Глава 3

      Сидел с конспектами пол ночи, послал домовушку к часам узнать время, уточнил, чтобы была невидима — прислуживающий мне эльф Краучей вызовет сильные подозрения. Уже привычно подпер двери, домовику сказал, чтобы разбудила за час до завтрака. И только прилег — вспомнил про Грюма. Он же там уже двое суток сидит!       Хотел было припрячь домовика к обслуживанию пленника, но домовушкина магия не работала в грюмовом сундуке. Мда, теперь понятно, почему в Григоттсе и Хогвартсе всякая фигня случилась — просто не они самые защищенные места в Англии, а чемодан параноидального аврора, надо было ему Философский камень на хранение отдать.       Призывать пустую бутылку не потребовалось — аврор сам кинул ей, я же, как и в прошлый раз, успешно увернулся. Зато тренировка неплохая — тут через годик-другой Авадами кидаться начнут, а у меня к тому времени навык уклонения будет на максимум прокачан.       В этот раз Грюм немного сменил тактику и стал посылать «лучи добра» не Упивающимся в целом и мне в частности, а конкретно Темному Лорду. Рассчитывал на мою фанатичную одержимость Володей? Зря, только вот ему об этом знать не обязательно, так что для вида пару раз огрызнулся в ответ. Спросил у Винки сообразить пленнику еды, та минут через двадцать (я в это время весьма удачно освоил Эванеско и даже не дезинтегрировал Грюма) вернулась с какими-то прелыми сухарями. А я то все гадал, чего это даже учителя идут в Большой зал обедать.       Не рассчитывая на лучший результат спросил у эльфа чего-нибудь для себя, та буквально через минуту вернулась со свежими пирожками, хлебом и ветчиной.       — Хозяин просил еды пленнику, ему не положено хорошо есть, — и не довольно так зыркнула в сторону аврора.       Какой же у меня… ответственный эльф, всю школу небойсь обыскала в поисках самых сухих сухарей. От широкой русской души (а также боясь ненароком прибить аврора видавшем Мерлина хлебом) поделился с ним добытым с кухни. Хотел было возмутиться тем, что мне никто не показал как в нее пройти (то ли я скипнул этот момент в воспоминаниях, то ли Барти за семь лет не удосужился ее навестить), но передумал. МакГонагалл еще спросит, чем я эти два дня занимался — не думаю, что даже Грюм может больше суток проверять четыре комнаты на предмет потенциальной опасности. Про портрет решил пока умолчать — хотелось бы самому с ним вначале разобраться.       Не выспался, хотя адреналин от происходящего со мной в последнее время успешно помогал не клевать носом. На завтраке приметил Поттера — сидел аккурат между рыжим и похорошевшей Гермионой. Праздно думал о судьбах питомцев Грейнджер и Лонгботтома.       Грюма вроде один только Альбус знал нормально, хотя и с остальными учителями лучше сократить общение к минимуму. Минерва вроде не сверлила взглядом — смирилась? Готовит нападение? Так скоро и вправду параноиком стану.       После завтрака метнулся в свои покои — Дамблдор пытался выловить на поболтать, но я быстрым шагом скрылся за поворотом.       Через полчаса в кабинет стали заходить детишки — большинство отводили взгляд, парочка храбрившихся гриффиндорцев смотрели прямо в глаза. Тьфу ты, даже я знаю о местном чтении мыслей. Может маглорожденные? Стоит ли в последующие занятия включить рассказ об опасностях магмира? А то обычно за разрушенную сказку не благодарят. Да и разве этим не деканы занимаются?       Решил в любой спорной ситуации (в т.ч. при обучении мелких) импровизировать паранойю. Была мысль вместо практики загружать школоту проверочными работами и на любые протесты отыгрывать полного психа — но нет, меня возненавидят пуще Снейпа и прикопают где-нибудь общими усилиями четырех факультетов. Ну его, всеобщий коммунизм и объединение пролетариата (а ради такого дела даже Малфой ручками поработает). Значит, практическим занятиям быть! Главное только организовать все не через одно место.       Провел перекличку, из знакомых фамилий был один Криви. Толкнул вводную лекцию про содержание следующих уроков: фантастические твари и как от них не огрести (лучше всего работает метод сидения дома, хотя парочка вражин может и там тебя достать); чисто боевые заклинания без особого травматизма (не так уж и много — всякие «Ешь слизней!» дети и без меня разучат); чисто от себя — как вызывать авроров, а также что делать во время ЧП — насколько я понял, ЗОТИ что-то типа местного ОБЖ, только без противогазов.       Рассказал в общем, а сейчас время главного — а то я знаю, всегда найдется одаренный пустой головой идиот, лезущий куда не надо.       