Малакай.

Она смеялась. Этот звук жёг меня изнутри, как проклятая кислота. Стою у окна, курю эту чёртову сигарету, будто она способна затушить всё, что кипит под кожей. Но не помогает. Ничего не помогает, когда дело касается её. Лилит выбежала на улицу, волосы, чёрт бы их побрал, переливаются в свете солнца. Ей восемнадцать. Вчера ещё соплячка с учебниками в руках, а теперь… женщина. Хуже того – она знает об этом. Видел её взгляд утром, когда проходила мимо. Не ребёнок больше, не безобидная маленькая сестрёнка. Это проблема. Моя проблема. Клаксон, короткий, противный звук. У ворот стоял его долбанный «Хонда Цивик». Какой-то хрен с дешёвой улыбкой и руками, которые я бы с удовольствием переломал, машет ей из-за руля. Она смеётся снова, открывает калитку, а у меня в груди разрастается холод. Зачем она с ним? Я прекрасно знаю зачем. Ей весело, она молодая, она хочет быть счастливой. Но с ним? Этот тип её недостоин. Он вообще кого-нибудь достоин? Дейв, мать твою. Ублюдок, каких поискать. Зажимаю сигарету между зубами и смотрю, как она садится в его машину. Друзья? Бред. Я видел, как он смотрит на неё. Как на кусок добычи. Словно она просто подарок на день рождения. Не его подарок. Когда колёса скрипнули по гравию, я почти сломал подоконник пальцами. Моё желание проследить за ними было настолько сильным, что пришлось отойти от окна. Нельзя. Это всё сведёт меня с ума. Уже сводит. Я отошёл от окна, но не потому, что хотел. Просто страх перед тем, что сломаю раму или расплавлю взглядом стекло, заставил сделать пару шагов назад. Да кого я обманываю? Я бы сейчас рванул за ними, но чёртова семейка вечно лезет не вовремя. — Малакай! — мамин голос пронзил тишину, как нож по горлу. Я уже знал, что она скажет, но всё равно сделал вид, будто не слышу. До тех пор, пока она не появилась в дверях, одетая в свой идеальный свитер и с лицом, как у строгой начальницы, которая решила, что тебе конец. — Я тебя звала. Поможешь мне с выбором места для празднования? Место для празднования? Её драгоценной Лилит исполнилось восемнадцать, а им, видите ли, надо, чтобы всё было идеально. Как будто ей вообще это нужно. — Вы сами не справитесь? — прожестикулировал я, затягиваясь так глубоко, что едва не закашлялся. — Малакай, не начинай. Это же для твоей сестры, — в голосе матери зазвучала сталь. — А что, ей важно? Она уехала с этим… дружком своим. Думаю, ей плевать на ваш банкет. Она скрестила руки на груди, не сводя с меня осуждающего взгляда. Чёрт, эта семейка меня погубит. — Пойди переоденься. Мы едем смотреть пару залов. И давай без комментариев. Хотелось рявкнуть что-нибудь резкое, что-нибудь, что заставило бы её замолчать. Я могу. Иногда. Но вместо этого я только выдохнул сквозь зубы и раздавил сигарету об оконную раму. Отлично. Теперь вместо того, чтобы следить за тем, куда этот ублюдок увёз Лилит, я буду таскаться по каким-то богом забытым местам, выбирая между золотыми занавесками и белыми скатертями. Мать ушла, но чувство, что она вытянула из меня последние нервы, осталось. Всё бесило — её тон, её просьбы, это чёртово внимание к Лилит, которое она даже не замечает. Хотел послать их всех к чертям, но вместо этого пошёл к себе переодеться. Потому что, как бы мне ни хотелось быть выше всего этого, я не мог не заботиться о ней. Даже если это значит ненавидеть весь мир чуть больше с каждым днём.

