Апрель\17\17 ПН

Два дня я пробыла, как в забвении. Честно говоря, я толком и не помню, что происходило с тех пор, как я оказалась на той вечеринке в честь моего дня рождения у Мэтта. Всё расплывчато: как я открывала этот «порошковый марафон», как кругом стояла суета, шум голосов, смех, и как всё казалось каким-то нереальным. Помню лишь смутные образы и тот самый, странный, но родной вкус в носу, то родное чувство, когда всё перемешалось в голове. А ещё я точно помню, как мы чуть не оказались в другом штате. Мы случайно наткнулись на шоу про Висконсин и так зацепились за идею попасть в Мэдисон, что чуть не сели в машину и не поехали в этот город. Хорошо, что у нас хватило ума остановиться — осознать, насколько это тупая затея. В итоге мы просто посмеялись и решили, что лучше оставить это на потом, когда всё уляжется. В воскресенье мы шатались по разным окрестностям Чикаго, бродили по улицам, где мало кто бывает. И вдруг наткнулись на какую-то речушку, забытую богом, очень маленькую с кристально чистой водой. Там было тихо, почти безлюдно, словно мы оказались на другой планете. Стояли мы на берегу несколько минут, таращились на воду, как вдруг нас резко окатило брызгами. Том — наш общий знакомый — не растерялся и сиганул прямо в холодную, почти ледяную воду. Я помню, как он кричал что-то вроде «Это круто!» и тут же начал барахтаться, пытаясь вылезти. Конечно нам было очень весело — все эти приключения, шутки, смех, находясь под действием всякого рода веществ, казались нам просто гениальными. Мы дружно решили, что купаться в апреле — отличная идея. Ну а кто бы мог отказать такому безумству? Ох, как было весело и как было зябко тащиться домой в мокрой одежде, когда руки чуть ли не тряслись от холода, а волосы были прилипшими к лицу. А потом, хорошенько накурившись дома, мы решили устроить соревнование по поеданию пирожных, не отрываясь, и в итоге все так захлебнулись, что чуть не задохнулись. Смех был такой, что слёзы текли, а один из нас чуть не поперхнулся на самом финальном момент нашего соревнования. Мы почувствовали себя почти супергероями, ведь ничего страшного не случилось, а впечатлений — море. Под действием всяких веществ всё казалось невероятным, и даже самые простые вещи превращались в настоящий арт-хаос. Будильник на 5:30 утра буквально разорвал вдребезги мой младенческий сон, и мне хотелось просто рвать и метать. Он словно взял и превратил моё тихое утро в настоящий ад. Я пролежала в позе креветки ещё несколько минут под тёплым одеялом, пытаясь вернуть себе немного спокойствия, но внутри всё кричало: пора вставать. В конце концов, я решила, что больше ждать не стоит, и медленно подняла голову. Я взглянула на календарь и поняла — понедельник. Боже, я ещё не привыкла быть школьницей и совсем забыла про эту «великолепную» обязанность — вставать рано и идти в школу. Для меня это всё ещё казалось чем-то новым и ужасно отвратительным. Окинула взглядом комнату и увидела невероятный бардак. Мокрые вещи лежали на кресле, и оно пахло неприятно — влажность и грязь явно не делали его привлекательным. Пакеты и шмотки были разбросаны на полу, создавая сумбур, будто тут недавно прошёл ураган. На столе лежали непонятные упаковки, мусор от еды, косметика, книги, заметки, а весь мой арсенал «увеселительных» мелочей — прекрасно расположился на тумбочке. Во мне мелькнул страх: а что, если кто-то зайдёт и всё увидит? Но тут я быстро вспомнила, что Ричарда дома нет. Значит, мои вольности — пока что — не будут замечены. «Ну всё, это последний день. Больше не буду!» — обещала я себе. Мне ничего не оставалось делать, и я решила, что сегодня я всё-таки придётся справляться с этим днём, даже если проснулась в состоянии разбитой вазы. Быстренько прибрав весь этот смерч, я пошла в ванную — нужно было привести себя в порядок. Вода в душе зазвучала как спасение, горячий пар окутал меня, словно мягкое одеяло. Я постаралась выдохнуть и забыть обо всем, что мне предстоит. Пора было выходить в школу, как вдруг я наткнулась на огромный букет цветов, аккуратно уложенный в корзину. Сначала я замерла, не понимая, что происходит. Оглядев его, я заметила записку: «С днём рождения, малышка. Больше не прогуливай уроки.» Молния пронзила меня — сердце забилось быстрее и всё тело будто окатило холодной