Май\09\17 ВТ

На пляже Монтроз, где волны нежно ласкают песок, было около семи часов вечера. Воздух держался прохладным, около +15 градусов, и холодный ветер играл с одеждой, словно напоминая о своей силе. Я укутана в куртку Итана, которую он накинул на меня, заметив, что я дрожу. Мы сидим на берегу, наблюдая за быстрым движением океана и кружением птиц. Слишком идеально для правды. Там, в тишине и шуме волн, наши разговоры казались особенно значимыми. Болтаем обо всём — о путешествиях, мечтах и страхах, о прошлом и будущем. Иногда я ловила себя на мысли, что слова ускользают, а мысли теряются. Мне казалось, что я могу сказать что-то лишнее, всё ещё пытаясь строить из себя нового человека. Я говорю, но внутри что-то всё же сминаю часть истины — словно я слишком другая, как будто мы говорим на разных языках, несмотря на явную близость. Встреча с ним — она будто вызывает у меня лёгкое смятение. Почему-то всё кажется странным, будто я слишком отличаюсь от него, словно мы принадлежим к разным мирам, хотя отчасти это так и есть. Он кажется спокойным, уверенным, словно знает свою дорогу и не сомневается в своих словах. А я — чуть растерянная, словно стою на пороге новой жизни, которой ещё не привыкла. Тем не менее, именно в этом контрасте я чувствую особую притягательность. Возможно, именно в этом и заключается наша связь — в том, что мы такие разные. Когда солнце медленно исчезало за горизонтом, окрашивая небо в оранжево-розовые оттенки, наш разговор становился всё более откровенным. — Моя семья… — начал он. — Мой папа занимается бизнесом в сфере недвижимости, как ты уже знаешь. Он всегда был таким успешным, держал всё под контролем и редко бывал дома, а мама долго и не скучала, дожидаясь его каждый раз. Она глубоко ударилась в свое дело — у неё своя кондитерская. Она пропадает на кухне, а отец в офисах и теперь у них всё хорошо, кажется. Всё кажется таким стабильным. Родители неплохо зарабатывают, а я нив чём себе не отказываю. — А тебя устраивает то, что они так часто пропадают? — поинтересовалась я, — Ну, вы редко видитесь и всё такое… — На самом деле, я часто вижусь с папой на работе, — посмеялся он, — Я же работаю на него, как никак. Хоть мы в разных офисах, но он часто заезжает. Да и мы в целом проводим свободное время семьёй, любим играть в гольф или ездить на теннис. — Ой, да, — зевнула я, — Я совсем позабыла про развлечения богатеев. — Я думаю это не относится к этому. — оспорил Итан, — Мама искренне любит меня, я же единственный ребёнок в семье и во мне души не чают. — это звучал из его уст с такой уверенностью, что даже немного настораживало, — Да и отец всю жизнь мечтал о сыне так, что с детства он носится со мной, ха-ха, это даже забавно. — Это мило! — ответила я с ноткой грусти. — А твоя семья что, по-другому? — искренне удивился он, — Я всегда считал, что в нормальных семьях родители бегают с дитём как будто он маленький птенчик. — У меня всё было иначе, — тихо произнесла я, и в моей голове пронеслась тень воспоминаний. — Мать ушла от папы, когда я была совсем маленькой. Мы с ней долгое время скитались по разным подружкам, ночевали где придётся. Она оставляла меня одну, а сама убегала в клубы. Я часто голодала, у меня не было лишних вещей, ни игрушек, ни одежды. Наверное, именно потому я так люблю сейчас все эти побрякушки. — я громко вздохнула, будто набирая побольше воздуха в лёгкие, — мне кажется мать ненавидела меня всю жизнь ведь я мешалась под ногами, да и платить нужно было в два раза больше. — А отец? — спросил он, опуская взгляд на песок, — Ты говорила, что любишь его. — Ага, люблю. — улыбнулась я, — и всегда любила. Представляешь, Анжи сначала очень противилась чтобы я могла с ним общаться, но потом видимо прохавала, что это чудесная возможность скинуть меня и пойти по тусовкам. Но па много работал сколько себя помню, а кто я такая чтобы мешать ему. — Честно, я никогда не думал, что бывает иначе. Мне кажется, у нас