***

Места были одно хуже другого. Сначала нас потащили в какой-то ресторан с пафосным названием и дико блестящими люстрами, свисающими чуть ли не до пола. Там воняло смесью дешёвого шампанского и горелого масла, но мать почему-то решила, что это «очень уютно». Я стоял в углу, скрестив руки на груди, и смотрел, как она бегает с менеджером, обсуждая, сколько людей сюда влезет и где будет стоять стол для торта. К чёрту торты. Чёрт возьми, да к чёрту всё это. Второе место оказалось ещё хуже. Какой-то загородный клуб с видом на озеро, который почему-то был покрыт коврами, будто мы собирались отмечать не восемнадцатилетие Лилит, а свадьбу какой-то древней тётки. Мать влюбилась в его «особую атмосферу», а я едва не оглох от её восторженного голоса. — Что думаешь, Малакай? — спросила она, обернувшись ко мне. — Думаю, что это трата времени, — рявкнул я, даже не удосужившись убрать раздражение из голоса. Мать закатила глаза, пробормотала что-то про мою «невоспитанность», и мы отправились дальше. В третье место, в четвёртое, в пятое. Все они сливались в один бесконечный ряд скучных, безликих залов, заставленных одинаковыми столами и украшенных уродливыми шторами. Я знал, что матери плевать на мой настрой. Для неё это был праздник, которым она собиралась гордиться перед соседями. Но для меня это было пыткой. Лилит не оценит этих усилий. Да ей плевать на весь этот цирк. Она, наверное, сейчас смеётся где-то с тем ублюдком, совсем забыв про нас. Про меня. Когда мы наконец вернулись домой, я был готов сломать что-нибудь. Голова трещала от усталости и злости, а одежда липла к телу от духоты в машине. Мать бросила очередную фразу про то, как мы «хорошо потрудились», и удалилась наверх, оставив меня одного. Это был момент, которого я ждал весь грёбаный вечер. Я тут же вытащил телефон из кармана и набрал её номер. Ни ответа. Чёртова тишина. Сел на диван, уставившись на экран, и стал пролистывать её соцсети. Пусто. Никаких фотографий, никаких отметок. Она была слишком умна, чтобы оставлять следы. Но это меня не остановит. Я узнаю, где она. Узнаю, с кем она. И уж точно позабочусь о том, чтобы этот её «дружок» пожалел, что вообще подумал о ней. Я уже тянулся за ключами, когда раздался стук в дверь. Такой громкий и настырный, что я, казалось, почувствовал, как звуки разливаются по всему дому. Открываю, а там Майлз, с вечной ухмылкой на лице и мешком чипсов в руке. Этот придурок выглядел так, будто его вообще ничто не парит. — Здорово, братан! Чего как? — спросил он, входя без приглашения, как будто дом был его. — Нормально, — буркнул я, захлопывая за ним дверь. — Вот и отлично! Я тут подумал, у тебя же приставка лежит без дела? Почему бы нам не забить вечер, а? Майлз умел быть бесцеремонным, и прямо сейчас я готов был сжечь его взглядом. Всё, чего я хотел, это найти Лилит. Выяснить, где она и что она делает с этим типом. Но Майлз, этот чёртов Майлз, встал у меня на пути с такой лёгкостью, будто знал, что я не смогу его послать. — Я… вообще-то занят, — соврал я, надеясь, что он просто развернётся и уйдёт. — Да ладно тебе, брось. Ты всегда занят. Ты же не будешь сегодня ночью разгребать свои дела? Чувак, расслабься! Я сжал челюсти. Он стоял передо мной с этой своей дурацкой улыбкой, с таким видом, будто знает, что я сейчас уступлю. Потому что я всегда уступаю. Потому что эта сволочь каким-то образом умудряется меня продавить. — Ладно, — наконец выдохнул