волной, даже ледяной пот выступил на лбу. Я почувствовала, как кровь уходит из вен. Я узнаю этот почерк — Логан. Но откуда тут эти цветы? Почему и откуда он знает? Внутри все сжалось, словно кто-то подкрался и шепнул мне на ухо: «Это не просто подарок». Я зажмурилась, пытаясь понять, что происходит. В голове роились мысли: Это что, его способ напомнить о себе? Или что-то большее? Вдруг перед глазами всплыло воспоминание: вчера, когда я возвращалась домой, всё казалось каким-то размытым, ввиду моего не совсем стабильного состояния. Я помню, что вернулась домой достаточно поздно и перед дверью стояли эти цветы — они были свежие, яркие, будто специально поставленные для меня. Я затащила их внутрь, не задумываясь, просто отставила в сторону. Мне не хотелось думать об этом да и сил то не было — хотелось кушать и спать. Но сейчас всё ощущается иначе. Сейчас я сижу, и у меня в голове крутится одна единственная мысль — я абсолютно не понимаю, что происходит. Я уже рассказывала, что у нас с Логаном всегда были невероятно сложные отношения. Мы с ним постоянно ссорились, мирились, вновь ссорились — мы не могли найти общего языка, а всё потому, что внутри нас кипели какие-то невидимые, неразрешимые противоречия. И сейчас, глядя на эту записку, я чувствую, как меня охватывает настоящий ужас. Этот страх, что всё может выйти из-под контроля, что всё, что происходило вновь случится. Я держу в руках телефон, глаза бегают по экрану, пытаясь понять, что делать дальше. Но внутри — пустота, и одновременно — какая-то невыносимая тревога. Вся эта ситуация будто вытягивает наружу самые глубокие страхи и сомнения. И я не знаю, как с этим справиться. Но пока я не придумала ничего лучше кроме, как вернуться в комнату и вновь пустить дозу в свой организм. Две дороги на чертились на гладкой поверхности стола в ту же секунду, как появилась мысль. Всё внутри будто горело, сердце стучало быстрее обычного, а нос обжигало. Я снова под действием пороха. У меня было ощущение, будто я на вершине мира, и всё вокруг кажется ярким, и живым. Как будто мое тело стало легче, а мысли — яснее. Я быстро собралась и выбежала из дома, потому что знала, что мне нужно попасть в школу как можно скорее. Дорога казалась необычайно длинной, хотя на самом деле она была совсем короткой. Я шла быстро, иногда словно парила над асфальтом, сердце билось в такт с ритмом музыки в голове. Всё вокруг — люди, машины, деревья — казалось, сверкает ярче, чем обычно. Я чувствовала себя особенно живой, будто все краски стали насыщеннее, а звуки — громче и ярче. В голове крутились мысли, планы, идеи… всё казалось важным и интересным. Пришла в школу, как будто по волшебству, и сразу оказалась в классе. Первым уроком была литература, а я вдруг поняла — забыла сделать домашку. Я уже судорожно пролистывала страницы, но запомнить ничего не могла и искренне старалась выглядеть спокойно. Могла ли я просто сидеть и ничего не делать? Да, так и решила — лучше помалкивать и ничего не говорить. В конце концов, зачем привлекать к себе лишнее внимание? Мой план сидеть на литературе помалкивая провалился с громким крахом. Я надеялась, что смогу просто просидеть тихо, слушая учителя и не привлекая к себе внимания, но всё пошло не так с самого начала. Стивен Бернад — наш невероятно красивый учитель — решил спросить меня о заданном материале. Я хоть и смотрела когда-то давно фильм «Великий Гэтсби» — что-то отложилось в памяти, но совсем немного. Придётся выкручиваться. — Что вы, Ария, думаете о книге? — спросил он, посмотрев на меня с лёгкой, уж очень очаровательной, улыбкой. Я быстро собралась с мыслями и начала торопливо высказывать своё мнение. Говорила о богатстве символов, о мечте и иллюзиях героев, о том, как автор показывает пустоту и тщетность стремлений. Говорила быстро, с увлечённостью, и, к моему удивлению, это будто вызвало у него удивление. Да и если честно, мне даже немного льстило, что он подошёл ко мне и, сев напротив, стал обсуждать книгу. Было так легко и непринуждённо, что я буквально забыла, что нахожусь в классе на уроке. Мысленно я унеслась куда-то прочь — вместо школьного кабинета оказалась на берегу океана в Малайзии, под ярким солнцем. Там, сидя рядом со Стивеном, я чувствовала лёгкий морской бриз и звук волн. Вся школа сравнивает его с