walk me home in the dead of night

      Ветер гулял по холодной земле, гнал облака в небе, нагибая первые пробившиеся сквозь снег цветы к почве, откуда они осмелились вылезти. Солнце согревало деревья, проникало в самые слабые щели между чернозёмом и снежным покровом, согревая одного и заставляя исчезнуть другого.       Наступила весна. Снег грязными, мокрыми, противными комьями ещё местами покрывал самые тёплые окраины Южного Водного племени, будучи похожим на белоснежные дырки в старом сыре. Деревья, большая часть которых представляла из себя вечнозелёные ели, уже окончательно избавились от белых шуб на своих ветвях и теперь ожидали, когда же первые птицы заселят старые гнёзда. Из нор только начали выбираться сурки и медведи, а бобры своими плотинами уже вовсю ломали застоявшийся в реках лёд.       Небольшая группа людей шла вдоль широкой тропы, на которой лоси запечатлели свои следы. Сильный мужчина с полувыбритой головой и высоким хвостом шёл впереди, он держал уздечку волосатого яка, что лениво брёл за хозяином, то и дело отвлекаясь на редко показывавшиеся из-под снега пучки травы. Его большие копыта тонули в грязи так же, как и ноги мужчины, однако воин не унывал. На его смуглом лице особенно ярко сегодня утром горела белоснежная улыбка, а ножны, висевшие на кожаном поясе, то и дело бились о его ногу, отыгрывая в утренней тишине незамысловатый ритм. Но воину было всё равно и на эту маленькую неприятность: сегодня утром он рассказывал своей спутнице о тех деньках, что провёл на этом побережье, учась у отца охотиться и собирать ягоды у матери, а неровные следы убегавших животных – были главным предметом его рассказа, доказывающим, что он научился всему, что три месяца в глуши были потрачены не зря.       С яка переодически доносилось недовольное мычание, на которое воин всегда устало закатывал глаза, но всё же оборачивался, дабы проверить, что на этот раз не устроило пленницу, небрежно перекинутую через спину большого и достаточно вонючего животного. Скорее всего девушку не устраивал статус пленницы, с чем мужчина, к сожалению, ничего не мог поделать, а потому отворачивался, доставал из маленького тряпочного мешочка на поясе новую горсть диких ягод и кидал их одну за другой себе в рот, возобновляя рассказ.       Рядом с воином шла девушка в тяжелых металлических доспехах, что она носила с такой легкостью и элегантностью, будто бы они весили не больше перышка. На её голове был привычный высокий пучок, на глаза падала челка, небрежно подстриженная пару дней назад перед зеркалом ванны воином с помощью нового меча, а на ногах такие ненавистные сапоги. Она вела за собой парня в достаточно поношенной одежде, руки которого были плотно перевязаны металлическими тросами, исходящими прямо из рукавов девушки. Брюнетка переодически подёргивала запястьями, дабы поторопить обиженно плетущегося позади пленника, что в ответ на это недовольной шмыгал носом. Однако большую часть времени девушка внимательно слушала своего спутника, пустыми глазами смотря себе под ноги, безуспешно пытаясь прочувствовать сквозь ткань ботинок и плотный слой грязного снега, перемешанного с водой, оставленные в грязи следы.       Иногда голубые глаза косились на спутницу, и в эти моменты по смуглому лицу расплывалась тёплая улыбка, охватывавшая собой всю фигурку девушки. Сокка наблюдал сначала за тем, как хмурятся чёрные брови, как смольные волосы падают на веснушчатое лицо и как вишнёвые губы недовольно надуваются. Потом его глаза падали ниже: сначала на локоть девушки, где поверх униформы висел космический браслет, внутри которого ночью просматривались крошечные фиолетовые искорки, а потом на пальцы Бейфонг, где на безымянном пальце красовалось маленькое колечко, точно также сделанное из космического тела, что воин специально отколол от собственного меча, считая это достаточно красивым жестом. В конце концов глаза шатена падали совсем вниз, на ноги Тоф, которая совершенно не пыталась спасти новую обувь от грязи, а, наоборот, лезла из кожи вон, лишь бы измазать их со всех сторон. Обернув свои ноги грязной, но всё же землей, девушка видела гораздо лучше, а будь на то её воля, она засунула бы куски грязи прямо в ботинок.       