8. Смертоносно

      — Детка… я люблю тебя, так сильно, — из горла доноситься звук бульканья крови. Она на секунду замирает, пытаясь вновь вдохнуть, — люблю…       — Я знаю, Афина, я знаю, но тебе сейчас лучше помолчать, ладно? Я… Хэн тебе поможет, слышишь, и Чимни тоже, а Бак с Эдди потом обязательно сходят к тебе в больницу навестят тебя, да?       Вокруг них двоих нет ничего. Вокруг них двоих мир замер на долгие несколько минут. Он буквально остановился, они не слышали ни шума автомобилей, ни шум сирен пожарных и полицейских, ни-че-го: ни шум толпы прохожих, ни разговоры остальных полицейских, ни крики преступника.       Бобби шумно втягивает носом воздух, он не слышит ничего, ни всхлипов Хэн, ни слов Чимни, ни криков Бака.       — Эй, Афина, я… я сейчас зажму твою рану, это будет больно, и… это будет неприятно, ладно? Ты сильная, очень сильная и любимая женщина, тебе нельзя уходить, хорошо? Я… не готов тебя отпускать, ни после всего прожитого вместе, да? Открой глаза, вот так, — он всматривается в лицо супруги. Та силится пересилить себя и посмотреть на супруга, но си не остается. Их вообще нет.       — Эй, детка, — Бобби ласкового оглаживает лицо Афины, держа одну руку на груди, стараясь зажать ранение. — Я… прости меня, ладно? Я не готов отпускать тебя, не сейчас, да? Ты столько всего пережила и…       — Капитан Неш, — его кто-то окликает позади, но он едва ли обратил на него внимание. Совсем юный паренек в полицейской форме остановлен одним из пожарных 118, и Бобби сильно благодарен им.       — Бобби, я… ты должен прожить минимум лет 10, да? На кого же я оставлю Мэй с Гарри, — она улыбается, но почти сразу ее лицо обретает выражение нестерпимой боли. — Я… ты сможешь отпустить меня, я знаю, я уверена, и это, в конце концов, мое последнее желание, ты же меня любишь? — Афина закашливается, и сквозь пальцы Бобби протекает слишком много крови, слишком для человека, который должен выжить.       — Не говори так, детка, я уверен, твое последнее желание услышат твои внуки, но не я, да? Я… я не хочу отпускать тебя, не смогу жить, я…       — Бобби, я так люблю тебя, поцелуй меня, ты же не сочтешь 2 последних желания роскошью? — Грант не вдыхает долгие десять секунд, но потом кровь из горла уходит и дает проход кислороду.       Она тянется к нему губами, Бобби подается ей навстречу, соприкасаясь с ледяными, но такими желанными губами.       — Передай детям, что я их очень, очень сильно люблю, — она резко вздыхает и начинает говорить все тише и тише, — и тебя я очень сильно люблю и не хочу, чтобы ты мучился, слышишь? Ты должен прожить остаток своих дней, стараясь не геройствовать на вызовах, Хэн за тобой присмотрит… люблю тебя, Бобби Неш, — она растягивает звук «ш» и закрывает глаза, а на губах застывает слабая улыбка.       — Эй, тебе нельзя, нет, только не сейчас! Афина, прошу, давай, тебе нельзя, нет! — слово умирать не может вырваться с губ, оно повисает немым призраком в воздухе.              Бобби на коленях перед женой, он прижимает к себе тело любимой, все больше пачкаясь в крови. Хэн кладет руку ему на плечо, Бак смотрит на капитана мертвым взглядом. Эдди стоит рядом, а Чим проводит руками по лицу, стирая слезы с лица. Бобби точно не знает, сколько времени тогда прошло, он не помнит много, но помнит слишком точно.       Он точно помнит, что в какой-то момент после… ухода Афины небо заплакало. Оно загремело и обрушило на город ливень, будто, в знак прощания с одной очень важной, очень нужной, очень любимой и любящей жизни.