котом, чёрным и статным котом. В его внешности что-то такое мягкое и милое, но при этом есть какая-то особая грациозность и статность. Сегодня он был одет в черные брюки и более свободную белую рубашку — видно, что он предпочитает комфорт, но при этом выглядит аккуратно и стильно. Рукава были немного закатаны на ¼, и на открытой части виднелись чёрные татуировки, что-то похоже на трайбл — я только заметила их, хотя ранее почему-то не обратила внимания. Наверное, потому что он показался мне таким спокойным и дружелюбным, что я не ожидала увидеть что-то подобное. У мистера Бернада четкие черты лица, немного скуловатое, с выразительными глазами и ямочками на щеках, когда он улыбается. Он выглядел очень ухоженным, несмотря на довольно базовую одежду, и в его облике чувствовалась какая-то особая уверенность. А его голос чего только стоит. Он звучал так брутально, четко, уверенно, не сильно низким тембром, без какого-либо говора. Говорит он чисто, с хорошей дикцией, словно специально отрепетировано, но уверенна это его привычный стиль речи. Не зря же он преподает литературу —хотя я бы никогда в жизни так не подумала. Но тем не менее, ему очень подходит этот стиль, эта манера речи. Весь его голос как будто подчеркивал, что он знает, о чем говорит, и способен донести свою мысль до любого. — Знаете, мистер Бернад, после прочтения Гэтсби у меня остались смешанные чувства. С одной стороны, мне очень понравилась атмосфера эпохи, красочные описания и та ностальгическая меланхолия, которую передает Фицджеральд. Поскольку мне нравится автор, его слог, возможно я предвзято отношусь и к этому произведению. Но с другой — я не могу избавиться от ощущения, что главный герой, Гэтсби, словно застрял в своих мечтах, не замечая, что всё это — иллюзия, обманутый идеал. Мне кажется, его стремление к богатству и любви — это скорее трагедия, чем победа. — Хм, интересно, — ответил он, поднимая бровь. — Ты знаешь. Могу ли я обращаться на «ты»? — вдруг спросил он, перебивая сам себя. — Мне кажется, Вы уже обратились ко мне на «ты», — усмехнулась я, —Я не буду против. — Благодарю, Ария. — отметил он, — Так вот… Я всегда считал, что Гэтсби — это скорее романтический герой, даже если его мечты разбиваются о жесткую реальность. Для меня он символ надежды, веры в то, что можно изменить судьбу, несмотря ни на что. Может быть, его иллюзии — это и есть его сила, а не слабость. — Ну, да, — согласилась я, — но всё же, мне кажется, его слепая вера в невозможное — это и есть его трагедия. Он так зациклен на прошлом и на идеале, что не замечает, как всё вокруг меняется. Мне кажется, его мечты — это тоже часть иллюзии, которая в конце концов разрушает его. — Вот именно, — кивнул учитель. — Именно поэтому я и люблю этого персонажа. Он показывает нам, что мечты могут быть и опасными, если они мешают видеть реальность. А ты, наверное, считаешь, что можно было бы по-другому поступить? Или, может, Гэтсби и есть пример того, как важно сохранять баланс между мечтами и реальностью? — Думаю, что да, — ответила я задумчиво. — Может быть, если бы он немного отпустил свои иллюзии и посмотрел на мир трезво, у него было бы больше шансов на счастье. Но, с другой стороны, без этих мечтаний он бы, наверное, стал совсем другим человеком. — Верно, — улыбнулся Стивен. — В этом и заключается суть: «Великий Гэтсби» — это не только история о любви и богатстве, но и о том, как наши мечты могут стать и нашим спасением, и нашим проклятием. Хорошо, что ты размышляешь так глубоко. Надеюсь, ты продолжишь искать эти тонкие грани между иллюзией и реальностью. — Несомненно! — ответила я, придавая нотку сарказма своей интонации. Вот ведь забавно, что моя точка зрения о Гэтсби чем-то зеркалит и мою жизнь. Я не заметила, как за нашим разговором пролетело около 15-20 минут урока и всё остальное время Стивен играл со мной в «переглядки». Или, может быть, мы просто случайно встречались взглядом то и дело — кто знает. Пока другие отвечали на его вопросы или сидели тихо за своими партами, он либо стоял у доски, либо сидел за своим столом, а взгляд всё время скользил в мою сторону, будто он хочет сказать: «Что ты думаешь по этому поводу? Казалось, он специально ищет момент, чтобы понять, что я чувствую или о чём думаю. И честно, такие игры мне нравились. Мне нравится то, что у нас появилась какая-то своя особая связь. Без слов — просто взгляд и молчание, и редкие кивки головой, когда мы оба соглашались с ответами других учеников. За всем этим время пролетело очень быстро и легко.

