Глава 4

      Три недели пролетели с уроками и поисками информации о Кубке и крестражах. После попыток вспомнить что-либо перед сном просыпался разбитым и в итоге весь завтрак а то и обед чуть не засыпал с открытыми глазами, благо оборот спадал не сразу и я успевал глотнуть зелья. Все думал, как подкатить к Минерве по поводу учебного материала — у нее вроде постоянно каких-то жуков и ежей трансфигурировали. Себе-то я найду пару животин, но на будущее надо и о детях позаботиться — не на друг друге же им заклинания испытывать. В итоге завис пялясь на МакГонагалл — благо Снейп толкнул, хороший мужик. Я потом даже испугался что он мысли читать пытался — но нет, никаких внезапных воспоминаний не возникало, да и аврорат в школу не заявился в гости.       Про кубок было крайне мало информации — в первый и последний раз он использовался при Финеасе Блэке. Валери точно издевался — конечно кубок никто не обманывал, просто шансов не было. Дальнейшие разговоры с ним мало что дали — я боялся расспрашивать его подробней на эту тему.       Аластор уже привычно выкидывал бутылку, я не менее привычно уворачивался, домовушка уже не билась в истерике и лишь с интересом поглядывала на действо. Хм, а если домовика попросить с кубком пошаманить? Винки напряглись под моим взглядом, я же решил пока с ней повременить.       С забросом бумажки у меня проблем не было, другое дело — заставить кубок выплюнуть нужную. Как вообще артефакт выбирает чемпиона? Так-то и Поттер в чемпионы Хогвартса годится, как минимум авансом за второй курс (побежденное чудовище — есть, спасенная девица — тоже есть, ну и вместо лабиринта можно засчитать сами поиски Тайной комнаты и блуждание по ней).       Хм… А если под обороткой закинуть? Должно получиться, не зря же Дамблдор налетел на Гарри с криком про «просил кого-то кинуть имя»? То есть по идее любой 17+ чел может кинуть чужое имя, а Поттер по любому подходит больше каких-то Седриков.       Постучались в окно. Послал домовушку узнать, кто там, сам спрятался в спальне, в случае чего буду резко пить зелье и натягивать протезы — сидеть на оборотном в присутствии и так знающих меня Винки и Аластора не видел смысла.       Через пару мгновений появилась эльф, молча протянула схваченную сову. Взьерошенная птица моргнула и, уставившись круглыми золотыми глазами, ухнула.       К лапке был прикреплен конверт, без адреса. Чет подозрительно. Потыкал письмо карандашом. Открывал осторожно, внутри оказалось небольшое круглое зеркальце, по краям какие-то надписи. Конверт был абсолютно чист.       Спустя полтора часа я уже забил на него и успел проверить четыре работы по Красным Колпакам. В мое оправдание, среди них была работа Грейнджер — нафига переписывать учебники я так и не понял, поставил четыре с комментарием о слишком большой длине работы. Чужой почерк — ужас, кошмар в квадрате, хорошо я еще на прошлой неделе расспросил портрет по поводу чар-переводчиков в печатный текст. Оказалось и такое существовало, слава магии и волшебникам.       Решил размяться — и стоило мне только выйти за порог, на меня со страшным вопросом напала Минерва МакГонагалл.       — Профессор Грюм, а планы будут?       — Короче, я с правого бока захожу, вы с левого и чуть позади…       — Учебный план? Журналы с темами?       Да сразу я понял, что план учебный. Как бы отвязаться от этих бумажек? Все равно ведь заставят писать, но на это неделю работы минимум надо, так что сейчас отстреливаюсь до последнего патрона.       — Любой план, о котором знает больше двух человек предсказуем. Предсказуемость расслабляет, дает возможность для атаки противником. Постоянная бдительность!!! Никаких планов!!!       