7. Кабинет психолога

      

***

      Тишину в кабинете нарушал лишь тихий шелест листов, которые Доктор Фрэнк перелистывал. За окном пасмурное небо не пропускало лучей солнца, чтобы можно было согреться. На против психолога стояло небольшое, но уютное кресло, на котором сейчас, нервно крутя в руках какую-то салфетку, сидела Афина.       - Так, почему вы решили, что вам необходима моя консультация?       - Я так не решала, так решил мой капитан, - сразу же ответила Грант. Ее лицо было чуть хмурым, она даже взгляда не повела в сторону от того «ничего», куда пялилась последние пару тройки минут. Руки чуть дрожали и крутили в руках небольшую салфетку, которую она нашла у себя в сумочке. – Есть одна вещь, которая произошла недавно, - без эмоциональный голос разрывал повисшую очень неловкую тишину.       - И что же случилось? – Фрэнк с интересом наблюдал за реакцией своей клиентки, последовавшей незамедлительно после вопроса: ее плечи чуть вздрогнули и напряглись, взгляд прояснился, и она, наконец, спустя все время приема, посмотрела прямо на доктора.       - Вы смотрите новости? Или может, слышали про это от кого-то другого?       - Увы, но я понятия не имею, про что вы говорите. Никто из ваших знакомых не посещал меня давно, а некоторые и вовсе перевелись к другим специалистам, - спокойно. Нельзя сейчас зарождать в голове и без того полной сомнения, хоть капельку неуверенности. – Почему же вы не пришли вместе с Вашим мужем? – в ответ тишина. Фрэнк точно не знает, с чем это связано, но точно нашел верный путь.              Афина всматривалась в лицо доктора, пытаясь что-нибудь найти, но после продолжительного и очень красноречивого молчания тихо, словно, до сих пор не веря самой себе произнесла заветные два слова сломанным и дрогнувшим голосом:       - Он мертв.       Это звучало как пушечный выстрел. В кабинете опять повисла гнетущая тишина. Фрэнк точно не знает, что тогда ему потребовалось с собой сделать, чтобы среагировать как надо, но он взял в себя руки вовремя.       - Мне жаль, миссис Грант, - произносит он. Она догадывается, в этих словах больше смысла, чем на первый взгляд, это же Фрэнк. – Мне очень жаль.       - Я… я пока не знаю, что мне делать, но приход сюда, лишь выполнение прямого приказа моего капитана, без обид, док, - она склоняет голову и снова отворачивается, направляя задумчивый взгляд в стену.              - Я могу узнать, как это произошло? Не понимаю, почему я не узнал раньше, - тихо проговаривает он. Ему правда интересно, потому что слухи тут, в системе гос.органов, расходятся быстро, словно пули.       - Я не знаю, могу ли раскрывать все подробностей, но… он… он погиб на вызове, - выдыхает она. Прикрывает глаза на пару секунд, чтобы снова открыть и посмотреть прямо на Фрэнка. – Я видела его… видела, как он упал и умер, прямо там, и ничего не могла сделать, - шепотом. Сиплым и тихим, едва различимым, но таким отчетливым. А в голосе столько боли, сколько невозможно изобразить, ее слишком много для одной женщины, даже если она – Сержант полиции Лос-Анджелеса.       - Вы хотите это обсудить? – Фрэнк говорит так, чтобы не нарушить тот баланс, на краю которого находится Грант. Внимательно следит за языком, за собственными мыслями, еще внимательно всматривается в Афину, в ее движения и позы, прислушивается к ее словам и голосу.              Ему больно, он точно не мог сказать, почему смог привязаться к этой парочке, может потому что они такие у него в практике одни, может потому что их любовь смогла пережить слишком многое. Это непрофессионально – вот так привязываться к кому-то, особенно с его спецификой работы, но кто не совершает ошибок? Никто в мире не идеален.       