***

К концу третьего урока я чувствовала, как постепенно начинает отпускать действие фена. Это было не сразу — сначала я заметила, что мысли перестали мчаться с прежней скоростью, словно кто-то тихо выключает свет в моей голове. Мышцы немного расслабились, и в груди появилось ощущение, будто я начинаю возвращаться в реальность, хоть и с трудом. Но с этим возвращением пришла и усталость. Она медленно накатывала волнами: сначала легкое похмелье, а потом — тяжесть, которая будто тянет меня вниз. Злость тоже начала просачиваться, как будто я всё это время держалась на грани, а теперь она словно прорвалась, зацепила за сердце и не отпускала. Мне хотелось кричать, вырывать из себя эти чувства, но я знала — всё равно ничего не изменишь. Желудок предательски урчал настойчиво и неприятно, словно кто-то внутри пытался привлечь к себе внимание, требуя пищи. Но никакой кусочек даже в рот не лез. Вкус оставался пресным, словно я проглотила глоток воды без остатка — ничего не осталось, только ощущение пустоты. В этом моменте я чувствовала себя так, словно тело и разум разрываются на части, и всё, что мне остается — это терпеть и ждать, пока всё не уляжется. Пожалуй, в наркотиках это самое отвратительное. Когда я впервые попробовала наркотик, всё вокруг словно заиграло новыми красками. В тот момент казалось, что я могу свернуть горы, что ничто не сможет меня остановить. Эйфория заполнила каждую клетку моего тела, сердце билось так быстро и так сильно, будто сейчас вот-вот вырвется из груди. Внутри было тепло и легко, словно я парил над землёй, освобождённый от всех забот и проблем. Но это состояние имеет свойство заканчивается. Когда ощущение восторга начало исчезать, всё стало меняться. Настроение резко переключалось: от безумной радости, до отчаяния и уныния. Внутри возникла пустота, которая становилась всё глубже и глубже. Иногда я начинала ощущать тревогу, которая будто растягивалась бесконечно, затаённое чувство страха за будущее, за то, что я делаю, за то, что со мной происходит. В такие моменты казалось, что я теряю контроль — всё, что было хоть немного приятным, превращалось в мучение. Самое ужасное в этом — ощущение, что ты не можешь остановиться. Что, несмотря на всю боль, ты всё равно возвращаешься к тому состоянию, которое приносит только временное облегчение, а потом — боль, разочарование, отчаяние. И чем сильнее я пыталась избавиться от этого чувства, тем сильнее оно охватывало меня. Пустота становилась всё глубже, и я понимала, что нахожусь в ловушке, из которой выбраться очень трудно. Это ощущение — самое страшное. Когда эйфория исчезает, и начинаются отхода, — ты остаёшься наедине с собой, со своими страхами и болью. И тогда понимаешь, что самое ужасное — это не сама зависимость, а последствия, когда ты теряешь контроль и чувствуешь, как всё вокруг рушится. Весь урок математики мне невыносимо надоедало всё. Тупые задания для детсадовцев, которые могла бы решить даже моя сестрица Лили — и всё равно нужно было их делать, как будто это было что-то важное. Одноклассники тоже не лучше: тупые шутки и пересмешки, глупые ответы, и этот учитель — медлительный, как черепаха. Его речь словно была поставлена на уменьшении скорости: медленная, монотонная, словно он специально тянул каждое слово, чтобы я заскучала до смерти. 50 минут казались вечностью. Я мечтала сбежать домой, просто взять и исчезнуть, или хотя бы убежать из школы. Я уткнулась в тетрадь, развалившись на парте полулежа, и начала решать примеры, пытаясь отключиться от всего этого шума и глупости вокруг. Просто взяла и погрузилась в числа, в формулы, в решения — хоть на какое-то мгновение абстрагироваться. В какой-то момент я почувствовала, как кто-то сзади тычет в меня карандашом. Я уже было хотела крикнуть и попросить оставить в покое, но чуть повернув голову, увидела Эшли. Она шёпотом, вежливо, напомнила мне про тренировку сегодня после уроков. — Эй, Ари! — шептала она, — я пыталась найти тебя в снепчате или инсте, но не получилось. У нас сегодня тренировка после уроков. Ты же придёшь? — Что? — искренне