я, отступая к дивану. — Вот это я понимаю! — он бросил чипсы на стол и уже устроился, будто был тут хозяином. Я сел рядом, но мысли о Лилит не давали покоя. Она где-то там, а я застрял здесь, с Майлзом и его долбаной приставкой. Вместо того, чтобы узнать правду, я должен притворяться, что мне весело. Чёрт бы побрал этот день. Часы показывали почти полночь, когда Майлз вдруг резко дернулся, будто его кто-то дёрнул за нитку. — Ну, я, пожалуй, пойду, — сказал он, бросив на меня короткий взгляд. — Чего так внезапно? Ты же собирался залипнуть до утра, — прищурился я, не сводя с него глаз. Он усмехнулся, но что-то в его лице напрягло меня. Слишком торопливый. Слишком нервный. — Да дела всплыли. Увидимся завтра, — ответил он, поднимаясь с дивана и не дожидаясь моего ответа. Я только кивнул, провожая его взглядом до двери. Не первый раз он так уходил, но обычно хоть какой-то повод был — типа девушки, которая его ждёт. Сегодня же всё выглядело… странно. Едва за ним хлопнула дверь, я включил приставку на паузу и вытащил из кармана пачку сигарет. Дым всегда помогал собраться с мыслями, хотя, откровенно говоря, мысли сейчас были всё те же — где, чёрт возьми, Лилит? Я открыл окно и выдохнул, наблюдая, как дым растворяется в прохладной ночи. Всё было тихо. Слишком тихо. А потом я увидел её. Она шла медленно, шатаясь, будто каждая её попытка сделать шаг давалась через боль. Чертовски знакомая фигура в свете уличного фонаря, но что-то было не так. Волосы растрёпаны, лицо скрыто тенью, но я видел, что с ней что-то случилось. Её платье было порвано — одно плечо оголено, на ноге подол грязный, как будто она прошлась через адскую кучу дерьма. А ещё кровь. Чёрт побери, на её бедре была кровь. Моё тело напряглось мгновенно. Я выкинул сигарету, не дождавшись, пока она догорит, и отскочил от окна. В голове уже был один единственный вопрос: кто, мать его, посмел это сделать? Я сорвался с места, даже не успев надеть ботинки. Сердце стучало в груди так громко, что казалось, оно перекрывает все остальные звуки ночи. Выскочив из дома, я успел захлопнуть дверь аккуратно, чтобы не разбудить родителей, и кинулся к ней. — Лилит! — её имя сорвалось с моих губ, но она даже не подняла голову. Она стояла на грани — вот-вот рухнет. Плечи дрожали, волосы прилипли к лицу, на коже блестели слёзы. Я не успел рассмотреть всё до конца, но порванная одежда и пятна крови били по мне как молот. — Эй, что случилось? — шагнул к ней, взяв за плечи. Она всхлипнула, будто не могла дышать, и, наконец, подняла на меня взгляд. Боль. Чистая, неприкрытая боль. — Лилит, — голос стал тише, осторожнее. — Ты можешь мне сказать? Что… Она покачала головой, словно слова были слишком тяжёлыми, чтобы выйти наружу. — Ладно, тихо-тихо, не здесь, — я оглянулся на дом. Родители спали, но если увидят её в таком состоянии… Они ведь начнут копать. А я знал, что она ненавидит это — лишние вопросы, лишнюю драму. — Идём, — прошептал я, обняв её за плечи, и направился к дому. Она покачнулась, едва удерживаясь на ногах. Чёрт, она едва шла. Я хотел её подхватить, но знал, что она не позволит. Когда мы вошли, я старался идти как можно тише. Даже в тишине ночи мне казалось, что каждый скрип половиц звучит, как гром. Мы добрались до моей комнаты, и я быстро закрыл за нами дверь. Она села на кровать, поджав ноги, будто пытаясь спрятаться. Плечи всё ещё тряслись, а слёзы текли по щекам. Я присел перед ней, хватая