Застонав Макгонагалл развернулась. На грани слуха разобрал упоминание Локхарта и его книг вместо плана. Окликнув спросил про живность для отработки заклинаний учеников. Петрификус Тоталус тренировать, или тот же Инкарцео. Минерва на секунду зависла, после чего потащила в сторону своего класса. Пройдя мимо него зашли в какую-то подсобку с аквариумом с жуками и клетками с мышами. После чего мне с радостной улыбкой (женщина чуть ли не сияла и разом помолодела лет на двадцать) хоть прям сейчас была обещана дюжина мышей и пара десятков жуков. Обещал зайти позже, на что мне был выдан ключ и указан отдельный шкаф для выделенных животных.       Пока возвращался все думал — а с чего такая невиданная щедрость? Минерва боялась, что я в учеников Бомбардами кидаться буду, а тут возможно даже мыши смертельно не пострадают? В памяти Барти студенты на старших курсах друг в друга заклятиями пулялись, постоянно потом кто-то в лазарет уползал — я что здесь, невольно реформу образования сделал? Тренируй чары на мышах, а не своих товарищах? Не, дуэли я тоже ставить буду, но с относительно безопасными заклинаниями и после того, как даже Финниган ничего взрывать не будет.       Тьфу ты. Хотя список учащихся я завел, темы тоже отмечаю, да и сохранившиеся черновики Люпиновых журналов вроде не особо заумные. Может состряпать учебный план? Не-е-е, это я наверно в подсобке перегрелся.       Только сел и пораженно замер — зеркальце завибрировало! С внезапным озарением схватил его и провел пальцем по двум рунам. Стекло помутнело, после чего в нем появилась уже знакомая морда Петтигрю.       — Никто не услышит разговор?       Заверил, что нет — а то на личный доклад вызовут, а я жить еще хочу. Питер развернул экран, в стекле отразился сидящий аля Крестный отец Волдеморт, голова змеюки ввиду отсутствия у уродца нормальных коленок покоилась на подлокотнике кресла.       — Барти, мой верный слуга. Надеюсь, с проникновением в школу проблем не возникло?       — Нет, Господин. Грюм не был общительным человеком, подменить его было достаточно просто.       — Хорошо, Барти, очень хорошо… — Размеренный тон сменился разъяренным шипением: — Почему же тогда ты не сообщил мне эти новости лично?!       — В связи с Турниром в Хогвартсе ужесточили контроль! Я… боялся выдать вас, мой Господь…       — Круцио! Круцио, бесполезный червь! — Я вздрогнул, хоть и в этот раз снова досталось Петтигрю. Мда уж, проблемы с гневом не твои проблемы, если ты — Темный лорд, а рядом есть подчиненные.       — А теперь, мой не слишком расторопный слуга, мне бы хотелось узнать о Поттере.       Вот же я попал! Скажешь, что слабак — Темный лорд расстроится проигрышу лузеру, начнёшь про невообразимую силу мальца петь — тоже расстроится, на этот раз из-за своего незавидного положения. При этом и на меня расстроится может, смертельно обидеться так сказать. Решил выдать свои наблюдения — хуже вряд ли станет, у Володи уже шпион-Питер есть.       — Поттер для своего возраста достаточно силен, хоть и не прилежен в учебе.       — Безусловно, ты исправишь этот недостаток.       — Конечно, мой Господь, — ответил я автоматически, гадая, что от меня требуют — ослабить Поттера или засесть с ним за учебники и готовить к Турниру.       — Мое возвращение должно быть ярким, — мечтательно протянул уродец. — Ты же выяснил, когда начнется Турнир?       - …       — Ба-арти!       Хвост за спиной Волдеморды сделал страшные глаза и с намеком схватился за предплечье. Левая рука на месте метки зудела, это вообще нормально? Тоже схватился за предплечье, стоная типа как от боли. Темный лорд выглядел довольным, а вот я задумался о причинах смазанной реакции и помощи от Петтигрю.       — На Хэллоуин, когда ж еще? — Отозвался Хвост, благослови его Мерлин, страдает за мои косяки.       — Круцио! Круцио!       Вот и поговорили.       Спустя час снова звонок. На этот раз — один Петтигрю.       — Барти, ты же помнишь, что Поттера нельзя убивать?       — Да.       — И пытать?       — Да!       — И других детей, даже если они грязнокровки и предатели?       — Тоже да! — мои качания головой и радостные возгласы не убедили Петтигрю, скорчившего весьма недоверчивую морду.       — Поттер должен быть чемпионом, это обязательно!       — Да!.. А какой план по включению его в чемпионы?       Питер застонав буркнул что-то неразборчивое. Может сам не знает?       Остаток сентября и большая часть октября пролетели незаметно. Сварил два котла оборотного зелья, если так пойдет — на Рождество надо будет затариваться ингредиентами. Темный лорд звонил еще пару раз, я, как-то подслушав пару весьма осведомленных Хафлпаффцев, в датах начала Турнира и его испытаний ориентировался гораздо лучше. Долго ломал голову над тем, как заполучить волос Поттера — в итоге плюнул на все, и послал тщательно проинструктированного домовика за расческой мальчишки.       Со дня на день должны появиться школы-участницы. Уже были сказаны классические «не опозорьте школу», «ведите себя достойно» и «приведите в порядок внешний вид». Под лозунгом последнего Снейп понаснимал с Гриффиндора три десятка баллов, а Поттер был вынужден пользоваться той самой расческой.       Приехали несколько организаторов и судей, и тут я понял — память Барти сыграла со мной злую шутку. Хотя может и мое плохое знание канона аукнулось — кто его теперь разберёт. Дело в том, что из-за натянутых отношений между двумя Краучами младший не считал отцом и даже родственником своего батюшку, в результате чего я в ответ на как-то заданный вопрос о живых и знающих Барти близких получил отрицательный ответ. И решил, что вытащившие из тюрьмы сынулю предки благополучно почили во время визита к ним Волдеморта, Хвоста и змеюки. Как результат я (в образе Грюма) с удивлением вылупился на вялого Министра иностранных дел. Тот напрягся под еще не слетевшим Империо, чем споро воспользовался Уизли, сунув бедняге под нос стопку бумаг. Лицо Крауча вернулось все к тому же бессмысленному выражению, что однако не разжалобило первого помощника — тот видя отсутствие энтузиазма решил подробно рассказать о каждом документе.       Под ворчание об опасностях бюрократии и необходимости чипировать приезжих под локоток довел Крауча до своих комнат.       Попытался наложить на отца Барти столь любимое Краучами Империо. Испытуемый еще больше потек крышей и теперь после каждой моей фразы добавлял «Да, хозяин». Он теперь на любую просьбу так отвечать будет? И ладно еще мою, а то всем так приговаривать начнет.       Убивать Крауча не хотелось, да и в связи с важным постом почившего Аврорат и журналисты землю носом рыть будут, но найдут виновного. Обливиэйт работает только на малые куски памяти, при попытке стереть больше (особенно с моим мастерством) получаем Локхарта.       Понял, что зря истерю и все хорошее придумано до нас. Как итог спустя пару минут к матерящемуся Шизоглазу был докинут сосед, я же разжился парой прядей черных с сединой волос и одеждой. Надеюсь к оборотному не развивается зависимость, а то я уже как хороший торчок на нем сижу. ***Перси Уизли и опасности министерской работы***       Песиваль Уизли, третий сын Молли и Артура Уизли, а также четвертый Перси в роду и двадцать седьмой ученик по списку учащихся 86-го года мечтал стать первым. Чтобы упоминая мистера Уизли все имели в виду его, а про остальных говорили «брат Министра Магии», или же «отец Верховного судьи Визенгамота». На худой конец можно и директором Хогвартса стать, хотя детей ему и в многолюдной Норе хватило.       Он упорно учился, прилежно себя вел, что, к сожалению, не было оценено родителями. Гораздо больше времени уделялось старшему Биллу, задорному Чарли. Близнецы со своими проказами тоже не обделялись заботой (порой заключающейся в паре слабых подзатыльников, от которых они только пуще смеялись). Джинни единственная девочка, и с ней все понятно. Рона тоже никто не замечал, но он и не старался и только ныл из-за порванных книг или старой палочки. А Перси снова садился читать, конспектировать, зубрить. Он упорно записывал за Бинсом (даже если тот забывался и в третий раз читал одну и ту же лекцию); смотрел на рецепт и мешал зелье столь сосредоточенно, что даже вредный Снейп ни разу не влепил ему отработку (попросту боясь оставаться один на один с этим ненормальным). Даже в мыслях он обращался к декану исключительно «профессор МакГонагалл»; а от бликов его натертого значка старосты как-то чуть не ослеп студент (после чего несчастному Перси был сделан первый в жизни выговор).       