не поняла я, — Сегодня? Уже? Эшли Китчнер — второй командир нашей команды чирлидиров. Ну и помимо этого, в школе её знают, как девушку, которая встречается с красавчиком старшеклассником. Эш кажется очень любопытной. Может, даже чересчур. Ей всегда хочется знать всё и сразу — что происходит в классе, кто с кем дружит или враждует, кто кем интересуется. В общем, все сплетни она обязательно узнаёт первой. Вот она привилегия популярности. И ещё она очень эмоциональна, и вся её доброта и дружелюбные слова звучат немного лживыми. Создаётся впечатление, что Эшли двуличная — не всегда такая, какая есть на самом деле. Это немного отталкивает, признаюсь честно. В глубине души я надеюсь, что, несмотря ни на что, мы с этим человеком хоть немного поладим. Мне же с ней в одной команде быть. Может, она не такая уж плохая, как кажется. Может, за этой маской есть кто-то настоящий, кто хочет быть понятым и принятым. Я не знаю, что будет дальше, но я хочу верить, что всё не так сложно, как кажется на первый взгляд. — Ну да, — протянула она, — основные тренировки каждый понедельник, среду и четверг. А ещё могут быть дополнительные, если это необходимо, но об этом я или Мэгги сообщаем заранее. — Вот чёрт! — выругалась я вслух. — Прости, я совсем забыла про это. — Не переживай так, ты не успела ничего пропустить, — успокоила она меня — Или у тебя были другие планы? — но тут же её добренький тон сменился на некую ироничность. — Не совсем — немного грубо ответила я, — Мне нужно к 4pm освободится. — Ну-у, это, конечно под вопросом — задумалась Эшли, — давай решим это как-то позже. — Ладно. — мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. После уроков, как мы и договаривались, я отправилась вместе с Эшли в спортзал на тренировку по чирлидингу. — Так, а куда тебе нужно к 4? — спросила Китчнер. — Мне срочно нужно помочь папе на его работе, — замялась я, придумывая отговорку, — Извини не могу сказать всех подробностей. — Ого-го, твой папа работает секретным агентом в каких-то службах? — подколола она, — А ты ему будешь помогать, случайно ни как люди в чёрном? — громко засмеялась Китчнер. — Ахаха, типа того — подхватила я и засмеялась в ответ. Эшли любезно провела мне экскурсию по доступным нам помещениям, показывая, где лежит инвентарь: мячики, помпоны, шарфы и даже небольшая зона для растяжки. Она объяснила, что в этом зале проходят основные тренировки и иногда даже сами матчи, на которых мы будем выступать, в основном на локальных играх между учениками Лей Вью. Меня даже немного будоражила мысль о том, что относительно скоро я буду танцевать тут. Спортзал в Лейк Вью— это настоящее сердце тренировочного пространства. А точнее спортзалЫ. Огромные окна пропускали яркий дневной свет, освещая гладкий паркет пола, идеально подходящий для прыжков и акробатических элементов. В первом зале, где и будут проходить основные тренировки вдоль стен располагались стойки с гантелями, мячи для фитнеса, маты и разное оборудование для силовых упражнений. В углу стояли стойки с гантелями разного веса, а рядом — полки с разноцветными мячами и эспандерами. Всё было таким новым и так аккуратно организовано, ну прям чувствуется, что тут за порядком следят. Говоря о тренировках. Пока мы ждали остальных девочек, у нас получилось разговориться на отречённые темы. Оказалось, что мы живем довольно близко — всего несколько домов друг от друга. И удивительно, как мы еще ни разу не встретились в метро или на улице, хотя и ездим в один и тот же район. — Блин, — смеялась она, — а это и правда странно, что мы ни разочку не пересеклись. — Да, это так. — Слуша-а-ай, а я бы и не сказала, что ты живёшь в таком районе. — Это каком? — удивилась я. — Ну-у, как тебе сказать… — у меня явно получилось смутить Эш. — Можешь говорить прямо, — слегка хлопнув ей по плечу, — я уж точно не обижусь. — Просто, ну… Знаешь, ты не выглядишь, как дочурка какого-то богатея, а наш район довольно не дешёвый… Так что… — засмущалась она — Твой отец что, правда спец агент? — Ахахаха, — это вызвало у меня искренний смех, — Да, и работает он на интрепол! — Что? — ой, видели бы её глаза в этот момент. — Да ладно тебе, — я засмеялась ещё громче, я же шучу! — Я добропорядочный гражданин, мне скрывать нечего! — она подняла руки, будто сдается полиции. — Да, я