В такие моменты, когда Сокка неожиданно замолкал, любуясь девушкой, Бейфонг всегда поднимала глаза, выпускала какую-нибудь особенно язвительную шутку, и парень продолжал свой рассказ, заострив своё внимание на ближайшем дереве, кусте или бревне.       Тоф шла вдоль дороги, полностью доверяясь Сокке, как делала это ещё в детстве, летая на пушистом бизоне. Солнце грело её спину, запахи леса и первых весенних дней щекотали нос. В ушах слышалось всё то, что только начинало просыпаться: щебетание птиц, пищание в норках и дуплах, а также ветер, волновавший деревья.       Миссия была пустяковой, но Бейфонг была рада, что именно они взяли её, потому что ей нравилось чувствовать, как земля просыпалась от долгого зимнего сна. А ещё она была рада, что в этот раз на задание они отправились вместе. Облава бывших революционеров не всегда были такими простыми, но каждый раз, когда наступал момент возвращения в деревню или племя, когда путь лежал сквозь лес и деревья, Тоф наслаждалась каждым моментом спокойствия и тихого умиротворения, охватывавших её. И она была рада, что сегодня ей выпала возможность поделиться всем тем, о чем она прежде только рассказывала истории воину, лёжа вместе с ним в кровати, обхватив его обеими руками, согреваясь после долгой дороги.       Они зашли в ледяные пещеры, что неумолимо вели к той части Южного Полюса, где снег лежал круглый год. Тоф даже бровью не повела, лишь покорного следовала за воином, как это было в детстве, слушая очередной его рассказ о том, как великолепно было лежать в этих пещерах в ночи, когда небо покоряло северное сияние и, отражаясь в стенах льда, оно окрашивало детские лица Сокки и Катары в оттенки самого космоса. Бейфонг не знала, как выглядел хоть один из тех цветов, что воин так красочно описывал, однако верила каждому слову.       Они шли бы так ещё пару минут, пока не вышли бы к снежной пустыне, от которой было рукой подать до ближайшего города, а там они сдали бы пленников местной полиции, оставили яка в ближайшей передержке, а сами направились бы в бар, отметить победу. И когда Тоф уже мыслями была в тёплом помещении, где ей подали свежеиспеченную утко-черепаху и пинту пива, девушка услышала треск. Прежде, чем Бейфонг успела что-либо сообразить, она услышала громкий возглас воина:       — Тоф, в сторону!       Девушка, даже не подумав, тут же исполнила приказ, отпрыгивая в бок, приземляясь точно на ноги, утаскивая за собой пленника. Бейфонг ничего не понимала, её ноги были так же слепы, как и глаза, окружённые больно обжигающим льдом. Тоф услышала, как что-то упало позади неё, сотрясая землю своей тяжестью так сильно, что великая несокрушимая стойка Бейфонг сдалась, и она, подскользнувшись на слое грязи, в котором сама же искупала обувь, больно упала. Потом что-то упало прямо перед её носом, что заставило девушку подтянуть пятки к себе, дабы не сломать ноги. В конце концов кусок льда упал слева от девушки, и лучи солнца, что всё это время подбадривали Бейфонг в долгом путешествии сквозь темноту и холод, вдруг исчезли.       Выход оказался закрыт, Тоф оказалась в ловушке: слева была глыба льда, спереди был кусок бывшего потолка, тоже состоящий изо льда, сзади и справа тоже лёд. День, что всего пару секунд назад был тёплым и умиротворённым, превратился в, возможно, самую последнюю ошибку Бейфонг.       Тоф охватила паника: пальцы начало покалывать, ноги стали ватными, а сердце забилось, словно бешеное. И, возможно, брюнетка так и не смогла бы взять себя в руки, если бы не такой знакомый голос, донёсшийся из ни откуда:       — Тоф! Ты в порядке?! — Сокка тяжело дышал, неуверенно кашлял и, кажется, был полностью измотан. Но он хотя бы был жив.       Девушка тут же подползла к стене напротив, откуда слышался голос мужчины, и приложила оголенную ладонь к куску льда. Было холодно и больно от падения, но Тоф почувствовала, как в груди становится спокойнее от понимания, что он где-то рядом. Прежде чем ответить, Бейфонг тяжело вздохнула, приводя дыхание в норму, успокаивая нервы, дабы не волновать воина лишний раз.       — Да, да, — Тоф вновь вздохнула, косясь на мужчину, перевязанного тросами и лежавшего неподалёку. — Мы в порядке!       — Оставайся там! Я вытащу тебя!       Тоф улыбнулась, думая о том, как Сокке не было совершенно никакого дела до пленного, на котором она заострила внимание, пока он знал, что девушка там совсем одна, не имея возможности ни видеть, ни выбраться.       Ещё какое-то время Бейфонг слышала, как воин ходил там, за ледяной стеной, пока его шаги не затихли, и последние крупицы его присутствия окончательно не исчезли. И в этот момент Тоф почувствовала себя абсолютно беспомощно, и те крохи силы, что она использовала, дабы не показать Сокке свою слабость, свои боль и страх, исчезли так же, как и шаги воина: медленно, аккуратно, делая больно от осознания этого. Она ударила кулаком о лёд, после чего приложила лоб к стене, что разделяла её и солнечные лучи, и предательские слёзы выступили на ресницы. Тоф тут же их смахнула, после чего вытерла нос.       Прошло уже столько лет, она так привыкла, что Сокка всегда рядом с ней, всегда где-то неподалёку, готовый поймать, если она падает, или, нежно обволакивая её руку, вести вперёд, когда она не видит. Теперь его не было и Тоф не знала, что делать.       Бейфонг не хотела этого признавать, не хотела произносить вслух, но по сей день, каждую минуту, каждую секунду, что она не могла видеть, ей было страшно. Это было глупо, и это не было чем-то свойственным великой Тоф Бейфонг, но и слепота не болезнь, к которой привыкаешь. Спустя годы она возвращается с новой силой, и находись ты в этот момент на приёме у врача, в своей собственной постели или в ледяной тюрьме – ты почувствуешь страх, что убивает изнутри.       Прошло уже столько лет, а Тоф всё ещё была беспомощна, её болезнь по-прежнему одерживала верх. Столько лет прошло, но сколько бы она ни пыталась, сколько бы ни старалась, какую бы новую магию ни придумала, она по-прежнему была слепа, и этого ничто не могло изменить.       Тоф схватилась маленькими пальчиками за ткань штанов, пытаясь сдержать бурю эмоций внутри себя, но предательские капли падали прямо из глаз, именно в этот момент она услышала приглушённый то ли смех, то ли кашель, шедший из угла, где всего пару минут назад беспомощно лежал пленник.       — Он... не сможет... — кое-как выдавил из себя мужчина, параллельно кашляя и смеясь. — Не выживет.       Тоф потребовалась пара секунд на осознание слов мужчины, сквозь кашель и хрип, однако буквально через минуту она режко дёрнула тросы на себя, и за ними на лёд полетел мужчина. Положив его лицом в снег, Бейфонг тут же поставила одно колено на спину, а рукой схватила пленника за волосы, склоняясь к его уху:       — Это твоих рук дело?! — Ответа не последовало, только хриплый смех, больше похожий на кашель с кровью. — Отвечай! — Тоф изо всех сил впечатала голову парня в лёд, совершенно не сомневаясь, что на нём остались кровавые следы.       Мужчина помедлил и, прежде чем ответить, пару раз сплюнул. Бейфонг предполагала, что причиной тому была кровь, однако она также услышала, как что-то пару раз ударилось о лёд и проехалось по нему. Скорее всего прокуренные зубы выпали изо рта, однако Тоф всё же отметила, что ей стоит быть помягче: этот парень всё же может знать что-то об остатках революционеров на Южном полюсе, а ведь именно за этой информацией они и отправлялись.       — А то что? — Наконец заговорил мужчина, хрипота которого теперь ухудшалась разбитой губой и отсутствием как минимум одного зуба. — Что ты мне сделаешь? Здесь нет земли!       Мужчина уже было начал смеяться, до боли походя в этот момент на чокнутую сестрицу Зуко, однако Бейфонг тут же припечатала его ко льду, после чего положила свою руку ему на шею так, что ещё чуть-чуть и он начал бы задыхаться. После этого Тоф достала из маленькой сумочке, привязанной к ноге, нож, что вручил ей Сокка, предварительно обучив, как именно им стоит пользоваться так, чтобы лишить противника даже возможности навредить Бейфонг. Воин предполагал, что Тоф может оказаться в ситуации, когда её удивительная магия ей не поможет, и девушка в очередной раз восхитилась способности своего мужа почти предсказывать будущее. Наверное, именно поэтому кинжал тоже был сделан из космического камня, который Сокка, тем не менее, нашёл многими годами позже, когда они уже официально стали парой.       