Часть 3

Союзники в аду

Костяной монстр выпучил свои уродливые глаза, его конечности представляли собой не совсем те пропорции обычного человека. Несколько уродливых хрящей вырастало из локтей, продлевая их заострёнными частями. Не знаю, казалось мне это или они в действительности имели какую-то функцию. Оно попыталось напасть на Аву, как будто она представляла собой не ангела, а отродье ада. Оно взяло костяное нечто, что напоминало шпатель для обуви, и попыталось ударить её. Я подставил руку и резко почувствовал острую боль — шпатель резко ударил острой частью мою руку. — Эйван, я всё объясню, успокойся, — я воспользовался секундой замешательства на лице этого уродства и резко ударил его в челюсть. Существо выглядело обескураженным, оно немного отшатнулось, и я сразу воспользовался этим, чтобы повалить Эйвана. Это не придало мне большого преимущества. Эйван легко избавился от моего захвата, годы работы в УБН давали ему огромное преимущество надо мной. Однако он не стал продолжать, а просто с опаской посмотрел в сторону Авы. — Где этот монстр? — Ава продолжала стоять с наплевательским видом и спокойно спросила. — Ты же говорил, что он похож на тебя? — я всё ещё отходил от небольшой борьбы с Эйваном, я проигнорировал Аву и попытался успокоить то, что казалось Эйваном. — Эйван, я всё объясню, но ты можешь не нападать на то, что видишь, — Эйван был напряжён, ощущая чужое присутствие. — Вот дерьмо, тебе придётся много чего мне объяснить? — немного подождав, он продолжил. — Извини за это, не сильно я тебя задел? — Ничего, похоже, ссадины и синяки, — я повернулся к Аве и сказал. — Ава, пожалуйста, постарайся показаться так, чтобы он не напал на тебя сразу. Для меня Ава осталась такой же прекрасной, но искажённое лицо Эйвана казалось начало дрожать. Впервые с детства я увидел, как на лице этого существа, что напоминало черты лица Эйвана, появляется настоящий животный ужас. Затем оно взяло и согнулось и начало вырыгивать, пока и вовсе я увидел, как место его искажённого желудка стало отдаваться сильными спазмами. Затем костяной Эйван немного успокоился и смог посмотреть на это. — За всю свою жизнь я не видел более ужасной твари, — его лицо немного извивалось в гримасе ужаса, то, что представляло собой губы, походило больше на мягкие костяные волокна непонятной для меня формы. Оно отдышалось и наконец сказало. — У меня очень много вопросов.

***

Я рассказал Эйвану всё от начала и до конца. Сначала он мне не поверил, смотря на меня как на безумца, однако позже Ава полностью проявила свой образ. Оказывается, Ава для остальных людей — костяной монстр, которого я вижу в остальных. Я видел и куда более страшные ужасы, из-за чего не сильно удивляюсь тому, как выглядит окружение и то, что некогда было людьми. Урод же, которого я видел, казалось, дрожал и едва не потерял сознание. После этого костяной Эйван, как я уже решил называть его, всё же стал серьёзен и выслушал меня. Я начал рассказывать про Хейнса, про то, что я вижу, как я узнал Аву. Затем я взял все мои доказательства того, что Хейнс — человек-невидимка. Что ничего не известно о его научной деятельности, неизвестно, где он учился. Неизвестно, как его приняли на работу в больницу, где меня оперировали. Есть только одна фотография, минимальное описание и, как бы это иронично ни звучало, его визитка. Также я узнал про потенциально других заболевших. Он изредка задавал вопросы, но казалось становился всё более мрачным и серьёзным. — Я посчитал тебя безумцем, если бы не увидел Аву, — он немного наклонил свою костяную голову и продолжил. — Так ты правда видишь таким практически всех? Я кивнул. Затем в диалог вмешалась Ава, она рассказала про известную ей природу моего заболевания, она рассказала, что может его контролировать практически инстинктивно, а также что странно — частично его вызывать на себе и в случае контакта с другими людьми. Она продемонстрировала его на костяном Эйване, и первое, от чего я удивился, это то, что Эйван на моих глазах начал преобразовываться в человека. Сам же Эйван сразу же отключился от ужаса. Аве пришлось возвращать его в нормальное состояние и искать в его аптечке нашатырь для пробуждения. Я в любом случае едва способен отличить продукты в магазине, не говоря уже про лекарственные приспособления. Когда Эйван очнулся, сначала сильно отдышался. Потом он заплакал и посмотрел на меня. — Я... Прости меня, я не знал, что ты видишь, — он сильно нахмурился. — Я помогу тебе. Я улыбнулся. — Спасибо, Эйван, но, по правде говоря, ты настолько уродлив, что я практически не увидел разницы. Эйван сморщился, а потом прыснул от смеха. — Ой, да иди на хуй! Сам выглядишь не лучше, тебе бы поесть, а то сам выглядишь как зомби. Я обрадовался, впервые с момента того ада, который я видел, я наконец смог выговориться другу.