знаю. — подхватила я. — Прости если задела, — извинилась она. — Да всё в порядке, я понимаю, что не вызываю таких же впечатлений, как вы тут все. — начала я, — Честно признаться, я живу с отцом на постоянной основе всего ничего, даже месяца ещё нет. И Миллениум для меня район неизведанный пока что. Как бы сказать, я почти не выхожу за пределы квартиры или дальше, чем ближайший таргет. В основном тусуюсь у воды или где-то ещё. — Да, определенно! — вдруг согласилась она сама с собой, — Ты точно напоминаешь мне вайб этих мест. — М? — удивилась я. — Ну-у, не знаю. — замолкла Эшли, уставившись на меня, — Ты определенно выглядишь, как тусовщица западного Чикаго или, как девушка с небанальных мест подростков. — Даже не знаю, как отреагировать. — меня немного ввели в ступор. — Сочти за комплимент, — улыбнулась она, — я думаю, что ты выглядишь не такой, как все типичные девчонки, да и в целом от тебя веет особым вайбом. — Ну спасибо, — усмехнулась я. Помимо общего места жительства, у нас оказалось ещё много общего: мы обе любим одну музыку, и Эшли так же любит аниме — это стало для меня настоящим открытием. Ну уж больно она не похожа на ту, что смотрит японские мультики, да и мультики в целом. Нам нравятся одни сериалы, и она даже читает мангу. Это кажется весьма забавным ведь изначально я подумала, что Эш местная сучка стерва. Но по этому относительно короткому общению, я поняла, что немного ошибалась. Сейчас же она открылась с другой стороны — довольно веселой и открытой девчонкой. — Не расскажешь, куда же всё-таки ты спешишь? — вновь поинтересовалась она. — Прости, — жалобно заскулила я, — не могу. Это слишком личное. Перед началом, я решила немного добавить себе скоростей так, как чувствовала ужасную усталость и тяжесть в конечностях. Да, я осознаю, насколько рискованно было брать с собой в школу «колёса». Но кто не рискует, тот не кайфует, верно ведь? Я тщательно убедилась, что в туалете никого нет, и закрылась в дальнюю кабинку. Да, туалеты в этой школе то, что надо: закрытая кабинка со всех сторон, ни один взгляд не просочится. Я присела на закрытый унитаз, аккуратно раздробила таблетку в маленьком зип-пакетике и, сделав аккуратную полосочку на экране телефона, прямо так занюхнула. Без купюры, без трубочки — как в старые добрые времена. Момент — и я почувствовала медленный приход. Меня окутало спокойствие и равновесие. Подняв глаза выше, я заметила плакат на дверце, который гласил: «Скажем наркотикам нет». И вдруг залилась смехом. Какая ироничная ситуация — сама себе напомнила, что всё это — игра, что всё может закончиться очень плохо. Но в этот момент я просто наслаждалась минутной тишиной, своим маленьким побегом от реальности, чувствуя, как внутри всё успокаивается, как будто весь мир сжался до этого маленького укромного уголка. Почувствовав прилив сил, я вернулась в спортивный зал. Тренировка сегодня оказалась действительно продуктивной. Я чувствовала, как мышцы разогреваются, кровь приливает к лицу — всё шло как по маслу. Я выкладывалась по полной, ведь после нескольких месяцев без тренировок мне было важно почувствовать себя снова живой, сильной, уверенной. В отличие от вчерашнего вечера, когда я бродила по улицам, ощущая себя потерянной и усталой, сегодня всё было по-другому. В отличие от этого, тренировка наполнила меня энергией, дала ощущение контроля над собой, хоть и временно. А потом я взглянула на часы и поняла, что пора идти — мне нужно было успеть на собрание группы поддержки. Я быстро собрала вещи, попрощалась с девочками и вышла за дверь. Ушла я раньше, чем планировала, потому что время поджимало — собрание начиналось уже через полчаса, а мне нужно было еще добраться. Дорога до места встречи была недолгой, но я шла с мыслью, что сейчас мне нужно держаться огурчиком. Мы вновь обсуждали наши чувства и эмоции, говорили о том, что наркотики зло и портят нашу жизнь. Кто-то рассказывал о том, как трудно держаться, кто-то делился успехами и победами, кто-то просто молчал, слушая других. Ну и смех — подумала я, глядя на свою жизнь. Может быть, это было немного цинично, но именно так я сейчас воспринимала всё происходящее. Смех — как защита, как способ не сойти с ума в этом круговороте. Жаль, я согласна с этим всем. Жаль, что я верю, что наркотики — зло, что они