Тоф приложила острый конец оружия к щеке пленника, после чего прошептала на ухо:       — Не стоит меня недооценивать, — мужчина с трудом выплюнул новый поток крови, что заставило Бейфонг сильнее надавить на шею пленника, и снизу послышалось озадаченное кряхтение и тяжелое придыхание. — И я клянусь, — Бейфонг наклонилась ещё ниже, так, что её холодное дыхание обдало мочку уха мужчины неприятным морозом, — если с головы воина упадёт хоть один волосок, — Тоф нажала кинжалом на щеку пленника, от чего по ней потекла тонкая струйка крови. — я распорю тебе брюхо и украшу твоими внутренностями свой домик на рождество.       Тоф последний раз припечатала мужчину к земле, заставляя кровь изо рта и головы бежать по льду вниз, как маленький ручеёк, после чего слезла с него и, специально отойдя на некоторое расстояние, села на лёд, обхватив замёрзшее тело руками.       — А теперь заткнись и жди, когда нас вытащат.       Голова Тоф упала на колени прежде, чем она успела сообразить, что делает пленник, но это было и неважно: после такой взбучки у него вряд ли хватит сил или глупости, чтобы что-то сделать. Тем более, Бейфонг отлично контролировала его, чувствуя каждое движение с помощью вибраций, идущих по металлическим наручникам. Что бы этот парень не задумал, Тоф поймёт это даже раньше него самого.       А потому девушка дала себе секунду передышки. Конечности болели так же, как и спина, голова раскалывалась от холода, но больше всего кололо сердце. Тоф боялась. В мысли врезались слова парня. “Не выживет” отдавалось эхом в ушах, сотрясая кости болезненной дрожью, режа кожу больнее ножа, что сейчас аккуратно балансировал на подушечках пальцев Бейфонг. Девушка не могла себе представить дня, когда кто-то сможет одолеть Сокку. Но ещё сложнее было представить себе день, когда её не окажется рядом, чтобы защитить его.       Тоф откинула голову назад, вдыхая полной грудью холодный воздух, резавший собою горло и слишком маленькие лёгкие в тяжёлых доспехах. Обмундирование было слишком лёгким для такой погоды, Бейфонг чувствовала, как медленно замерзала, и теперь, если Сокка вдруг не сможет вызволить её из ледяного плена, было лишь вопросом, который рассудит лишь время: что убьёт её раньше голод и жажда или же мороз. Наверное, Тоф стоило послушаться Катару и надеть что-то тёплое, но это было бы абсолютно нелепо, ведь она не смогла бы пользоваться униформой в полной мере, находясь в шубе, а на Южном Полюсе без этого костюма от неё не было никакого толку. Бейфонг тяжело вздохнула, выдыхая пар изо рта, обхватывая пальцами холодную сталь кинжала, понимая, что пальцы необходимо держать в тепле больше, чем всё остальное.       Сейчас Тоф ненавидела саму себя за то, что согласилась на эту миссию. Это было так глупо с самого начала, Сокка ведь отговаривал её, и он был прав, как и всегда. Но они не виделись долгие месяцы, лишь изредка, вечером, когда оба падали на кровать без сил, засыпая посреди разговора о прошедшем дне. Тоф хотелось сделать что-то вместе, как это было раньше, когда они были моложе. Раньше они всегда были командой. Тоф и Сокка всегда шли в комплекте. Тоф прикрывала его спину, а Сокка контролировал всё, что не касалось земли. Тоф считала головы, Сокка припечатывал их к земле. Тоф царила на земле, Сокка правил в воде. Он защищал её, а она его.       Теперь всё изменилось, Сокка всё глубже уходил в политику, от которой Бейфонг тошнило, и даже их совместное проживание теперь не помогало. Поэтому это маленькое задание по ликвидации последних революционных направлений в Южном Водном Племени казалось такой хорошей идеей. Неделя вместе, долгая дорога, ужины у костра и водные процедуры в озёрах, тесные каменные палатки и бесконечные истории воина о далёком детстве. Только вот всё пошло не по плану, и теперь Тоф по-настоящему могла его потерять... потерять своего Сокку.       