***

— Так, во-первых, никакие органы власти нам не помогут, отныне наше расследование полностью неофициальное. Ты и так стоишь на учёте из-за того, что, когда очнулся, напал на медсестру. Во-вторых, никому не рассказывай, ни психиатру, ни соседу, ни вернувшемуся неожиданно родственнику, совершенно никому! В-третьих, я уверен на 99 %, что Хейнс работает не один, физически невозможно в одиночку провести операцию на мозге и скрыться, прихватив все результаты тебя как подопытного кролика, — сейчас я видел, как он жадно поедал сырую печень с фаршем, подобное зрелище стало столь обыденным, что я уже просто не реагировал. — Далее, я возьму отпуск, и с первого, чего начнём, это с попытки обнаружить таких же несчастных. Хейнса я уверен, мы не найдём, а Ава не знает, где Хейнс жил, и я уверен, что он давно сменил свою дислокацию. Однако у нас есть огромное преимущество: насколько я понял, больных ты видишь как обычных людей, что значительно упростит нам поиски. — С чего начнём? — я скрестил руки и начал слушать. — Проверка реестра всех больных. Очевидно, что каждый из них хотя бы косвенно, но связан с Хейнсом. В худшем варианте развития событий ты единственный, в лучшем — мы найдём таких же несчастных. — Но перед этим нам стоит решить, что делать с Авой. Если мы поделим ответственность, сможем увеличить объём поисков? — мне уже не нравилось, куда это шло. Это означает, что мы будем вынуждены заново терпеть мясные приступы и терпеть новые стадии. Я смог продержаться до 3, Эйвану же, в свою очередь, понадобится время, чтобы подготовить свой разум к тому, чтобы хотя бы привыкнуть к 1 стадии, не говоря уже про другие. Я перебил его. — Эйван, ты даже себе представить не можешь, что тебя будет ждать дальше. На каком-то этапе ты не сможешь себя контролировать и быть в состоянии вернуться обратно. Суицидальные мысли и спектр отвращения будут обеспечены. Твои рецепторы настолько деградируют и обострятся, что ты не сможешь различать другие запахи, не говоря про то, что ты едва будешь сдерживаться, чтобы не сойти с ума и не напасть на существ, которых будешь видеть, не говоря уже про... — Я не уверена, что подобное будет с Эйваном, — её голос был словно хрусталь, а вот костяной Эйван, наоборот, напрягся. — Ты, Маркус, выиграл лотерею, из-за чего я постоянно вынуждена тебя поддерживать в нормальном состоянии. Я не уверена, будет ли у Эйвана настолько быстрая прогрессия стадий. Тогда это имело смысл. Ава могла отправиться со мной, Эйван же из-за стабильности мог действовать самостоятельно. Я увидел, как костяному Эйвану поплохело. — Да уж, будет неприятно. Значит, как мы поступим? Вы меня свяжете, и Ава покопается у меня в мозгу. Я буду в бреду и попытаюсь не сойти с ума! На всякий случай выпью успокоительное заранее. Понаблюдаем за моим состоянием, и если гипотеза Авы подтвердится, то можем приступать.

***

Эйван

***

Я очнулся. Я увидел, что Маркус и Ава стоят передо мной, а сзади на несколько гнилых воспалённых глаз, приклеенных к стене, смотрели на меня. Из них шли слёзы, смешанные с кровью и гноем. Я специально ничего не ел, но это не мешало моему желудку сводить спазмами. На стенах вокруг я мог заметить выпученные синие вены, тромбы и кровоток. Некоторые неравномерные сухожилия постоянно двигались и извивались. Я лежал сейчас на кровати, связанный мясными растительными отростками, которые также пульсировали. В комнате стоял сладковатый запах сырого мяса и гнили, как только я очнулся, все глаза начали смотреть на меня, а стены активнее извиваться, как будто реагировали на моё существование. На то, что я бы назвал кровать, отдавалось пульсациями и теплом. Мне стало жарко и плохо. Я не выдержал и начал кричать! — ААААААААА! СУКА, БЛЯДЬ, СУКА, БЛЯДЬ, НАХУЙ! — я двигался и пытался выбраться из этих отростков, которые связывали мои руки и ноги, но они словно ньютоновская жидкость при большом моём сопротивлении лишь сильнее сжимали свою хватку. — Эйван, смотри на меня, сосредоточь свой взгляд на мне! — я так и сделал. Передо мной был красивый голубоглазый блондин, одетый в офисную одежду, его крепкая хватка держала мою руку. От того, что я увидел друга, мне немного полегчало. А затем наступила тьма.

***

— ААААААААА! СУКА, БЛЯДЬ, СУКА, БЛЯДЬ! — я очень надеялся, что увидел кошмар. Но это, сука, нихрена не кошмар, а новая реальность, с которой я должен жить. — Это бессмысленно, это больше смахивает на пытку, а не адаптацию, — кричал Маркус, пока я видел как все новые глаза появлялись на стенах. — Хмм, интересно, это только 2 стадия, — периферийным зрением я заметил, как Маркус выпучил свои глаза. — Прекращай. — Нет. Разве тебе не интересно, что будет дальше? Я не слышал дальше и снова погружался во тьму...