Тишина затягивается. Фрэнк продолжает всматриваться в неподвижное, замершее на месте тело Грант, пытаясь понять, о чем она думает сейчас, но горькая мысль, что мистер Неш, Капитан Неш умер, погиб на вызове огорчает.       - Я не знаю, - снова шепчет, словно не может позволить себе повысить голос тут. – Я больше ни в чем не уверена, док.       - Это нормально, сержант, - он улыбается ей, старается поддержать. – Потеря кого-то настолько близкого, как Капитан Неш для вас, это просто огромная рана, которую надо долго лечить и зализывать, но боль не уйдет, пока вы не позволите ей этого. Сколько времени прошло с… факта смерти? – спрашивать неудобно, но он должен знать это. Время всегда важно.       - Около пары-тройки дней.       - Хорошо, ладно, я… Если вы хотите, мы можем просто посидеть здесь и ничего не обсуждать, согласны? – Афина качает отрицательно головой. Фрэнк не понимает. – У вас есть темы для обсуждения чего-то?       - Да, причина его смерти, она… не простая. Это не огонь, не падение, ничего такого. Это болезнь, которой он заразился, проболел около шести часов и умер, не дав знать о том, что заражен, - шипит злобно она. – Я ничего не могла сделать, он решил, что все может сделать сам, бросить м-меня, героически покинуть этот мир, но… он эгоистичен, - выдает Афина на одном дыхании. Глаза начинают слезиться от вселенской несправедливости. – Был антидот, было лекарство, было все, но он решил спасти другого, ничего не сказав мне! Он бросил меня, - делает вывод Афина. Ей больно, чрезвычайно, сильно, до чертиков перед глазами больно и обидно.       - Я не уверен, но могу предположить, что это было…       - Единственным верным решением? Мне уже так говорили, но, знаете, что? Это ни черта не меняет. Он умолчал о том, что заразился, его спасение было в его руках, но он решил спасти другого, бросить меня. И часть меня, эгоистичная и неправильная, обвиняет того, второго зараженного. Он не виноват, но смотря на него, при любом упоминании о нем, меня переполняет гнев. Я сержусь, взрываюсь, хочу его ударить, а вторая часть меня кричит, что в этом вина только руководства той сраной лаборатории, что это вина той рыжей бестии, что решила разбогатеть, что это вина системы, случайности, и тогда я не понимаю, что мне делать. Я… я теряюсь, мне больно и обидно, его не вернуть, но это… так несправедливо, - шепотом, полного ярости заканчивает она.       - Ваш муж не виноват, что так сложились обстоятельства, Сержант, - тихо, спокойно, голосом полной уверенности и надежности говорит Фрэнк. – Вы плакали?       - Когда? Там в лаборатории, я стояла рядом, в сантиметрах от своего мужа, наблюдая, как он умирает в агонии, ничего не делая, потому что ничего нельзя было сделать. Нас разделяли слои моего защитного костюма и бронестойкое стекло, я видела, как он становится на колени и молится, эта картина стоит у меня перед глазами каждый раз, стоит мне прикрыть глаза. Он в то утро обещал мне, что в будущем обязательно приготовит мне завтрак на новой кухне на месте сгоревшего дома, где он умер не первый и не последний раз, как оказалось! А через двенадцать часов был мертв, - из глаз текут слезы. Это больно. Фрэнк понимает. Ему тоже неприятно где-то в груди, чувство тревоги щемит, заставляет на секунду поморщится.       - Мне очень жаль, Сержант, - он подъезжает на своем кресле к ней, притягивая и заставляя упасть в объятия. Ни разу за все сеансы Афина не позволяла себе такого поведения. Всегда сдержанная, суровая, но справедливая, всегда сержант. Сейчас сломленная, раздробленная на кусочки, жена… вдова.       Эта консультация не последняя, Фрэнк еще множество раз столкнется с жестким характером Грант, с последствиями после потери Бобби Неша.              Теперь к нему на прием будет приходить не Сержант полиции Афина Грант-Неш, а вдова, чье сердце раскрошено.