Начал лекцию про Запретный лес. Надеюсь с красочных описаний кормежки пауков и отбитости кентавров желающих посетить их станет меньше. Слегка увлекся, звонок прозвенел. Дети почему-то не конспектировали и выглядели бледными — испугались что-ли? Обидно, я так долго готовился. Ну и ладно, все равно лекция вводная и особо спрашивать ее не буду, а кто полезет кормить голодных тварюшек — сам виноват, кто я такой, чтобы нарушать естественный отбор?       Следующее занятие прошло по той же схеме, я вообще планирую первые уроки для всех одинаково провести. Потом буду заставлять писать конспекты по зверью, память Барти цепляясь за знакомые факты на редкость быстро включалась. Заклинания школьного курса не проблема, надо бы только потренироваться на ком-нибудь. Так, кажется вопрос с пропавшими питомцами решился сам собой.       Попросил у эльфа подопытных кроликов для тренировки — тот же Петрификус Тоталус изучался на ЗОТИ, а самым действенным способом понять эффективность заклинания было колдануть его на животное или человека. Позвал эльфа спустя полчаса — сколько же можно искать какую-нибудь дикую крысу или паука? Недовольная Винки вернулась с пустыми руками.       Как оказалось, услужливая домовушка поняла приказ исключительно прямо — а именно планомерно обыскав территорию школы и не найдя никаких кроликов, на которых ставили бы опыты, расширила площадь поисков и уже подбиралась к магловской научной лаборатории. От перспективы вручения заразной неведомой болячкой животины чуть не наорал на эльфа, но сдержался — сам дурак, а истерика домовика ничего не решит.       На всякий случай решил не просить у эльфа ничего сложнее еды и уборки, а то кто знает как мои хотелки в следующий раз исполнят. Вечером пятницы отсыпался, а то решил умыться без оборотного залья — сам испугался, синяки и красные глаза — осталось только полысеть в солидарность с Темным Лордом.       Расспрос Крэбба по поводу родственника-портрета решил оставить на крайний случай. Вместо обеда в субботу под удивленные взгляды детишек (в чем дело? Я же не забыл обороное выпить) прошел в библиотеку. Для приличия сделал пару комплиментов мадам Пинс, в ходе разговора ненавязчиво подвел её к истории магических родов. Целый стелаж не пользующихся особой популярностью книг по факту содержал не так уж и много информации — большая часть отводилась родословным и подвигам нескольких столетий давности. Парочку легенд прочитал, в остальном нашел упоминания о нескольких Валери Крэббах — последний даже застал Финеаса Блэка. В целом о нем было написано не так уж и много — родился, жил, семьи не имел, стал учителем и умер. За что беднягу лишили общения с остальными портретами — не понятно, хотя возможно это такая месть от коллеги или выросшего ученика. Кстати, а чего это он на другие картины не перешел? Или там какая-то своя портретная магия, позволяющая переходить только на соседние полотна? Вопросом с магией картин решил заняться позже — сейчас и так дел полно.       Завтрак с обедом в Большом зале пропустил — так хоть на ужин приду. Половины учителей и директора не было, ел под тихое жужжание Помоны про Дракучую иву — та после событий предыдущих двух лет стала опасней и не подпускала даже коллегу с Дамблдором, а рычаг у основания ствола работал через раз. Это намек что ли мне на укрощение истерящего растения? Если все же прижмут буду звать Невилла — все равно мне с ним по поводу тех мутагенных растений к второму испытанию Поттера общаться. Но… ведь имя Поттера подкинул в кубок Лжегрюм, а кто сейчас за него? Я за него! Ложный Лжегрюм — я влип. Память школьных курсов не давала возможности смухлевать, хотя у меня было самое главное — время. У детей вроде сутки всего было на закидывание в кубок имени, и то Уизли успели отмочить. У кого бы поинтересоваться, когда там делегация приезжает? На Хэллоуин небось — у спасителя маг. Британии на него вечно дичь какая-то творилась.       Вернулся к себе, позвал Винки. Попросил у нее перенести портрет в подсобку — все нужное я уже перетащил к себе в спальню. Можно было конечно и сразу его к выкинутым из кабинета товарищам определить, но мне была интересна его история, да и вдруг удастся развести его на какие-нибудь знания о защите или Кубке огня. В конце концов он единственный, с кем я мог поговорить без опаски разоблачения — не думаю, что Валери был знаком с Грюмом. Школьники не в счёт — умные могут раскусить, а глупые знают как бы не меньше моего.       