взглядом каждую деталь — её грязные руки, разорванное платье, пятна крови. — Лилит, милая, послушай меня, — я жестикулировал медленно, стараясь не напугать её ещё больше. — Ты должна сказать мне, что произошло. Кто это сделал? Она снова покачала головой, сжимая кулаки. Слёзы текли потоком, но слова всё равно застревали у неё в горле. — Чёрт возьми… — я провёл рукой по волосам, подавляя желание встать и разбить что-нибудь. — Ладно, всё. Тихо. Сейчас ты просто отдохнёшь. Я разберусь, обещаю. Я помог ей улечься на кровать, укутал в одеяло. Сел рядом, не сводя с неё глаз. Мысли уже начинали выстраивать цепочку событий. Кто? Где? Когда? Кто бы это ни был, он уже мёртв. Ещё не знает об этом, но это лишь вопрос времени. Я сидел рядом с ней, смотря, как она дрожит под одеялом, будто в комнате минусовая температура. Её слёзы текли без остановки, капая на подушку. Я молчал, потому что знал — если сейчас начну говорить или махать руками, не сдержусь. Лучше тишина, чем обрывки гнева, который вот-вот вырвется наружу и взорвёт всё к чертям. Она всхлипывала, сжимая в кулаках край одеяла, но через некоторое время её голос вдруг прорезал тишину. — Кай… — прошептала она так тихо, что я едва расслышал. — Я здесь, Лилит, — я подался ближе, пытаясь выглядеть спокойным. Хотя внутри уже клокотало, как чёртов вулкан. Она смотрела в стену, избегая встречаться со мной взглядом. — Это он… Дейв… Уже одно его имя прозвучало, как приговор. — Что он сделал? — мой голос был хриплым, холодным, словно я уже знал ответ, но всё равно хотел услышать это от неё. Её руки сжались ещё сильнее, так, что костяшки побелели. Голос дрожал, но она продолжала: — Он… отвёз меня на какую-то вечеринку. Я не хотела, но он настоял. Сказал, что там будут его друзья. Что это просто… весело. Она сглотнула, и я видел, как тяжело ей это говорить. Я молчал, потому что если бы я сказал хоть слово, то не удержался бы от крика. Если смогу, это мне дается с трудом. — Он… напоил меня. Я не помню, сколько я выпила, но всё как будто затуманилось. А потом… Её голос сорвался, и она закрыла лицо руками, снова начиная плакать. — Лилит, — я осторожно коснулся её руки. — Ты должна закончить… Расскажи мне всё. Она всхлипнула, качая головой, но продолжила: — Он отвёз меня в какую-то комнату… Там никого не было, только мы. Я говорила, что хочу уйти, но он не слушал… Он… он… — её голос сломался, а из глаз хлынули новые слёзы. Мне хватило. С каждым словом я чувствовал, как кровь закипает, как каждое упоминание этого урода заливает меня тьмой. Но она ещё не закончила. — Он всё снял на видео, — тихо произнесла она, и от этих слов меня едва не стошнило. — Сказал, что если я кому-то расскажу… Он всем покажет. Всем… Я замер. На мгновение мир вокруг исчез. Осталась только ярость. Жгучая, всепоглощающая ярость, которая кричала во мне одно: убить. — Лилит, — я резко поднялся, проходя по комнате туда-сюда, стараясь хоть немного успокоиться. — Ты уверена, что он сказал это? Что у него это видео? — начал быстро бросать руками в воздухе. Она кивнула. — Хорошо, — прошипел я, сжимая кулаки до боли. — Тогда знаешь, что мы сделаем? Она посмотрела на меня, всё ещё плача, но с каплей надежды в глазах. — Мы уничтожим его, — мои губы растянулись в зловещей ухмылке, я сказал это так, будто уже знал, как именно. И чёрт возьми, я действительно знал. Я резко повернулся к шкафу, выдернул дверцу и вытащил оттуда биту. Древесина