уст, словно пронзал пространство, наполняя его искренними эмоциями, которые невозможно было игнорировать. Девушка схватила Глеба за руку и повела в сторону леса: – Я покажу тебе на сколько прекрасен этот мир. Они заходили в густой сосновый лес всё глубже и глубже. Воздух здесь пропитан терпким ароматом смолы и свежестью хвои. Тем дальше они заходили в лес, тем громче вокруг раздавалось мелодичное пение птиц. Это звучание казалось музыкальным сопровождением их маленького приключения, наполняя всё вокруг живостью и энергией. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую хвою, бросали золотистые пятна света на мягкий мох и подстилку из высохших иголок. – Правда здесь здорово?  –  сказала она с легкой улыбкой, притянувшись к более тонкой полоске света, где мох был светлее и напоминал зеленый бархат. Было ощущение, что весь этот лес был создан только для них, будто бы это место было частью их маленького мира, в который никто больше не мог попасть. Вдали послышался журчащий поток. Это была речка, скрытая в недрах леса. Они направлялись в сторону этого журчания, и достигнув назначенного места Глеб не смог скрыть восторженного удивления. Небольшая речушка разделяла великий сосновый лес с прекрасным осенним видом. С одной стороны великие зеленые сосны, с другой нежные золотые берёзки. Речка, как живая лента, извивалась между двумя мирами. На одной стороне величественно выступали высокие зелёные сосны, словно стражи древнего леса. С другой стороны речки открывался мир осеннего великолепия. Золотистые, оранжевые и бордовые листья, словно отрезки тонкой шелковой ткани, обнимали деревья, создавая великолепный наряд. Изящные белые стволы осенних берёз резко контрастировали с темно-зеленым лесом, создавая удивительное сочетание. Вода в реке была прозрачной, как хрусталь, и отражала всё это великолепие, придавая картинке блеска за счёт лучей солнца, которые отражались в воде. Глеб стоял на границе двух пейзажей, ощущая, как мир вокруг наполняется магией контрастов. Здесь сосновый лес с его величием и мощью встретился с легкостью и нежностью осенних берез, создавая идеальную гармонию. Девушка сделала шаг вперед и ступила своими босыми ногами в воду. Прикосновение её нежной кожи с водой оставляли цветастый рисунок в течение реки. Там, где стояла она вода обрела необычный цветной оттенок и блеск. Будто радуга разливалась под её ногами. Она сделала еще один шаг, и волны окутали щиколотки девушки, как будто вода пыталась обнять её. Она манила его жестом, показывая, что здесь безопасно, и Глеб ей верил. Только он подумал о том, что ему следует снять обувь перед тем, как зайти в обувь, парень осознал, что уже являлся босым. Да, точно, это ведь сон, достаточно только подумать. Не колеблясь, он шагнул в прохладную воду, и, как только его ноги коснулись поверхности, все вокруг изменилось. Вода засверкала ярче, как будто внутри неё спали миллионы светящихся существ, готовых пробудиться от прикосновения. Через воду Глеб чувствовал, как река его связывает с девушкой. Он шагал всё глубже за ней, внимая её тихому смеху. Чудесная незнакомка кружилась посреди неглубокой речушки, расплёскивая вокруг воду. Её платье развивалось словно в танце, и каждый её шаг создавал водяные брызги, которые сверкали как алмазы. Глеб подходил всё ближе, не в силах отвести от неё взгляд, но она будто бы убегала. Играла с ним в догонялки. – Постой! – крикнул он, не в силах удержать волнение. Она остановилась на мгновение и, повертевшись на месте, снова побежала. Девушка выбежала на сушу в сторону золотого леса. Её шаги оставляли за собой следы, как будто сама природа и окружающий их мир пыталась запомнить её путь. Он не сможет её потерять. Не здесь. Он бежал за ней, перепрыгивая через высокую траву и мелкие камни, а сердце стучало в унисон с ритмом её шагов. Каждое