очень разные истории, я даже не могу понять…— сказал он. — Мои родители любят меня, они всегда заботились обо мне и моём будущем… Я знаю, что у них всё хорошо, и я чувствую себя защищённым. А у тебя… — он сделал паузу, — у тебя было совсем другое детство. Но я вижу, как сильно ты ценишь то, что есть сейчас. Я улыбнулся сквозь тень, которая опустилась на моё сердце. — Да, у каждого свой путь. Эти трудности сделали меня тем, кто я есть. — на моём лице появилась улыбка. Я не могу дать определение этому действию, ведь в данную секунду я просто вспоминаю былое и моё сердце хочет распасться на миллион кусков. — А ты — вырос в любви и стабильности. Это тоже явно лучше, чем было у меня. — Может быть. Но я даже завидую тебе, — признался он. — Твоя ситуация смогла научить тебя многому… Ну то есть, понимаешь, несмотря на ужас ты всё ещё держишься. Меня всю жизнь гиперопекали, следили за каждым вдохом, если так, можно сказать. — На твоём месте, я бы забрала слова обратно. — усмехнулась я, абсолютно не понимая Итана. Три недели. Именно столько прошло с тех пор, как я решилась вновь изменять свою жизнь. Три недели, как Итан и я гуляли вместе до метро, как вернулся мой папа из командировки, как я состою в группе поддержки школы, как посещаю собрания. Кажется, это время пролетело почти незаметно, словно просто растворилось в воздухе, оставив только ощущение, что всё идет своим чередом. Три недели назад я снова попыталась избавиться от своей зависимости. Не скажу, что было легко; иногда казалось, что я держусь на грани, что слабость вот-вот возьмёт верх. Но я держалась. Всё, что я могу сказать так это: «Я чиста уже 21 день». И, пожалуй, это мой личный рекорд. Я даже гордилась собой, что мне больше не нужно придумывать себе «разрешений», не нужно следить за тем, чтобы оставаться скрытой и не нужно больше врать. Но вместе с этим облегчением пришло и ощущение такой непреодолимой скуки. Жизнь стала казаться мне слегка скучной. Нет больше тех острых ощущений, что раньше давали мне временное облегчение или отвлечение. Нет тех мгновений, когда я могла забыться, уйти в тень своих слабостей и почувствовать себя чуть более свободной. Всё стало каким-то монотонным — день за днем, без неожиданностей, без риска, без ярких красок. Иногда я ловила себя на мысли, что скучаю по тому внутреннему шуму, той боли, которая хотя и была разрушительной, всё же давала мне ощущение, что я живая. И всё же я продолжаю идти вперед. Каждая пройденная неделя — это победа, каждое утро, когда я просыпаюсь и говорю себе, что всё еще могу, — это напоминание, что я не сдаюсь. Может, именно сейчас, когда всё кажется таким пресным и тихим, я учусь находить гармонию внутри себя. Может, именно в этой тишине скрыты новые силы, новые горизонты, которых я еще не видела. Время покажет. А пока я держусь, как могу. — Как дела в школе? Как учёба? — мимолётно перевёл он тему. — В целом всё нормально. — начала я, — Предметы в целом легкие, кроме одного — у нас есть курс по базовому ай-ти, и там мне действительно сложно. Вместо дури — учёба. Именно так я решила поступить, когда поняла, что мне нужно что-то менять. Могу сказать, что с самого первого класса учеба меня увлекала. Я была той самой ботанкой, которая задает кучу вопросов, всегда готова к уроку и не боится показывать свою любознательность. Не могу свято заявить, что я гиперумная — нет, а вот человек, которому легко даются все предметы и всё даётся с первого раза — да. Но и назвать себя глупой тоже не могу. Учёба всегда шла у меня легко, тут уже зависело от того, насколько мне это интересно или сколько времени я готова на это потратить. До восьмого класса я имела неоспоримую репутацию отличницы. Моя учебная успеваемость была безупречной: 100% посещаемость, 100% оценок, я тряслась за каждую отметку. Вся школа знала, что я — лучшая из лучших. Мне часто везло на олимпиады, и я выигрывала их почти без особых усилий. В любые конкурсы, будь то