привычно легла в ладонь, как продолжение моего тела. Я сжал её сильнее, представляя, как врежусь этим орудием в его чёртов череп. Но едва я развернулся, как передо мной уже стояла Лилит. Её глаза были распахнуты, дыхание сбилось. Она выглядела хрупкой, потерянной, но когда посмотрела на меня, в её взгляде вспыхнул страх. Страх не перед ним. Передо мной. — Кай, нет, — выдохнула она, качая головой. Я сжал челюсти. — Отойди, Лилит. Она не двинулась. Вместо этого резко шагнула вперёд, вцепившись в меня с силой, которой я от неё не ожидал. — Ты не пойдёшь, — прошептала она, её руки дрожали, но хватка была мёртвой. — Ты правда думаешь, что я позволю этому уёбку дышать после того, что он сделал? — я стиснул зубы. — Ты только сделаешь хуже, — её голос сорвался, но она не отпускала. Она не понимала. Она не знала, что у меня в голове. Что внутри меня уже нет ничего, кроме огня. Огня, который хотел поглотить всё. — Отпусти, — предостерегающе выдохнул я. Но она не отпустила. Наоборот, шагнула ближе, врезаясь в мою грудь, заставляя меня остановиться. Я дышал тяжело, чувствуя, как её руки цепляются за меня. Её пальцы сжали мою футболку, а губы приоткрылись, будто она искала слова, но их не было. И тогда я просто сорвался. Я схватил её за талию, притянул к себе и поцеловал. Не как раньше, не как брат, не как защитник. Жадно. Грубо. Словно пытался утолить ту жажду, что сжигала меня изнутри. Она замерла, но всего на секунду. А потом я почувствовал, как она дрожит. Отчаяние. Желание. Страх. Чёрт, я знал, что это неправильно. Что не должен. Что я разрушу всё. Но если я собирался разрушать, то пусть с этого момента рушится всё до основания. Её губы были мягкими, тёплыми, дрожащими. На секунду она потерялась, не сопротивляясь, но потом резко отстранилась, будто опомнившись. — Кай… — её голос был едва слышен, срывающийся. Я смотрел на неё, тяжело дыша. Лилит кусала губы, руки всё ещё сжимали мою футболку, словно она сама не знала, хочет ли оттолкнуть меня или удержать. Но внутри меня всё уже полыхало. — Я вернусь, — выдохнул я, отстраняясь, но она снова попыталась схватить меня за руку. — Нет, ты не пойдёшь! — её голос стал громче, в глазах вспыхнула паника. Но я не собирался слушать. Я рывком освободился от её хватки и вылетел из комнаты, едва не снеся дверь с петель. Шаги эхом отдавались по дому, но мне было плевать. Я спустился вниз, выскочил на улицу. Ночная прохлада ударила в лицо, но не остудила меня ни на градус. Сердце стучало в висках, руки сжимались в кулаки, а в голове звучала только одна мысль: убить суку. Я пересёк двор, направляясь к гаражу. Дёрнул дверцу вверх, раздался скрип металла. В темноте стоял мой мотоцикл — чёрный, мощный, быстрый. Я знал, где искать Дейва. Я знал, что сделаю с ним, когда найду. И ничто меня уже не остановит. Гараж заполнился урчанием мотора. Я резко провернул ключ, сцепление вжалось в ладонь, и мотоцикл вздрогнул, будто чувствовал мою ярость. Затянутое в кожу сиденье привычно легло под весом, руль был твёрдым, холодным, но мне было плевать. Я чувствовал только пульсирующее в висках желание сломать этому ублюдку каждую кость. Газ. Передача. Глухой рёв вырвался из-под колёс, когда я вылетел на дорогу. Дейв. Этого мудака даже убивать было слишком просто. Сначала я выжгу его изнутри. Запугаю до дрожи в коленях. Сломаю. Раздавлю. Колёса скользили по асфальту, холодный воздух резал кожу. Город мчался навстречу огнями