Глава 2. Пробуждение

Найтмер открыл глазницы. Сквозь ветви прорывалось ясное небо. Найтмер несколько раз проморгался, сгоняя сонливость. — Сколько же я спал? Солнце уже заходило за полдень. Он приподнялся. С грудной клетки на землю скатилась книга. Закрылась. Найтмер не помнил, на какой странице остановился. Да и о чём она не помнил тоже. Полагает, неплохая причина начать с самого начала. «Мне снился такой долгий сон» ­– подумал Найтмер. Приложил ладонь ко лбу. Этот сон ему не понравился. Он собирался, но передумал вспоминать его. Найтмер видел яркие плоды между листьев родного Древа. Позитивные и негативные. Кажется, вчера они с Дримом целый день бегали по поляне, полной цветов. А потом Дрим упал в незаметную в цветах яму, и Найтмеру пришлось доставать его. А потом лечить, причитая, что из них двоих только Найтмер может быть настолько неуклюжим. За день Найтмер затратил слишком много энергии, поэтому, видимо, и проспал слишком долго. Ведь солнце встало давным-давно, что было непривычно для хранителей Древа Чувств, бодрствующих с самого утра (хотя он всегда был рад подольше поспать, и спал бы, если б не его близнец) Найтмер избавился от слишком ярких видений, смахнув их рукой. Найтмер осмотрелся. Дрим во сне снова отодвинулся от него. Если засыпая, тот почти облокотился на его плечо, сейчас спал в полуметре на боку, поджав к себе колени. Свернувшись почти клубком. Что ж, раз Найтмер уже пришёл в себя, то, как добропорядочный брат, должен разбудить запоздалую соню. И припомнить все те разы, когда будили его. Дрим всегда будил его самым противным образом. Дрим всегда пользовался его сонным состоянием и продолжал его пытку как можно дольше. Найтмер злодейски ухмыльнулся, поднял руки и пошевелил пальцами. Пришло время платить по счетам. Он всегда представлял, как проснется вот так, раньше, и защекочет брата до полусмерти! В отместку, разумеется. Найтмер даже почти воплотил свою идею. Всхлип прозвучал слишком выделяющимся в царящей безмятежности. Похоже, Дриму тоже снились не самые приятные сны. Месть пришлось отложить. Найтмер пододвинулся ближе, осторожно коснулся чужого плеча. — Брат? Позвал. Не дождался никакого ответа. Даже через одежду почувствовал, какие горячие у брата кости. Неужели заболел после вчерашнего стресса? Этого не хватало. Хотя Найтмер не был уверен, могут ли они заболеть. По крайней мере в этой форме. Найтмер предпочёл не думать не знал, есть ли у них другая форма. — Дрим, просыпайся. Дрим не просыпался. Найтмер перевернул брата на спину. Увидел застывшие на уголках глазниц слёзы. Почему-то это вызвало изумление. Он забыл, как громко его брат может рыдать. На его памяти Дрим ещё ни разу не плакал. Не положено по должности, как сам Дрим говорил. Не было его вины в том, что Найтмер растерялся на недолгое время и тупо смотрел в пространство. — Так, что там говорила «мать»? Затем он, конечно, попытался вспомнить хоть что-то о том, как пользоваться своими способностями. Кажется, в одном из пунктов было что-то про ауру, какой он мог успокоить любого, кто испытывает негативные эмоции. Или сделать ужас ещё больше. Найтмер попытался воспользоваться своими силами и прогнать плохой сон. Дрим проснулся сразу, стоило полыхнуть его магии. Брат отшатнулся, отталкивая Найтмера прочь. У брата всегда мерцало любопытство и живость в глазницах. Зрачки выглядели, как две огромные золотые монеты. Иногда они превращались в звезды, когда Дрим был счастлив больше обычного. Ещё никогда в них не сверкали пара мелких точек, полных ужаса. Дрим прижимал руку к грудине как в тревоге, что кто-то может что-то оттуда отобрать. Попытался отползти подальше от невидимой ему угрозы. — Тише, Дрим. Найтмер поднял руки в желании успокоить и показаться неопасным. Почему он должен был показывать неопасность? Дрожащий взгляд бегал по округе, Дрим безумно оглядывался по сторонам, упёрся спиной в кору Древа, скривился так, словно его вот-вот вырвет. Он дрожал. — Тебе приснился кошмар. В этот раз брат среагировал на слова, увидел Найтмера. — Постарайся дышать медленнее. Дрим пестрил неверием, Дрим сощурил глаза в подозрении. Найтмер ещё никогда не ощущал от родного брата столько злобы и готовности защищаться. Тот сон, похоже, действительно сильно напугал. Кошмар был настолько страшным? Стоит спросить об этом после. Однако Дрим всё же послушался и начал следить за дыханием. На некоторое время тот закрыл глазницы. Брат сильнее вжался спиной в Древо, как в желании слиться и пропасть в нём, как проверяя по ощущениям, что ему не кажется. Что это не галлюцинация. Вопреки желанию подойти и обнять брата, чтобы помочь успокоиться, Найтмер не двигался с места. Почему-то казалось, он усугубит ситуацию только больше если подойдет, когда Дрим не видит и не хочет этого. Дрим шепнул что-то настолько тихо, что Найтмер не смог этого расслышать. В следующий раз, раскрыв глазницы, брат уже не выражал прежней злобности. Найтмер не мог