математические или литературные, я входила в число победителей. Ученица, которая всегда знает ответ — так меня воспринимали все вокруг. В девятом классе всё изменилось. Мое идеальное прошлое было перечеркнуто: я начала иногда пропускать уроки, прикрываясь тем, что мои оценки всё равно остаются на высоте. И правда, я всё так же оставалась умной и способной, но в какой-то момент позволила себе дать себе вольности. Иногда просто не могла заставить себя идти на уроки, особенно если было что-то, что мне не интересно. Я прекратила участвовать в школьных мероприятиях, прекратила посещать олимпиады и не парилась за оценки. Моя репутация сама на меня работает — думала я. А вот десятый класс — это уже было совсем другое. Он ускользал от меня со скоростью света. Помимо частых прогулов, я начала просто забивать на учёбу. Толи это был протест против матери, которая всё время требовала от меня успехов, толи побочный эффект постоянного употребления — я не могла уже сосредоточиться так, как раньше. Мои оценки, которые раньше были стабильными и высокими, резко упали — с 100% до примерно 70%. Это было ужасным противоречием: я всё так же оставалась умной, много знала, могла решать сложные задачи, но не могла заставить себя учиться. Постоянный протест и усталость сделали своё дело: учеба стала для меня тяжелым бременем. — И что там? Сильно трудно? — сочувствующе вздохнул он. — Ну, там много программирования и новых понятий. Я стараюсь справляться, но иногда просто не понимаю, чего от меня хотят. — Понимаю. — он слегка приобнял меня за плечо. — Может быть, стоит поговорить с учителем или нанять репетитора? — Да, я об этом думала, — размышляя, ответила я, — Не знаю пока. Думаю, и сама справлюсь. У нас вообще много задают на дом. Это кажется несправедливым! — Согласен! — кивнул он, — Я тоже всегда считал, что слишком много домашки — это перебор. Зачем так загружать? — Именно! — вздыхая с недовольством, — Иногда у нас возникает такое, что несколько учителей по разным предметам задают что-то гиперогромное по типу доклада или презентации. Я понимаю, что нужно учиться, но мне просто не хватает времени на всё. — Это действительно может быть тяжело. — усмехнулся он, — Помню, как мне приходилось мучиться на презентацию по биологии… Не помню тему, но помню, что нужно было сделать клетку в разрезе. Боже! Я заставил маму мотаться по всему Чикаго в поисках нужной губки и прочих предметов. — Бедняжка… — не сдержавшись, я заливаюсь смехом, — я уже представляю, как она была рада этой новости. — А вообще! — смеясь, отвечал он, — Можно было бы и какие-то альтернативные задания или проекты вместо обычных домашек придумывать. — Точно! — с энтузиазмом, согласилась я. — Это могло бы сделать процесс обучения более интересным и менее простым. В Лейк вью всё иначе. Меня больше запугивали повышенной сложностью и трудной учебной программой, чем это оказалось правдой. Честно говоря, мне легко даются почти все предметы, и я уже думаю, что тут будет всё так же, как и раньше: просто учёба и успех. Разве что базовый ИТ — это моя слабость. Тут я абсолютный профан, и понимаю, что без зубрёжки мне не обойтись. Поэтому я решила, что только усердная работа и подготовка помогут мне успешно сдать экзамен. Я пришла к тому, что вместо того, чтобы тратить время и деньги на наркоту, лучше сосредоточиться на успешной сдаче экзаменов — так я смогу добиться новых высот и доказать себе, что перемены возможны. А ещё я провожу много времени на тренировках. Каждая минута — это шаг вперёд, даже если иногда кажется, что силы на исходе. До позиции флаера мне ещё пахать и пахать, но я уже в первой линии. За короткий промежуток времени мне удалось хорошо показать себя, завоевать доверие тренеров и команды. Быть частью первой линии — большая ответственность, но и невероятная мотивация. — Как команда тебя приняла? — поинтересовался Итан, — девочки не обижают? — Да нет… — с облегчением ответила я, — Вроде даже