уличных фонарей, но всё это было фоном. Я знал, где он тусуется. Где, скорее всего, нажрался после того, как сломал Лилит. В заднем кармане завибрировал телефон. Я проигнорировал. Кто бы это ни был — мне сейчас не до разговоров. Снова газ. Снова рёв мотора. Минут через десять я уже тормозил у клуба, где эта мразь обычно ошивалась. Громкая музыка глушила мысли, в воздухе смешались табачный дым, алкоголь и потные тела. Я шагнул внутрь, окинув помещение взглядом. Дейва не было. Я прошёл через клуб, как грёбаный призрак, высматривая его в толпе пьяных тел, но нигде не увидел. Сперва не поверил — этот ублюдок бы точно отмечал свою «победу» в своём же привычном гадюшнике. Но его не было. Я подошёл к барной стойке, бросил несколько купюр перед барменом. Тот бросил быстрый взгляд на деньги, потом на меня — и мгновенно понял, что лучше не задавать лишних вопросов. — Дейв был здесь? Бармен вытер стакан грязной тряпкой, пожав плечами, затем скривился, будто я задал ему вопрос, за который можно получить пулю в лоб. — Да, был. С кем-то зависал в углу, бухал. Потом свалил. — Когда? Бармен тяжело выдохнул, но всё же ответил: — Часов в одиннадцать. Я резко развернулся, не попрощавшись. Адреналин уже хлестал в крови, злость скручивала желудок в узел. Если не здесь — значит, дома. Мотоцикл взревел, когда я снова сорвался с места, пронзая ночные улицы, которые размазывались вокруг. Дом этого урода был в пригороде, в двухэтажном особняке, где его богатенькие родители практически не появлялись. Разбалованный сучий сынок, который привык, что ему всё сходит с рук. Но не в этот раз. Я тормознул на подъезде, глуша мотор, и всмотрелся в дом. В окнах горел свет. Кто-то был внутри. Сжал биту в руке, медленно подходя ближе. И тут же заметил машину, припаркованную у подъезда. Чёртово знакомое ведро с болтами. Майлз. Нахрена он здесь? Дом выглядел тёмным, но я не спешил ломиться внутрь. Сперва осмотрелся — никаких признаков родителей. Да и вряд ли они тут были, судя по машине Майлза. Если бы родители Дейва были дома, этот засранец даже бы не рискнул сюда заявиться. Я подкрался ближе, заглянул в одно из окон. В гостиной — пусто. Музыка доносилась откуда-то со второго этажа, приглушённые голоса. Дейв был там. Я обошёл дом, двигаясь тихо, как хищник перед прыжком. Чёрный вход — заперт. Чёрт с ним. Глубокий вдох. Бита скользнула в ладонь. Я поднялся на крыльцо и без колебаний врезался плечом в дверь. Хлопок, глухой удар — и замок треснул. Я ворвался внутрь, будто ураган, чувствуя, как пульс гремит в висках. Сверху донёсся топот — кто-то спешно спускался по лестнице. И первым, кого я увидел, был он. Дейв. Гребаный Дейв, который смотрел на меня с выражением пьяного удивления, а потом — паники. — Кай? Ты чё… Я не дал ему договорить. Рывок — и бита с хрустом встретилась с его грудной клеткой. Он захрипел, отшатнулся, хватаясь за рёбра. Я шагнул ближе, сжимая биту сильнее, пока его глаза, полные ужаса, не встретились с моими. — Ты знаешь, зачем я здесь, ублюдок. Когда во мне бушует адреналин, слова вылетают из меня с особой легкостью. Дейв закашлялся, хватаясь за грудь, его лицо исказилось от боли. — Кай, ты чё, блять?! — он пытался отступить, но я не дал. Шаг вперёд — и он уже прижат к стене. Я врезал битой по стене в миллиметре от его головы. Глухой удар разнёсся по дому, штукатурка осыпалась на пол, а Дейв резко втянул воздух, глаза распахнулись от ужаса. — Ты