Портрет парадный в полный рост, метр на семьдесят сантиметров, фон — личный кабинет. Изображенный мужчина с родственником-толстяком имел общего разве что цвет волос, в целом был худощавого телосложения, голубые цепкие глаза быстро сфокусировались на мне. Почему-то стало немного жутко — остальные портреты обычно занимались своими делами и на людей обращали мало внимания.       — Добрый день, утро или вечер, Уважаемый. Я так полагаю, имею честь говорить со своим последователем на посту учителя Защиты? — через минуту протянул портрет и высокомерно так посмотрел, хотя возможно это выражение его лица по умолчанию. — Вижу, дела у школы даже хуже, чем были в мое время.       — Добрый вечер и вам. Аластор Грюм, учитель Защиты от Темных Искусств, — присел первым, не хватало еще, чтобы меня всякие портреты гнобили.       — Валери Крэбб, профессор Защиты с 1786 по 1900 год, — портрет сел на нарисованное кресло и заломив бровь спросил, — Не подскажите, какой сейчас год? Последние мои сведенья весьма устарели.       — 1994. Позвольте поинтересоваться причиной вашего… весьма незавидного положения. — Вроде у англичан принято долго говорить о погоде и так прощупывать собеседника на предмет расположения и готовности к диалогу. Я решил даже и не пытаться — тем более и сам портрет не был склонен к долгим расшаркиванием.       Портрет выглядел весьма удивленным, хотя я тоже был весьма удивлен десятилетиям его одиночества. Надо бы поосторожней с ним — не знаю как картины, а вот люди на необитаемых островах бывало что и с ума сходили. Интересно, а может один портрет другого зарезать?       — Один мой друг… — Валери крутил в пальцах карандаш, — был искренне уверен в том, что некий Гонт, перестраивая канализационную систему Хогвартса имел мотивы не только общественно-полезные. Сей Салазара потомок замаскировал проход в Тайную комнату, а также несколько лазов для его питомца-змеи. Я был поставлен для слежки за одним из перестроенных проходов — к сожалению, многие дети не могли смириться с портретом в туалетной комнате и я был вынужден быть запертым здесь. Полагаю, что моего знакомого убили — он весьма резко прекратил общение со мной, да и здоров был при последней встрече.       — Но зачем нужно было проход закладывать?       — А вдруг змея вылезет?        Если так подумать, то я бы тоже предпочел заложить проход вместо встречи с василиском. Имя своего товарища портрет так и не назвал и, по всей видимости, называть не собирался. Вообще мутная какая-то история и с самим Крэббом, и с его другом. Как то идея с личным допросом картины все меньше и меньше нравится. Крэбб откинулся в кресле.       — Если вас не затруднит — за все эти годы я получал мало новостей. Особо меня интересует школа — как никак более десяти лет ей отдал.       — Директор — Альбус Дамблдор, в Хогвартсе будет проводиться Турнир Трех Волшебников, дети учатся, учителя мучаются — ничего нового, я так полагаю.       — О да, Турнир всегда был крайне проблемным начинанием. Чего только стоят вопли о достойнейшем чемпионе.       — Разве кубок изначально не настроен на выбор лучшего ученика? — К Мерлиновой бабушке оскорбления и осторожность — болтливый портрет того гляди план подкинет!       — Тц. Кубок Огня создан не так давно, и его главная функция — создать хотя бы видимость объективного отбора. С другой стороны, если ученик смог обмануть артефакт — он весьма хитер и искусен, что даже лучше грубой силы.       — И часто ли… Кубок огня обманывали?       — Ни разу. — И ухмыльнулся, паскуда, видно я не смог достаточно скрыть свою заинтересованность. Как бы снова его в подсобке не пришлось запереть — Валери определенно был слишком проницательным и опасным.       Пока единственное, что мне можно вменить — интерес к безопасности мероприятия. Возможно я окончательно огрюмился и портрет лишь пытался меня поддеть, но этот Валери меня напрягает слишком сильно, к людям и остальным картинам мне его пока боязно выставлять. Намекнул на свою занятость и возможность сплавления обратно — Крэбб милостиво разрешил задавать вопросы по Защите и помощь с учебным планом. Но я-то видел — перспектива одиночества пугала Валери. Тему с переселением к другим портретам не поднимали ни он, ни я — что довольно странно, неужели и вправду предпочтет остаться в подсобке, на этот раз другой?       Предпочел. Более того — попросил принести какую-нибудь книжку или еще лучше — газет новостных, по его словам остальные картины слишком тупы для диалога. Ну да, это мне деваться некуда — а менее интеллигентный, пусть и портрет, может послать куда подальше.       Как итог чувак померший лет двести назад выселил меня из       собственной подсобки.