получилось подружиться. Особенно с Эшли. Помнишь, я рассказывала тебе, что мы живём в одном районе? — Ага — кивнул он. — Так вот, мы с ней стали часто переписываться и иногда гуляем вместе, делаем уроки. — Это здорово! — искренне обрадовался Ит, — Я рад, что твои дела налаживаются. Тренировки у нас мучительные и огненные: из спортзала выходишь, ноги едва двигаются, дыхание сбито, мурашки по коже — всё словно сражение. Мы работаем не только над техникой, но и над выносливостью, командным взаимодействием, скоростью. Но всё это того стоит. Каждая тренировка позволяет мне чувствовать себя чуточку лучше и отвлекает от плохих мыслей, как приём у психотерапевта, помимо прокачки мышц и навыков очень хорошо разгружать мозги. Я не думаю ни о чём, кроме упражнения, которое делаю. У меня нет возможности накручивать себя и думать о глупостях. Постепенно я вливаюсь в коллектив нашей группы. Мы много общаемся, делимся мыслями, поддерживаем друг друга. Иногда ходим гулять после тренировки, обсуждаем планы, смеёмся, узнаём друг друга поближе. Эти моменты помогают мне не только стать сильнее физически, но и почувствовать себя частью этого большого, дружного коллектива. За последние несколько недель я смогла добиться значительных успехов: наши выступления проходили на ура, и меня уже начали узнавать не только среди тренеров, но и в школах. Мы участвовали в четырёх турнирах — и все прошли отлично. В каждом из них я показывала всё, на что способна. Запомнилось последнее выступление на турнире в Лейк Вью. Там было всё: адреналин, зрители, давление. Команда довольна моей работой, тренеры хвалят за прогресс. — Знаешь, — перебил он, — Ты выглядишь лучше, чем в нашу первую встречу. Как твоё самочувствие сейчас? — Не знаю, — я пожала плечами, — Вроде норм всё… На самом то деле, сейчас я пью мелатонин, чтобы лучше засыпать, и принимаю кучу витаминов — для восстановления организма, чтобы быть бодрой и энергичной. Вот она самая настоящая побочка от наркотиков — здоровье летит в пух и прах. Честно, по мимо ментального здоровья, моё физическое тело тоже немало так настрадалось. Это не просто неприятные ощущения, это целая череда проблем, которые постепенно накапливаются и требуют лечения. Могу сказать, что за всё время злоупотреблений моё тело буквально кричит мне об этом. Иногда я замечаю, что после небольшого перекуса или, наоборот, пропуска приёма пищи у меня резко меняется настроение — от бодрости до апатии, а иногда и головокружения. Это говорит о том, что уровень глюкозы в крови стал нестабильным, и организм пытается с этим справиться. А в моменты сильных стрессов или волнений давление повышается так, что вызывает ощущение тяжести в груди, головокружение и даже панические атаки. Лёгкие и нос — мои постоянные мучители. Ужасно болят лёгкие, будто кто-то сдавил их и не отпускает. Иногда при дыхании появляется ощущение, что я задыхаюсь, и заложенность носа — тоже неотъемлемая часть жизни. Ну, знаете, постоянное шмыганье надоедает. А про месячные даже и говорить не хочется. Они стали очень нерегулярными или вообще пропадали на длительный срок. Мои нервы — это отдельная история. Они играют со мной злую шутку: то накручивают мысли о болезнях, то вызывают приступы тревоги, которые трудно подавить. Постоянное ощущение, что что-то не так, не даёт мне спокойно спать. Головные боли — частый спутник в такие периоды. Иногда я просыпаюсь с сильной тяжестью в голове, словно у меня камень на затылке, и приходится пить обезболивающие, чтобы хоть как-то облегчить состояние. В итоге, конечно, медленно, но верно, здоровье приходит в норму. Каждое утро я просыпаюсь с ощущением тяжести бытия и иногда заставляю себя делать что-то из-под палки. Маленькие шаги, которые казались невозможными еще несколько недель назад, теперь не кажутся чем-то недостижимым. Но при этом я никуда особо не тороплюсь, не делюсь своими переживаниями с окружающими. Не хочу заострять на этом лишнее внимание — для