портят жизнь, но мне кажется, что этот круговорот никогда не закончится. Может, правда, бывших наркоманов не существует. Может, все мы так и остаемся заложниками своих ошибок, своих слабостей и борьбы, которая кажется бесконечной. Я впервые вышла с собрания в некой растерянности. После двух часов слишком бурных обсуждений всего жизненного кошмара я направилась за бодрящим кофе и едой. Я стояла на кассе в кофейне, в очереди, выбирая, что взять домой на вечер: что-то вкусненькое, чтобы насладиться под фильм и домашку. Брр-р! Передо мной стояли полки с разнообразными салатами, выпечкой и сладостями. Я сосредоточенно рассматривала разные варианты, перебирая в уме, чтобы эдакого выбрать. Внезапно что-то коснулось моего плеча — мягкое, чуть холодное прикосновение. Я вздрогнула, учитывая утренний инцидент с запиской в цветах, я искренне боялась встретить Логана. Он всегда умел внезапно появляться в самых неожиданных местах, и его появление при мне всегда ощущалось как нечто мега противное. Но груз страха мгновенно исчез, когда я услышала спокойный и приветливый голос: — Привет! — я повернула голову и увидела Итана. Я выдохнула, но рука невольно сжала телефон. Но он просто улыбнулся — доброжелательная, спокойная улыбка, которая сразу сняла напряжение. — Наконец-то смог догнать тебя. — его голос прозвучал теплым и дружелюбным. — Догнать? — спросила я, слегка приподняв бровь. — Видел пару раз тебя в этом старбаксе, — объяснился Итан, — Я тут работаю недалеко. — Мм-м? — удивленно переспросила я, не понимая, как такое возможно. — Эм-м, — улыбнулся он, явно принимая меня за дурочку, — Говорю, работаю тут недалеко. — он повернулся в сторону окна и рукой указал на дом через дорогу, — Во-о-о-он там! В офисе на втором этаже и, представляешь, мои окна выходят прям на эту забегаловку. — Что-ж… Здорово! — проговорила я со смехом, хотя на самом деле была в шоке. — Так вот, — продолжил он, — и сижу я в прошлую пятницу работаю. Бац! Вижу ты дорогу переходишь от этого здания в сторону метро. — он неловко почесал макушку, — Думал, успею тебя догнать, приглашу как-то на кофе. — Очень мило! — смутилась я. А ведь и правда удивительно, что мы вот уже который раз встречаемся в относительной близости от моей группы поддержки. Наконец-то настала моя очередь, и это немного развеяло неловкую и напряжённую атмосферу между мной и Итаном. Я сделала свой заказ, и немного отвлеклась, а напряжение в воздухе стало убывать. — Куда ты дальше собираешься? И ты сильно спешишь? — поинтересовался Итан. — У меня много задач по школе, поэтому я собираюсь домой. А еду я взяла, потому что сейчас ночую одна. — немного задумалась я, прежде чем ответить. — Может, прогуляемся хотя бы до метро? Тут хоть и недалеко, но я не хочу, чтобы ты одна шла в позднее время. — кивнул он перед этим. — Всего то семь вечера, да и светло ещё вроде бы. — хихикнула я, — Ну хорошо. Так и быть пройдёмся до Шеридана. — Отлично! — обрадовался Итан, — Тогда я угощаю тебя. — Ха-ха, не обязательно! Я же домой набрала, — призналась я с неловкой улыбкой. — Мне наоборот только в радость. — настоял он. Мы вышли из кафе, чувствуя приятное тепло вечернего солнца, которое мягко касалось нашей кожи. На улице было тихо, лишь редкие прохожие спешили мимо, а легкий ветерок разнося аромат весны. Мы шли до станции метро, не торопясь, попивая свои напитки. Обычно я хочу на другую ветку так, как она близко, но раз уж мы решили вместе погулять, то я решила дойти до дальней. Север Чикаго на самом деле довольно уютный и атмосферный, наверное, за счёт двухэтажных домой и множества деревьев. Итан шутливо поднимал стакан с кофе, рассказывая о своих делах, не забывая вставлять забавные истории. — Знаешь, — начал он, улыбаясь, — я помогаю своему отцу в его офисе по продаже недвижимости. В основном занимаюсь оформлением документов и ведением клиентов. Это довольно интересно, но иногда бывает утомительно работать по строгому графику. Ты знаешь, как это — вставать рано, чтобы успеть на первую встречу, или сидеть за компьютером до позднего вечера. Я же по большей степени только слушала его. — Но я все равно надеюсь на наследство, — добавил Итан с улыбкой. — Мечтаю когда-нибудь взять все в свои руки и развить семейный бизнес по-своему. Может быть, открыть что-то свое, что-то