*** Северус Снейп и тяжелый год***

      Начало года добрым не бывает — факт. Хуже только его конец, хотя и середина могла бы быть получше. К обычным проблемам с детьми, не привыкшими к учебе и дисциплине, добавилось еще несколько. Поттер перешел на четвертый курс и наверняка стал еще более неуправляемым, на ЗОТИ назначили ненормального психа (верните Люпина! Он только в полнолуние кусался!), да еще и метка стала дергать — только Темного Лорда не хватало до полного комплекта неприятностей.       Была надежда на то, что Грюм так и не придет — но нет, заявился прямо посреди пира. К чуть не убившей его молнии относся с равнодушием — конечно, если хотя бы половина из рассказов о нем правда — для него это даже на разминку не потянет. Вынес ведро с мусором и пару Упивающихся — а ведь это даже не самые нереалистичные слухи о нем. Конечно, я им не верил (иначе Темного Лорда не стало бы от одного взгляда Шизоглаза) но, как и всякий живой шпион, привык готовиться даже к самым нереалистиным вариантам.       Грюм весьма быстро покинул пир, за ним — разъяренная МакГонагалл. И вправду псих без тормозов — так ее злить может только самоубийца. Надо бы напомнить подопечным, чтобы не злили понапрасну ни его, ни МакКошку.       Ночь, подземелья оглашает пронзительный детский визг. Старосты не видно, слышны крики и плач. Врываюсь в комнаты девочек, у половины первокурсниц уже истерика, еще несколько забилось под мебель и смотрят испуганно-испуганно. На вопрос о произошедшем получаю визг:       — Паук!!! На шторе! — и плохо разборчивые причитания про ужасную смерть от паука-людоеда.       О, Великий Мерлин! Многоуважаемый Салазар! Как мне их учить, в зелья из школьной программы ведь входят разделанные пауки. Одна надежда — с мертвых они так пугаться не будут.       Паук размером со спичечную головку, лапки правда длинные. Не ядовит, не опасен для любого крупнее комнатной мухи. Ловлю паука на пергамент, решил вынести страшное чудовище в коридор — может хоть так снизится количество ночных прогулок.       В гостинной собрались мальчики — девочки по всей видимости и так все слышали.       — Профессор Снейп, а что случилось?       — Ничего, требующего вашего участия, мистер Забини. Просто паук.       Младшеклассники и несколько старших курсов бледнеют, пара первых начинает всхлипывать. Этот год будет очень тяжелым.       В ходе утреннего следствия выяснил, что виновник сего хаоса внезапно не Поттер — насколько вообще нужно быть ненормальным, чтобы первокурсникам рассказывать про акромантулов в подробностях и с выражением? Предупредить — ладно, я бы даже понял подобную лекцию для старшекурсников, но младших же теперь из-под кроватей не достанешь. Мой любимый момент: «Не обманывайтесь размером — даже самый маленький паук подчиняется приказам главы колонии. Когда, куда вы ходите, что делаете после отбоя — все это может узнать незаметный разведчик. И донести! А после акромантулы устроят засаду. Безжизненный лес, ловчие сети паука на верхушках деревьев — и в одном из неприметных коконов ваши выпитые останки. Видали муху в паутине? То же самое, только от человека остаются кости и кожа. Яд тварей разлагает ваши внутренности. Агония будет длится несколько часов, впрочем, они покажутся вам вечностью. Но и это не самое страшное — гораздо хуже стать пищей для еще не вылупившихся чудовищ…». А что он старшим курсам будет рассказывать и показывать? Стоп. Он что, первого сентября акромантула искал и от того весь мокрый так поздно пришел? ВЕРНИТЕ ЛЮПИНА!       Мой крик души директором оценен не был. В ответ получил пару «тонких» намеков на слежку за Грюмом — я что, здесь единственный адекватностью Грюма озабочен? Решил лично пролегиллементировать аврора — главное мозг не спалить. Себе, этому и лоботомия не страшна. За обедом Шизоглаз выглядел на редкость отстраненно. Приложился к фляжке — что он там хлебает хоть? Сижу далеко, да и в Большом зале других запахов полно. О, покосился на Минерву здоровым глазом — я смог его поймать.       Тихая водная гладь до самого горизонта — мое легкое касание потонуло в базбрежном океане. Сквозь толщу черной от глубины воды не было видно дна — идеальный щит окклюменции. Даже мои попытки всколыхнуть его поверхность воспоминаниями о погибших товарищах и семье не дали и легкой ряби — мне стало страшно от его нечеловеческого спокойствия. Вынырнув из разума я еще несколько секунд не мог придти в себя — Грюм же, хмыкнув, продолжил обед.       Пусть Альбус сам разбирается со своим другом, на мне и так обязанностей с каждым годом все больше. Своих змеек предупрежу, остальные пусть выживают как хотят.