меня это даётся с ещё большей сложностью, чем бросить употребление. Я привыкла бороться сама — не только с болезнью, но и с собственными страхами, сомнениями, с ощущением уязвимости. Иногда мне кажется, что я одна в этом мире, что никто не поймет, через что я прохожу. Может быть, кому-то кажется, что я закрыта или не хочу делиться. Но на самом деле мне просто нужно время и пространство, чтобы восстановить силы. Каждый день —это борьба с сомой собой. Я понимаю, что выздоровление — это не только физический процесс, но и внутреннее состояние. Важно научиться прощать себя за слабости, принимать свои ограничения и находить радость в мелочах — так говорят на собраниях анонимных наркоманов. Иногда ночью я лежу в темноте и размышляю: «Что дальше? Как сложится моя жизнь после этого? Что со мной будет?» Но тут же прогоняю эти мысли, потому что знаю: если я задумаюсь, то случайным образом приду к мыслям о чём-то ужасном и потом не усну всю ночь. Всё придет со временем. Главное — не сдаваться, продолжать бороться и верить в лучшее. — Я бы хотел познакомиться с твоим отцом. — резко заявляет Итан. — Прости? — мои глаза наверно сейчас вылетят из орбит от услышанного, — Я может не совсем поняла, но зачем? — Ну, как это! — недоумевая ответил он, — Раз уж я официально зову тебя на свидания, то значит я имею на тебя какие-то планы. — Это всего лишь третье свидание, — закашлялась я, — Ты уж извини, но я считаю это слишком рано. Никто из нас не признавался ни в каких чувствах, официально мы не встречаемся. Я просто не вижу смысла. — Я понимаю, что это может показаться преждевременным, — сказал Итан, его голос стал более мягким и уверенным. — Но для меня это важно. Я хочу, чтобы ты знала: я не просто играю с тобой. Я вижу в тебе что-то особенное. — Особенное? — переспросила я, пытаясь скорее закончить этот разговор, — Мы не так хорошо друг друга знаем. Посуди сам: мы пару раз сходили на свидание, переписываемся и только лишь узнаем что-то о нашей жизни. — Да, но именно в этом и состоит суть. Знакомство — это не просто обмен словами. Это возможность понять друг друга на глубоком уровне. Я чувствовала, как его слова проникают в меня, вызывая внутренние меры. С одной стороны, я знаю о своих границах; с другой — его уверенность и настойчивость были такими убедительными. — Ария, — продолжал он, наклонившись ближе и глядя мне в глаза с такой поступью, что я почувствовала, как сердце забилось быстрее. — Я не хочу просто быть частью твоей жизни. Я хочу быть тем человеком, который поддерживает тебя во всем. И если для этого нужно встречаться, то мы можем обсудить и это. — Но ты не понимаешь… — начала я. — Я понимаю больше, чем ты думаешь. — перебил меня он. — Я вижу в тебе свет и силу, которые другие могут не заметить. Познакомившись с твоим отцом, я могу лучше понять тебя и то, что для тебя важно. Это не просто формальность — это шаг к тому чтобы стать ближе. Я замерла на мгновение. Его слова звучали так искренне… или даже так казалось. Внутренний голос шептал мне быть осторожной. — Хорошо… — наконец произнесла я, чувствуя себя уязвимой. — Я согласна познакомить тебя с отцом. Но только на кофе и только если ты будешь вести прилично. — Спасибо! — на его лице озарилась улыбка —Ты не пожалеешь об этом! — сказал он с воодушевлением. — Я обещаю быть лучшим парнем в мире. — Погоди минутку, — сказала я, поднимая руку, чтобы остановить его. — Давай сделаем это только тогда, когда я буду готова. И про официальные отношения — пойми, я не хочу торопиться. Мне кажется, мы совсем разные и можем сильно ошибиться, вступая в отношения. Итан наклонился ближе, а его глаза светились решительною. — Я понимаю твои опасения, Ари, — мягко сказал он. — Но позволь мне объяснить. Я вижу в тебе ту, что мне нужно. Ты уникальна и интересна, и я не могу просто так тебя отпустить. — Но ты не знаешь меня до конца, — возразила я, чувствуя, как внутри меня поднимается тревога. — У меня есть свое