сказать наверняка, но это было… опустошение? О, проклятье, он ещё не был настолько хорош в чтении эмоций. Но, на секунду в посеревших зрачках сверкнул золотистый огонек. Полагает, это хороший знак. Хороший же, да? — Найти. Это ведь ты? Найтмер не до конца понял вопроса, однако постарался выглядеть уверенным. — Кто же ещё? Дрим задумался о чём-то своем и… хихикнул? Странно хихикнул. Найтмер не мог понять, что именно показалось ему странным. Совсем недавно он был удивлён, увидев пару слезинок у глазниц брата. С каждой секундой шока становилось лишь больше. Похоже, вселенная за день решила одарить его морем новых открытий и впечатлений. У его позитивного брата маленькими водопадами полились слёзы. Найтмер и моргнуть не успел, как оказался в объятьях Дрима, который всего пару минут назад его безумно боялся. Дрим прижался так крепко, что это почти вызывало дискомфорт. Найтмер не нашёл лучшего решения, кроме как поддерживающе похлопать того по спине. Обнимать по-настоящему он всё ещё не решался, остерегаясь вызвать новую порцию страха. — Я так соскучился по тебе. Они были вместе вчера целый день, но брат вёл себя так, словно не видел Найтмера несколько лет, если не веков. Воспоминания о сне сверкнули яркими вспышками в голове, но он снова подавил их. Не время об этом думать. Его брат был не в себе. — Я до сих пор не могу поверить, что вижу тебя. Мне кажется, я умер, и это загробный мир, где исполняются все мои желания. Такие жуткие слова от всегда радостного брата вызвали холодок по спине. По ощущениям самого Найтмера, всё вокруг было более чем реальностью. — Ты жив. Подумать только, он должен был приложить все силы, чтобы успокаивать Дрима, но его ума хватило только на столь краткие слова. Найтмер собрался с мыслями. Ему нужно было показать, в каком временном промежутке они находятся напомнить, что они делали вчера, чтобы брат, наконец, вернулся в реальность. — И вчера мы провели вместе целый день, играя в поле с цветами. Ты упал и поранился, а я тебя лечил. Забыл? Объятья на секунду стали настолько крепкими, что у Найтмера почти хрустнули кости. Он кашлянул, когда они ослабли, потому что смог снова дышать. — Да. Кажется, я забыл об этом. Прости. Найтмер начал осторожно поглаживать Дрима по спине, успокаивая. Это не вызвало никакой негативной реакции, брат наоборот, кажется, почувствовал себя лучше. В новом шёпоте брата также мало что удавалось разобрать, невзирая на то, как они были близко. Найтмер улавливал лишь часть сказанного: «… просто кошмар…», «…так страшно…», «…это был не он…», «…я вернулся...», «…всё хорошо…», «…теперь всё будет…». Он не мог сложить их воедино. — Это был просто кошмар, — хрипнул Дрим, более-менее успокоившись. — Да, Дрим. Просто кошмар. Я так крепко спал, что не увидел, что тебе снится что-то подобное. Не смог разбудить тебя раньше. Мне жаль. — Я так люблю тебя, брат. Найтмер опешил от неожиданной нежности. С Дрима спало последнее напряжение, и он расслабился в его объятиях, позволяя себя успокаивать. — Пожалуйста, больше никогда не оставляй меня. Найтмер не хотел вспоминать не помнил, чтобы хоть когда-то оставлял брата, но, слушая это отчаяние в чужом голосе, не мог ему противиться. — Не оставлю. С Древа чувств неспешно посыпались пара листьев, слегка дрогнули ветви как в попытке обнять их. На улице была чудесная погода. Проснувшись, Найтмер думал забраться на ветви, чтобы почитать книгу: всё же два дня активности он не выдержит. Найтмер передумал, решив, что ради брата готов сделать исключение. И никакой деревенский житель не сможет отобрать сегодня Дрима. Они проведут этот день вдвоём. — Я защищу тебя, — пообещал Дрим. Найтмер кивнул, отказываясь спорить, что это он должен защищать брата. — Я верю тебе, брат. Я тоже буду тебя защищать. Собственные слова отзывались горьким привкусом во рту. Почему он чувствовал вину? Он даже не знал, от чего здесь можно защищаться, кроме как от непогоды, и даже от неё укрывало Древо. И вот, он снова услышал тот странный смешок. — Я так рад. Ещё некоторое время они сидели в комфортной тишине, избавляясь от последствий неприятных снов окончательно. — Прости. — За что ты извиняешься? — Я так долго плакал. Я потратил столько нашего времени. — Всё в порядке. Любому из нас может присниться плохой сон. — Я не хочу больше тратить время на грусть, пока я с тобой. — Грустить нормально. Дрим ничего не ответил. — Хочу, пока у нас есть время, провести его как можно веселей. Найтмер не хотел знать не мог представить, о чём Дрим таком говорит. У них ещё полно времени. Целая жизнь. Дрим перестал греться в объятиях, и вот Найтмер увидел своего обычного почти весёлого брата. — Как ты себя чувствуешь? Ты был таким горячим. Хоть аура брата и остыла, Найтмер всё ещё помнил, какой она была обжигающей совсем недавно. — Всё в порядке. Это всё из-за того, что я переволновался. Дрим смахнул с глазниц последние слезы. — Давай веселиться как можно больше.