Сердце от одной только мысли об этом болезненно трепетало, ударяясь о стены, и как бы сильно Бейфонг не сжимала в ладони острие ножа, как бы больно кожу не резало и сколько бы красной жидкости не капало на лёд, девушка не могла обуздать собственные чувства. Одна только мысль, пара слов, молниеносное осознание, и вот в голове царил бардак, который твердил, что ей просто необходимо выбраться от сюда любой ценой, чтобы защитить его. Лишь возможность потерять его сводила Бейфонг с ума.       Наверное, поэтому девушка и не заметила движение справа от неё. Пара секунд, два четких, коротких приёма, и Бейфонг даже не успела сообразить, как мужчина резко дёрнул тросы, и вот она уже полетела на холодный лёд лицом, проезжаясь по нему правой щекой. Кинжал тут же выскочил из рук Тоф, так же проехался по льду, исчезая из поля зрения девушки.       Бейфонг не потребовалось времени, чтобы прийти в себя: времени было навалом, как и злости, бурлившей поверх забитой в угол обиды. Это он был виноват, этот чертов парень, что заманил их обоих в пещеры, разделил, подверг жизнь Сокки опасности. Если честно, Тоф ждала момента, чтобы этот придурок сделал хоть что-то, что позволит ей закончить его никчемную жизнь, и вот он сделал это, и, – как говорил Сокка, – не повезло тому, кто навлёк на себя гнев Тоф Бейфонг.       Девушка злобно ухмыльнулась, пару секунд полежала на льду, давая идиоту насладиться победой, после чего резко развернулась на бок, дёрнула руки так, чтобы парень полетел прямо на её ногу. Противник должен был упасть животом прямо на пятку с острыми шпорами, но сумел увернуться и, тоже умело дёрнув руками, с которых уже капала кровь от слишком туго затянутых тросов, заставил Бейфонг повернуться к нему спиной. Прежде, чем девушка сообразила, где находится противник, он ударил ту в спину со всей силой, на которую был способен, отправляя прямо на лёд.       Это, как не странно, только раззадорило Бейфонг. Она уселась на корточки, вытерла кровь с губы, тихо посмеиваясь:       — Неплохо для живого трупа.       Тоф поднялась на ноги, развернулась лицом к пленнику, что зло смотрел на неё. Он тоже поднялся, но нападать не спешил.       — Когда твой “герой” найдёт тебя, ты будешь уже мертва.       — Тебе не убить меня, хоть сто лет пытайся.       Тоф последний раз похрустела костяшками пальцев, что издали такой звук, будто кто-то внутри них проломил лёд, от чего в темноволосой голове девушки пронеслась мысль, драка – хороший способ согреться. И Бейфонг не стала медлить.       Понимая, что борьба на расстоянии – её слабость в данном случае, она резко дёрнула тросы, заставляя противника подойти ближе. Удар в живот – блок, удары в скулу, нос и плечо тоже были уверенно остановлены на полпути. Противник решил обороняться, но Тоф не сомневалась, как только он перейдёт в наступление, ей придётся несладко. В данной ситуации, когда она замёрзла, устала, ничего не видела и мысленно гадала, жив ли Сокка, Бейфонг находилась в проигрышной позиции. А значит оставалось завалить парня таким количеством ударов, против которых он просто не сможет устоять.       И Тоф начала бить так часто и так сильно, что в итоге пробила защиту противника: удар ногой прилетел прямо в колено, и, – Бейфонг могла поклясться, – она слышала хруст. Парень тут же отступил на несколько шагов назад, хватаясь за ногу, но, надо отдать ему должное, даже не пискнул. Тоф решила взять секунду передышки, но стояла в полной боевой готовности, ожидая, что парень тотчас накинется на неё вновь.       — Эй, эти путы... — кряхтя выдохнул тот, поднимая на брюнетку глаза и запястья, сильно покалеченные тросами, полностью перепачканные в крови. — Тебе не кажется, что это слегка нечестно?       — Лишь напоминание о том, чем закончился наш предыдущий бой. — Прорычала Тоф, после чего схватила тросы и резко притянула к себе парня, ударяя ногой прямо в живот.       Сквозь адскую боль, противник сумел ухватиться за щиколотку Бейфонг и, со всей силы ударив локтём по кости, откинул девушку прямо на стену. Тоф ударилась головой, но, яростно зарычав, нашла в себе силы не скатиться вниз по скользкому льду, а устоять на ногах.       — Тебе просто повезло в тот раз. — Ухмыляясь произнёс парень, потирая локоть: видимо, этот удар стоил и ему пары синяков.       — Это мы ещё посмотрим.       Бейфонг набросилась на парня, как если бы он был куском мяса, а она – волчицей, уже неделю не видевшей еды. Она ударяла, а он раз за разом блокировал её удары, пока Тоф, наконец, не дёрнула со всей силы вниз, подняла ногу и вот-вот должна была отправить мужчину в нокаут четким ударом пятки по голове, но тот сумел увернуться. Теперь, переставив ноги и перекинув руки назад, Тоф оказалась прямо над тросами, что покорно лежали в холодном снегу, и противник воспользовался этим: резко потянув свои наручники, он уронил брюнетку прямо на спину без возможности подняться.       Падая, Тоф задела краем ботинка знакомую сталь и, в момент перевернувшись на живот, стала рыскать рукой по льду, пытаясь найти кинжал. Но было слишком поздно: противник уселся ей прямо на спину, одной рукой схватив её за волосы, а другой приставил нож прямо к горлу. Бейфонг закрыла глаза, уже готовая к тому, что произойдёт дальше, но прежде, чем она успела что-то сообразить, парень, сидевший на ней, вдруг упал на лёд в полной тишине. За ним на землю упало что-то металическое, удар которого разнёсся тонким звоном по стенам пещеры.       Тоф ещё долго лежала на холодном снегу, тяжело дыша и безуспешно пытаясь взять саму себя в руки. Смерть уже давно не была к ней так близко, и, несмотря на то, что Бейфонг уже когда-то встречала её, она по-прежнему реагировала, как ребёнок: в носу закололо, в горле встал ком, а на глаза выступили слёзы, и сколько бы они ни пыталась, встать не получалось. Руки устали и замёрзли, по щеке текла горячая кровь, падая прямо на глаза, заставляя морщиться и часто моргать. Губа болела, но больше всего болело сердце, не способное выдержать так много страха и боли.       Тоф, дрожа то ли от боли, то ли от холода, кое-как села, и поспешила вытереть остатки схватки с лица. Прошла всего пара секунд, но самой девушке казалось, что прошла целая вечность.       — Тоф!       Воин понёсся к Бейфонг и, упав на колени слишком рано, проехался на них прямо до девушки. Он аккуратно поднял её лицо на себя, пытаясь заглянуть в глаза и оценить масштаб бедствия, но так и не успел толком что-либо разглядеть: Тоф бросилась ему на шею, цепляясь тонкими пальчиками за тёплую ткань, пахнущую костром, мятой и морем. Бейфонг зарылась лицом в пух, пачкая его собственной кровью, позволяя паре слезинок преодолеть границу глаз. Тело Сокки обдало режущим холодом, от чего по спине прошла дрожь, словно покрывая кожу инеем, но воин обвил руками тело брюнетки, обнимая со всех сторон, согревая своим теплом.       — Ты впорядке. — Благодарно прошептала Бейфонг так тихо, что сама не знала, произнесла она это вслух или же подумала.       — Ну конечно. Я всегда здесь. — Нежно произнёс воин, и, – Тоф не знала, как это объяснить, – но даже голос его был тёплым. Девушка отстранилась, и, увидев масштаб бедствия, Сокка злобно сжал кулаки. Его желваки заходили, он яростно покосился в сторону парня, валявшегося в снегу без сознания от достаточно точного удара бумерангом по голове, и всё же сам воин, взяв себя в руки, так же нежно произнёс, будто бы ничего и не произошло: — Как ты себя чувствуешь?       — Нормально. — Тоф нежно улыбнулась, пусть губа и болела.       — А он?... — Сокка аккуратно приложил руку к животу Бейфонг, и она громко рассмеялась.       — Он? — Бейфонг попыталась встать, но самостоятельно у неё это не получилось из-за травм, так что сначала это сделал воин, а потом уже помог своей жене. Тоф нахмурилась, но Сокка прекрасно знал это выражение лица: она шутила. Даже после ужасно изматывающей битвы, испещрённая травмами и продрогшая до костей его Бейфонг продолжала шутить. — Катара же сказала, что это девочка.       — Ну, мало ли, что моя сестра сказала. Я уверен, что у меня будет сын! — Уверенно произнёс Сокка, перекидывая руку Тоф через своё плечо и помогая ей медленно идти.       — Что ты имеешь против девчонок? — Тоф подняла одну бровь, но, ощутив резкую боль, поспешила её опустить, что вызвало на лице обоих глупую улыбку.       — Ничего, — Сокка пожал плечами, пряча тёплую улыбку. — Просто у нас уже есть одна.