прошлое, и оно не всегда было легким, ты многое не знаешь. — Я уже знаю о твоем прошлом часть, — ответил он искренно в голосе. — И это меня не пугает. Наоборот — это делает тебя сильнее. Я восхищаюсь тем, как ты справляешься с трудностями. Ты не просто девушка с идеальной биографией. Мне не нужны все те искусственные тёлки и дамы с репутацией девушек лёгкого поведения. Я замерла от его слов. Он говорил так уверенно и страстно, что мне стало трудно оставить — Я не хочу торопить события и давить на тебя, — продолжил он. — Но знай: я готов ждать столько, сколько потребуется. Однако долго ждать тоже не согласен — я считаю, что между нами есть связь, и я не хочу упускать тебя. — И что ты предлагаешь? — спросила я. — Я предлагаю просто быть рядом и воспользоваться всеми возможностями естественно. Давай мы пока будем больше общаться, узнавать друг друга. Просто помни, что я надеюсь на тебя. А ты всегда можешь положиться на меня. Я чувствовала внутренние колебания: желание довериться ему и страх перед возможными последствиями. — Хорошо… — наконец произнесла я медленно. — Я согласна дать нам шанс. Но только если мы будем двигаться в том темпе, который будет комфортен для обоих. — Это значит для меня больше, чем ты, можешь себе представить. — улыбка на его лице была яркая и обманчиво искренняя. — Я обещаю быть терпеливым и уважать твои границы. В один момент стало настолько темно, что казалось, наступила ночь. Воздух наполнился напряжением, и в мгновение ока разразился сильнейший дождь, словно кто-то открыл кран с небесной водой. Ничто не предвещало такой перемены. Весь день шел мягкий, приятный солнечный свет, наполняя сердце спокойствием и теплом. Люди наслаждались последними часами ясного вечернего Чикаго, слышался шум волн и смех детей, бегающих по пляжу. Казалось, ничто не сможет разрушить этот идиллический момент. Но вдруг облака, которые до этого были легкими и воздушными, резко сгустились, стянулись в темную тучу и закрыли солнце, будто огромной тенью. Ветер поднял песок с пляжа, метаясь, словно живое существо, и люди начали паниковать. Кто-то кричал, кто-то бросался к укрытию. Мы с Итаном тоже не остались в стороне. Он схватил меня на руки, словно я была хрупкой игрушкой, и побежал к машине, не обращая внимания на окружающий хаос. Его лицо оставалось спокойным, как будто я была пушинкой, которую можно было легко унести. Итан крепко держал меня, его руки были теплые и твердые, а сердце билось в такт с моим. Мы бежали, смеясь, словно в каком-то безумном сне. Но в этой мгновенной мгле, среди шума дождя и ветра, я почувствовала странное облегчение — будто этот натиск природы забрал всю тревогу и страхи. Вся суета исчезла, оставшись где-то далеко за пределами пляжа. — Не сильно замёрзла? — заботливо поинтересовался он, ставя меня перед машиной. — Всё в порядке, — искренне заулыбалась я, — Это было неожиданно! — И не говори! — осознавая произошедшее мы залились смехом. Что бы переждать эту ужасную бурю мы нашли небольшую уютную кофейню в переулке неподалеку. Ветер уже начинал завывать, срываясь в звонкий свист, а дождь барабанил по стеклам, превращая улицу в серую мокрую пелену. Внутри было тепло и тихо, пахло вкуснейшей выпечкой. Тут было безопасно, словно убежище от бушующей стихии за окном. Я с облегчением опустилась на мягкий диванчик, собираясь высохнуть и немного согреться, а Итан отправился делать заказ. Я уставилась молча в окно, ожидая своего сопровождающего. Мы наслаждались горячим какао, а официанты любезно вынесли нам пледы чтобы согреться. Время шло, и часы на стене показывали уже девять вечера. Вдруг зазвонил мой телефон. Я подняла трубку — на дисплее высветился номер отца. — Алло, папуль? — тихо спросила я, не хотя наводить шум в помещении. — Привет, доченька, — услышала я его взволнованный голос. — Где ты? Как ты себя чувствуешь? Там такой ужасный ураган. Я немного замялась. Рассказ о том, что я пережидаю бурю в кофейне, казался