Персиваль Уизли не был гениальным или хотя бы талантливым в учебе. Свое он брал упорным трудом.       Наконец его заслуги были оценены по достоинству: он стал помощником Министра иностранных дел, Железного Крауча. Конечно, помощник — не министр, но зачастую именно правая рука заменяет свое начальство на посту, а у Крауча в добавок не было наследника. Перси восхищался этим целеустремленным, дотошным и неукоснительно следующим правилам человеком. Министр требовал много, но ведь и сам Крауч ради Долга отрекся от сына-предателя, так что все дополнительные отчеты (которые нужно было оформить еще вчера), подписи от людей, уехавших в отпуск во Францию окрыленный успехом Уизли воспринимал как вызов его способностям. Как испытание на пути к цели. Иногда он представлял лучший день в жизни — Бартемиус Крауч признает заслуги своего подчиненного и, возможно, даже назовет его сыном.       Заторможенность и вялость, в последнее время ставшие неотъемлемыми спутниками уставшего Крауча, резко сменились на удивление и интерес. Перси был рад возможности похвастаться сделанной работой, но Министр, кажется, даже не видел эти отчеты. Его взгляд был устремлен на единственного человека — Аластора Грюма. Перси подумал, что неприлично так пялиться на калеченного, и тут же одернул себя — у его шефа наверняка есть важный повод. Сам Шизоглаз тоже пристально следил за Краучем, а потом и вовсе под какой-то невнятный предлог увел Бартемиуса.       Перси решил проследить за отставным аврором — тот по слухам был полным психом и оставаться наедине с ним не советовали даже врагам. Кто знает, может в его воспаленным паранойей мозгу родилась идея угрожать Краучу из-за сына-азкабанца?       Уизли значительно отстал — благо скрип протеза позволял следовать за Грюмом не опасаясь его знаменитого глаза. Спустя пару минут он прислушался к происходящему за дверью — заглушающие чары все в Норе знали на зубок, а должность старосты отточила навык их взлома.       — Ну что ты медлишь, — раздраженный голос Грюма, — и так времени в обрез, а ты все еще возишься! Быстро снимай штаны! Глаза Перси превысили размеры квофла, боясь издать хоть звук он зажал руками рот. Желание ворваться внутрь и спасти наставника было задавлено воспоминанием о дебильной улыбке идущего под руку с аврором Крауча. Из-за скрипа передвигаемой мебели ответ Бартемиуса и пару фраз Грюма не удалось расслышать.       — Отдохнуть тебе действительно надо. Мы же считай семья, а уже с месяц не виделись толком, — Перси даже не знал, что вечно каркающий голос Шизоглаза может быть настолько мягким. — Каждый день навещать буду, в моей-то компании не соскучишься. Под шум сдвигаемой мебели Уизли медленно пятясь ушел. Если так подумать, то у них и правда много общего — принципиальность и, как следствие, одиночество, жесткая борьба с Упивающимися и серьезные потери из-за этой войны. Просто… Нет, просто Нет. Не ему осуждать, но из всех людей — Шизоглаз? Серьезно?       Немного подумав, Перси решил, что даже у Железного Крауча может быть слабость. Он же, как первый помощник, просто обязан недопустить распространение слухов — дай журналистам повод и они, как стая почуявших первую кровь шакалов, набросятся на Бартемиуса. Именно поэтому когда оживившийся Крауч сообщил о своей болезни Уизли проявил инициативу и предложил самостоятельно заниматься документацией в отсутствии шефа. Тот благосклонно кивнул и дал добро. Ему, Персивалю Уизли, а не какому-то Уэзерби! Перси чувствовал гордость.