движение девушки приводило Глеба в восторг и удивление, ему казалось, что она – сама суть свободы. Вдруг девушка остановилась и само время вместе с ней. Она вытянула к нему руку и в это мгновение поднялся сильный порыв ветра. Он уносил с собой всё вокруг куда-то в даль. Осенний лес, шум речки, пение птиц и даже небо над головой – всё смыло резким порывом, открывая перед Глебом бесконечное поле цветов. Поле, казалось, не имело конца. Цветы, словно живые, колыхались под напором ветра, создавая удивительный узор из ярких красок. Красные, жёлтые, синие и фиолетовые лепестки сверкали на солнце, как драгоценные камни, рассыпанные по зелёной земле. души. – Останься здесь. Это то место, где ты сможешь стать собой, Глеб, – произнесла она. Голос девушки звучал ясно, несмотря на шум ветра. С этими словами она бросилась бегом вперёд, оборачиваясь лишь раз, чтобы слегка улыбнуться ему. Глеб почувствовал, как ветер наполняет его легкие, как будто он был готов к этому приключению… Но всему хорошему когда-нибудь приходит конец. Глеб наконец открыл глаза. Он сидел на полу тёмной маленькой комнаты. Стены комнаты сделаны из холодного, серого бетона, который со временем потемнел и покрылся пятнами, возможно, от влаги или других следов. Иногда на поверхности появляются трещины. Пол был тоже бетонным. На нём были видны следы от грязи или даже помета. В углу была глубокая чаша для воды, а рядом – грубая металлическая койка с тёмным матрасом. Окон в комнате не было, но одна из стен была сделана из стальных толстых прутьев. Они были главной особенностью этой комнаты, и единственным источником света и свежего воздуха. В некоторых местах можно было увидеть ржавчину, которая добавляет ещё больше мрачности обстановке вокруг. Да, это была необычная комната. Это камера. Голова Глеба раскалывалась. Каждый пульсирующий удар формировался в ритм, неумолимо нарастающий, как удар сердца, который внезапно стал слишком громким. Эти удары сжимали и распрямляли всё вокруг, оставляя после себя лишь боль. Над левым глазом чувствовалось лёгкое покалывание, почти незаметное, как тычок тупой иглой. Стоило прикоснуться к этому месту как лёгкое покалывание переросло в глубокое, тягостное ощущение. Это был синяк. Каждое прикосновение вызывало острые, как лезвия, ощущения, проникающие глубже, чем кажется на первый взгляд. Костяшки пальцев были изранены, на запястьях также виднелись синяки. Что чёрт возьми произошло? В голове всё гудело. Ещё недавно он стоял в кабинете своего директора и тщетно пытался себя оправдать. Ещё через мгновение произошёл удар, но он был всего один. Это была пощёчина, да сильная, но били та не по нему. Почему тогда он весь избит и изранен? После случившегося отключился. Да, точно, он уже не был в реальности. Тогда он до сих пор спит? За решёткой виднелся длинный деревянный стол, за которым сидел крупный мужчина в форме. Он заполнял какие-то бумажки и напевал странную мелодию, постукивая правой ногой по полу. Глеб аккуратно встал, подошёл к решётке и окликнул полицейского. – Извините, не подскажите, где я? Офицер подскочил от внезапного вопроса. Мужчина в форме отложил ручку и сощурил глаза, стараясь разглядеть в полумраке камеры нашего героя. – Ты в обезьяннике, – произнёс он, качая головой. Глеб ничего не понимал. Обезьянник? Как он сюда попал? Он попытался собрать мысли, разум вращался как калейдоскоп, но ничего не складывалось в ясную картину. – Что я здесь делаю? – Глеб пытался выяснить, что произойдёт, но вместе с этим чувствовалось как в глуби растёт тревога. Офицер шумно вздохнул, снова поглядел на бумаги, а затем, прищурившись, сказал: – Ты ещё спрашиваешь? Устроил такой балаган и теперь удивляешься. Если тебе так сильно не нравится твой начальник, зачем заходить так далеко? Мог бы просто уволиться и найти места получше. А