мне сейчас вполне логичным объяснением. — Я в кофейне неподалеку от Монтроза, — сказала я. — Всё в порядке, немного промокла, но ужё всё хорошо. Ветер сильный, но дождь походу не прекращается. Пауза, и отец продолжил, чуть более спокойно, хотя его голос всё равно был напряжен. — Знаешь, милая… Прости, пожалуйста, я задерживаюсь на работе. Могу встретить тебя только через час, не раньше. Постарайся не переживать, я скоро буду. Я кивнула, хотя он этого не видел. Внутри заскреблись тревожные мысли. Что если он не успеет? А что делать, если мне придется ждать еще дольше? В этот момент Итан, заметив мою озабоченность, тихо сказал: — Я могу доставить тебя домой. Самостоятельно. — его голос был спокойным, но в нем звучала решительность. Я взглянула на него, показывая указательный палец у рта — «Тшш». Я не особо хотела утруждать его, но выбора у меня не было. Время позднее, а дома ещё есть дела — нужно было подготовиться к завтрашнему дню, разобраться с документами, которые я забыла взять с собой сегодня в школу. — Папуль, меня могут подбросить домой. — предложила ему я, стараясь звучать уверенно — Можешь не переживать и работать сколько потребуется. — А с кем ты, Ари? — голос отца стал чуть серьёзнее. — Эм-м. Ну. — замямлила я, не зная, как лучше объяснить, — Я с Итаном. Но ты его ещё не знаешь. — Дай мне его номер телефона. Он на машине? — спросил он, и в его тоне послышалось беспокойство. — Да, он на машине, — ответила я, чувствуя, как сердце забилось быстрее. — Но папа, пожалуйста, не волнуйся… — Хороший парень? — переспросил он с недоверием. — Ты знаешь, что я переживаю за тебя после всего того, что произошло. Я просто хочу быть уверенным в том, с кем ты проводишь время. — Я понимаю твои опасения. Но Итан никак не связан с моей прошлой жизнью. Мы познакомились случайно возле школы. Он действительно заботится обо мне. — Мне нужно знать, кто он такой и какие у него намерения по этому поводу. — Эм, мы просто друзья, па-а-а. — засмущалась я. — Ладно. Марку и номера машины, и его личный номер скинь мне. Я пробью информацию о нём. — утвердительно сказал папа. — Хорошо, — согласилась я, собираясь с мыслями. — Я пришлю тебе смс-кой. — Я делаю всё возможное для твоего блага, Ари. Но помни: если что-то пойдет не так — ты всегда можешь обратиться ко мне. Я всегда свободен для тебя. — Спасибо, папа. Я знаю это. — улыбнулась я в трубку. Я чувствовала тепло в груди от его слов и происходящего. Всё же он такой хороший отец. Я закончила разговор с отцом и повернулась к Итану, который спокойно дожидался, потягивая свое какао. Его уверенное выражение лица немного успокоило меня. — Извини, что пришлось отвлечься, — сказала я, садясь рядом. — Это папа, он узнавал где я. Сказал, что задержится на работе. А ещё. — немного неловко, спросила я, — Он хочет знать твой номер и номер машины. — Не проблема, — ответил он с легкой улыбкой. — Я понимаю и уважаю его. Это нормально для родителей. Он достал телефон и быстро отправил необходимые данные. — Вот, все готово, — сказал Итан, положив телефон на стол. — Теперь он сможет связаться со мной, если что. — Спасибо, что так быстро отреагировал, — произнесла я с облегчением. — Я знаю, что это может показаться странным. — Всё в порядке. — приобнял он меня, — У тебя отличный отец! Я рад, что тебе повезло с ним в отличии от твоей материю — Знаешь, я не ожидала, что ты так легко отнесешься к этому разговору. — я посмотрела на него с благодарностью. Многие парни могли бы принять это как вмешательство в их личное пространство или типа того. — Я не такой парень, Ария. Я уважаю твоего отца и его заботу о тебе. Это показывает, что он тебя любит. И я хочу быть частью твоей жизни — а значит, мне нужно наладить контакт с теми, кто важен для тебя. — Спасибо за понимание. Это действительно много значит для меня. — его слова словно грели мою душу, и я почувствовала себя более уверенно рядом с ним. — Не за что! Мы можем