знаешь, зачем я здесь, — повторил я тихо, чувствуя, как во мне закипает ярость. Дейв затрясся. Ещё секунду назад он выглядел уверенным мудаком, а теперь — обычной, жалкой крысой. — Чувак, послушай, это… это какое-то недоразумение… — Недоразумение? — передразнил я, стиснув зубы. Я резко схватил его за шкирку, швырнув на пол. Он не успел среагировать, завалился, схватившись за голову. — Ты насилуешь девчонку, снимаешь это на видео и называешь недоразумением? Он запаниковал, руки дрожали, губы что-то беззвучно лепетали. — Я… я был пьян, чувак… Я замахнулся битой, и он взвизгнул, закрыв голову руками. — Ты её шантажировал, тварь, — мой голос был низким, хриплым, наполненным ядом. Он судорожно закивал. — Окей, окей! Я удалю всё! Бля, Кай, пожалуйста, не надо… Я смотрел на него сверху вниз. — Поздно, — выдохнул я и врезал битой. Прямо в колено. Раздался мерзкий хруст, Дейв взвыл так, что у меня в ушах зазвенело. Но мне было плевать. Я собирался сломать его. И я это сделаю. С каждым ударом он кричал всё тише. Сначала визжал, как раненый шакал, потом хрипел, потом лишь дёргался, когда бита с глухим стуком встречалась с его телом. Колено — в дребезги. Рёбра — под лопатку, чтобы чувствовал боль при каждом вдохе. Лицо — размазалось по полу, кровь впитывалась в ковёр. Я не остановился даже тогда, когда Дейв перестал пытаться ползти прочь. Он просто лежал, жалкий, сломленный, захлёбываясь соплями и слезами, что-то невнятно бормоча. Мне было мало. Я поднял биту, целясь ему в челюсть, когда наверху раздался глухой шум. Резко вскинул голову. На лестнице, едва различимый в полумраке, застыл Майлз. Он был там всё это время. Трус. Ублюдок. Я сузил глаза, дыша тяжело, сердце молотило в груди. Майлз не сказал ни слова. Он просто смотрел. А потом, когда наши взгляды встретились, резко развернулся и исчез в глубине дома. Я усмехнулся. Конечно. Он же не дебил, чтобы влезать. Я кинул последний взгляд на Дейва, который теперь просто судорожно дышал, не в силах даже стонать, и направился к выходу. Было пора валить. Я вышел за дверь, вдыхая ночной воздух, когда вдалеке вспыхнули красные и синие огни. Полицейские. Я застыл на месте, а потом медленно выдохнул, когда всё сложилось в голове. Майлз. Этот сукин сын сдал меня. Время сжалось в секунды. Я рванул к мотоциклу, выхватывая ключи из кармана. Всё, что мне нужно — это уйти отсюда до того, как эти ублюдки успеют перекрыть дорогу. Мотор взревел, и я дал по газам, резко разворачивая байк. Но они уже были слишком близко. Громкоговоритель хрипло взорвался в ночи: — Стоять! Слезьте с мотоцикла, руки вверх! Я сжал зубы, не обращая внимания. Дёрнул руль, собираясь прорваться. И тут сзади загудела сирена, передо мной вспыхнул свет фар, ослепляя. Чёрт. Они перекрыли дорогу. Я затормозил в последний момент, почти занося мотоцикл, но уже знал — меня поймали. — Слезай с байка, живо! Я стиснул руль до побелевших костяшек, выругался, но выбора уже не было. Медленно, почти лениво, я поднял руки и спешился. Двое копов вышли из машины, оружие наготове. Один из них, рыжий, с наглой рожей, тут же рванул ко мне, резким движением выкручивая мне руки за спину. Холодные наручники сомкнулись на запястьях. — Что ж, парень, ты попался, — хмыкнул рыжий. Я дёрнул губами в усмешке. — Да ну? А я и не заметил. Меня резко дёрнули, толкая к машине. Я глянул на дом. На пороге стоял Майлз. И смотрел. Трус. Сучий предатель. Я запомню это, ублюдок.