вместо этого теперь сидишь тут. Надеюсь, это того стоило, приятель! Ха! Глеб замер. О каком балагане говорил полицейский, было неясно. Казалось, что стена камеры сужается, воздух становится плотным, а сердце бьется быстрее, наполняя грудь тревожным стуком. – Я… Я не понимаю, о чем вы, – пробормотал он, чувствуя, как по спине пробегает холодок. – Я ничего не делал. Полицейский закатил глаза, будто устал от этой игры. Он уставился на Глеба, словно пытаясь понять, говорит ли тот правду или просто притворяется. Хотя это не имело никакого смысла, ведь бумажки, которые он перебирал был протоколом. Здесь были записи свидетелей, материалы, доказывающие причастность Глеба к какому-то беспорядку, который сам Глеб не помнил, и многое другое. – Я могу сделать звонок? У меня ведь есть право на это. – Эх, ну можешь, ща! – полицейский тяжело встал из-за стола и медленно пошёл в сторону выхода. Ноги звучали глухо, как будто тяжёлые ботинки касались пола с нехотью, а походка была неуклюжей, словно он не спешил покидать это место. Глеб наблюдал за ним, ощущая, как напряжение в воздухе нарастало, а страх всё больше сжимал его сердце. Каждое движение офицера казалось неуместным, даже комичным на фоне его тяжёлого и угрюмого облика. Глеб тем не менее надеялся, что этот телефонный звонок поможет ему разобраться со случившимся и выбраться от сюда. Всё-таки он не очень горел желанием надолго оставаться в этом месте. Полицейский открыл дверь и вышел, оставляя Глеба одного в полутёмной камере. Тишина окутала героя, и он чувствовал, как время растягивается, словно его мысли скользили по бездонному океану сомнений. Теперь, когда он остался один, Глеб пытался осмыслить происходящее. В его голове кружили мысли о том, что произошло, но кроме неё ничего в мыслях не всплывало. Это казалось абсурдом, который сам Глеб себе объяснить никак не мог. Так прошло несколько минут, но они казались вечностью. Глеб присел на металлическую койку рядом, скрестил руки и уставился в одну точку, пытаясь сосредоточиться на чем-то конкретном. Вдруг он услышал звук шагов. Дверь снова открылась. Полицейский вернулся, а на его лице читалось нечто, что Глеб не мог понять. Это могло быть безразличие, усталость или даже жалость. Он протянул ему телефон и сказал: – Звони, сегодня я твой дознаватель. Глеб взял телефон, но его рука дрожала. Каждое слово, которое он собирался произнести, казалось важным. Он ввёл номер телефона, послышались гудки. Внезапно он понял, что у него не было плана действий. Как он объяснит всю эту ситуацию? Что скажет? Наконец трубку взяли. Глебу пришлось съежиться, когда он услышал знакомый голос на другом конце провода. Это была Ада. – Алло? – Ада, это я, Глеб, – выдохнул он, ощущая растерянность. — Мне нужна помощь… Я тут… в полиции. Глеб замер на мгновение, словно эти слова застряли у него в горле. Он выбирал каждую букву, каждую фразу, но всё объяснить было очень трудно. – Боже! Глеб, наконец-то! Я тебя потеряла. Куда ты пропал? – в её голосе звучала тревога, а каждое слово выходило с едва уловимым дрожанием. – Прости, я… Мне трудно объяснить всё. Я сейчас в участке… А где именно? – переспросил Глеб полицейского. – Участковый пункт №8, дружище! – Восьмой участок, Ада. Мне нужна твоя помощь. – Я скоро буду! Я буду через полчаса, максимум. Держись там, ладно? – Хорошо, надеюсь на тебя. Глеб положил трубку. После короткого звонка тишина в камере показалась оглушающей. Он прислонился спиной к холодной стене, чувствуя, как напряжение с каждой минутой накапливается внутри. Мысли метались, как птицы в клетке. Что же он натворил такое, что оказался здесь? Глеб верил, что здесь произошла какая-то ошибка. Он просто оказался не в том месте не в то время, ведь так? Он сделал глубокий вдох и попытался успокоиться. Время шло, и он должен был быть готов ко всему.