выдвигаться? — сказал он с улыбкой. — Я уже посмотрел, как лучше доехать до тебя. — Да, пойдем… — повторила я тихо. Мы вышли из кофейни, и ветер сразу же захлестнул меня холодом. Влажная одежда всё ещё прилипала к телу, и я чувствовала, как сквозь ткань пробирается мороз. В темноте улиц, освещенных редкими уличными лампами, я чувствовала себя немного уязвимой, но Итан был рядом — словно щит, защищающий от стихии и тревог. Дорога до дома прошла быстро. В машине Итан говорил о малом производстве, акцент на безопасном поезде, а я была погружена в свои мысли. Мы проезжали мимо знакомых улиц, и каждый поворот напоминал мне о том, что скоро все станут на своих местах. А пока — нужно было переждать шторм и дождаться папу. Внутри ощущалась какая-то теплая уверенность, что всё наладится. Главное — не теряйте спокойствие и верьте в лучшее. Когда мы подъехали к дому, Итан выключил двигатель и повернулся ко мне, я заметила, как он внимательно смотрел на меня. — Все в порядке? — спросил он, его голос был мягким и заботливым. — Да, просто немного задумалась о своём, — призналась я, стараясь не выдавать свои истинные чувства. — Ты знаешь, — начал он, — я всегда считал, что в жизни важно не только то, что происходит вокруг нас, но и то, как мы на это реагируем. Не волнуйся ни о чём. — Я думаю, что нам нужно просто быть честными друг с другом, — ответила я. — Поддерживать друг друга. Это важно. Мы не можем контролировать все обстоятельства, но можем контролировать свои реакции. — Да, ты права. — Итан кивнул, его лицо стало серьезным, — Но иногда мне кажется, что это легче сказать, чем сделать. Особенно когда все вокруг кажется таким хаотичным. —Тут я согласна на 100 процентов, — нервно хихикнула я. — Мы не одни в этом шторме. — Знаешь, ты действительно умеешь подбадривать людей — улыбнулся он и немного расслабился. — Может быть, это просто мой способ справляться с трудностями — я покраснела от комплимента. Я верю, что после дождя всегда выходит солнце. — невольно я взглянула в окно. Дождь всё ещё лил и казалось, только лишь ускорялся. — Ну. — он положил свою горячую большую ладонь мне на коленку отчего я немного смутилась, — Кажется тебе уже пора, я провожу до входа. — Не стоит. — тихо ответила я, аккуратно убирая его руку, — Не хочу, чтобы ты ещё раз промок из-за меня. — Прекрати, — засмеялся он, — Я же мужчина и обязан проводить тебя. Итан любезно донёс меня до входа в здание, хотя, честно признаться, я могла бы и дойти своими ногами. Он улыбнулся, и в его глазах я увидела какую-то хищную искорку или даже злодейскую, но в тоже время он излучал заботу и доброту. На протяжении всего свидания. Мне вдруг захотелось оставить всё на месте и поверить ему, хотя внутри все ещё бушевали сомнения. Он остановился, чуть наклонился вперёд и, казалось, собирался поцеловать меня. Я почувствовала, как сердце забилось быстрее, и в голове зазвучала тревожная нота: что если я позволю ему сделать это? Может, это будет началом чего-то нового, а может, — ошибкой, которая потом будет преследовать меня. Я на мгновение замерла, пытаясь понять, что чувствую. Внутри всё сжалось: доверие даётся мне с трудом, особенно мужчинам. За годы я научилась держать дистанцию, не доверять ни одному из них полностью. И сейчас, когда Итан так нежно протянул руку, чтобы коснуться моего лица, я вдруг поняла, что не готова к этому шагу. Ловко увернулась, позволяя ему лишь слегка задеть мою щёку. Его взгляд удивлённо остановился, и я поспешно сказала: — Извини, я должна идти. — Всё хорошо, милая, я всё понимаю, — улыбнулся он, — не будем торопиться. Опустив взгляд под ноги, я быстро зашла в подъезд, ощущая, как сердце ещё сильно бьётся. Перед лифтом я сделала глубокий вдох и направилась домой, пытаясь сбросить с себя напряжение и понять, что я действительно хочу — или боюсь — в этих отношениях. Внутри меня всё ещё звучала нотка тревоги, но одновременно и желание поверить, что всё может быть по-другому.