***

Участок встретил меня тухлым светом ламп и запахом дешевого кофе. Меня провели в допросную, усадили на жёсткий металлический стул. Рыжий коп устроился напротив, лениво полистав какие-то бумаги, потом ухмыльнулся и сложил руки на столе. — Ну что, мистер Визе, мы опять с тобой встречаемся. Я молчал, чуть склонив голову набок, наблюдая за ним, как кот за дохлой мышью. — Разбить кому-то ебальник — это у тебя уже в привычку входит, да? — он откинулся на спинку стула, изучая меня. — Сколько раз ты у нас был? Три? Четыре? Я усмехнулся, ни черта ему не отвечая. Он покачал головой, сделав вид, что разочарован. — А ты, наверное, думаешь, что снова выкрутишься? Я лениво склонил голову на плечо, глядя на него с лёгкой насмешкой. Он вздохнул, потерев переносицу. — Знаешь, в этот раз всё серьезнее. Дейв — сын довольно важных людей. Он в больнице. Надолго. Я ухмыльнулся шире. — Надеюсь, что в реанимации. Коп усмехнулся, будто ожидал этого. — Ты не понимаешь, куда вляпался, парень. Я чуть подался вперёд, упираясь локтями в стол. — Не первый раз в говне, офицер. И пока что каждый раз вы меня оттуда вытаскивали. Он хмыкнул, покачав головой. — Посмотрим, кто вытащит тебя сейчас. Я снова молчал. Спустя минуту он тяжело выдохнул и махнул рукой: — Ладно. Твое право. Раз уж ты такой крутой, я дам тебе шанс. Один звонок. Дерзай. Я медленно наклонился вперёд, глядя ему прямо в глаза. — О, я знаю, кому звонить. И внутри меня уже разгоралось предвкушение. «Я в дерьме, чувак. Приезжай в участок». Телефон на столе завибрировал, подтверждая, что сообщение отправлено. Я откинулся на спинку стула, сцепив запястья в наручниках. Вокруг скучали копы, кто-то монотонно печатал отчёт, кто-то пил кофе, и всё это тянулось грёбаной вечностью. Но когда я услышал, как в участок буквально влетает Зейд, улыбка сама растянулась на лице. Громкий, резкий голос прорезал воздух: — Какого хрена?! Шум, топот, чей-то окрик. — Эй, куда ты… — Закрой рот, сука. Дверь допросной распахнулась с силой, будто её вышибли с ноги, и на пороге встал Зейд. Разные глаза вспыхнули яростью. — Ты ёбнулся? — процедил он, глядя на меня с таким видом, будто сейчас сам врежет. Я только шире ухмыльнулся, глядя на него снизу вверх. — Привет, брат. Давно не виделись. Зейд щёлкнул языком, в раздражении провёл рукой по лицу, затем махнул в сторону копа, который так и сидел в кресле, явно наслаждаясь представлением. — Снимите с него эти ёбаные браслеты. Мы уходим. Коп флегматично поднял бровь. — Он задержан за нападение. Зейд зло усмехнулся. — Да мне насрать, за что он задержан. Давай, начальник, оформляй бумажки и отпускай, или мне придётся пообщаться с кем-то повыше. Коп закатил глаза, но встал. — Не в этот раз, приятель. Твой дружок натворил столько, что без разбирательств мы его не отпустим. Зейд тяжело вздохнул, явно сдерживаясь, чтобы не высказать всё, что думает. — Ладно. Тогда оставьте нас вдвоём. — Обшмонаем сначала, — бросил коп. Зейд закатил глаза, но не сопротивлялся, пока его методично проверяли на оружие и телефоны. Когда закончили, он молча уселся напротив меня, сцепив пальцы в замок. Дверь за копом закрылась. Мы остались одни. Я медленно поднял голову, впиваясь взглядом в Зейда. Он выглядел злым. Взбешённым. Глаза пылали, кулаки сжимались. Я поднял руки, скрывая ухмылку, и заговорил жестами. — Я тебя звал, а ты на допрос пришёл. Чего такой мрачный? Он чуть подался вперёд, стиснув зубы. — Ты меня звал, потому что, как обычно, вляпался в дерьмо. Что ты устроил? Я медленно опустил руки, глядя прямо на него. — Это из-за Лилит. Его лицо дёрнулось, но он не перебил. Я вздохнул и снова заговорил. — Этот ублюдок, Дейв… он изнасиловал её. Снял всё на видео. Шантажировал. Глаза Зейда расширились, пальцы дёрнулись. Я видел, как внутри него что-то сломалось. — Я сделал то, что должен был сделать, — продолжил я. — Разъебал его в мясо. Зейд несколько секунд просто смотрел на меня, дыша тяжело. А потом медленно выдохнул, прикрыв глаза, и его пальцы начали двигаться. — Этот урод ещё жив? Я усмехнулся. Жив. Пока что.