большее, чем просто офис недвижимости. Мне всего 22, а не 50, всё ещё впереди. Мы продолжали идти, не спеша, обсуждая разные темы — от любимых фильмов до планов на будущее. — Итак, а чем ты вообще занимаешься? — вдруг спросил он, повернувшись ко мне с любопытством. — Ну, я учусь в школе, как ты мог догадаться. — ответила я, улыбаясь. — Сейчас в десятом классе. — Так и это сколько тебе лет получается? — продолжил он, не отпуская тему. — Мне 16 — ответила я, немного смущаясь. — Исполнилось недавно. — А мне 22, кстати, — кивнул он. — А вообще, чем ты увлекаешься? Что тебе нравится делать в свободное время? — Мне очень нравится музыка и, эм-м-м… читать книги, —соврала я. Нет, не говорить же человеку правду сразу, тем более у меня новая жизнь началась. — Ну и вот в школе занимаюсь чиром. — Здорово! — заинтересовался он, — А знаешь, у тебя довольно черлидерская фигура. Хм-м… — задумался Ит, — Дайка угадаю, флаер? — Ого-о! — ярко удивилась я, — Откуда ты знаешь? — Ха-ха-ха! — засмеялся он, — На самом деле это я логически к этому пришёл. — Ну? Выдавай. — Во-первых, ты довольно миниатюрная по росту, что означает то, что тебя не поставят вниз и на поддержку. Во-вторых, ты очень худенькая, а это уже указывает на то, что скорее всего ты флаер так, как лёгкая. — Что ж, впечатляет! — я похлопала в ладоши, — Ну ты почти угадал. Я ведь вторую неделю в этой школе, а это значит то, что сразу меня никто летать не поставит. — Да, если бы я знал этот факт, то я бы точно угадал всю истину. — посмеялся он. — Ну, а ты что? — спросила я, — Чем занимаешься помимо работы на отца? — Я тоже учусь, — начал он, — Сейчас учусь на третьем курсе в Чикагском университете, на факультете бизнеса. — Правда? А как тебе учеба там? — что ж, довольно неплохое местечко, — Стой, а как же ты учишься и работаешь. — Мой папа устроил всё так что бы я учился дистанционно и лишь два раза в год закрывал экзамены. — с такой простотой и лёгкостью ответил он, — Но знаешь, я первый курс учился как все. Вначале всё было очень интересно. Мне нравилось ощущение университетской жизни, лекции, встречи с однокурсниками, новые знания. Мне казалось, что это важно и полезно. — А сейчас как? Всё так же? — Честно говоря, уже нет. Сейчас я считаю, что это пустая трата времени. Большая часть лекций кажется мне поверхностной, а многие занятия — просто формальность. Иногда я чувствую, что могу использовать это время более продуктивно, занимаясь чем-то действительно важным или интересным. — Понимаю. А что именно тебе кажется лишним в учебе сейчас? — Например, многое из того, чему нас учат, я не собираюсь применять в реальной жизни. А время, которое я трачу на учебу, можно было бы потратить на развитие навыков, которые действительно пригодятся мне в будущем. Мне кажется, что иногда учеба мешает мне сосредоточиться на своих целях. — Значит, ты уже сомневаешься, стоит ли продолжать? — Можно и так сказать. Но всё равно я продолжаю учиться, потому что отец на этом настаивает. Ему важно, чтобы я получил диплом. — тяжело вздохнул он. — Просто мне тяжело даётся сейчас эта рутина, и я начинаю видеть её как что-то лишнее. — Ну, может, оно и к лучшему, — согласилась я. — Знаешь, ты похожа на сладенькую булочку с корицей или каким-то кремом сверху, но с изюмом, который нравится лишь избранным. — неожиданно произнёс Итан, отчего я даже замешкалась. — Ну а ты… — я сделала вид, что думаю, — как хлеб без дрожжевой, без глютена, веган с морковью и посыпкой из семечек тыквы. — съязвила я. — Что ж, ну спасибо! — расхохотался он на всю улицу. Нам оставалось идти ещё совсем немного. За всеми этими разговорами время летело совершенно незаметно, словно растворялось в воздухе, исчезая между нами. Уже начинало смеркаться, когда мы подошли к небольшому парку. И тут Итан неожиданно, спросил тихим, немного задумчивым голосом: — Почему ты посещаешь собрания анонимных наркоманов? Этот вопрос словно ударил меня по нервам. Внезапно я резко остановилась и, словно парализованная, встала в ступор. В голове всё смешалось: мысли, воспоминания, эмоции. Тело охватило жаркое ощущение, кровь прилила к лицу, и я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Кругом было тихо, даже ветер перестал звучать в моих ушах. Что, откуда он знает? Кто рассказал? А что если он сейчас скажет кому-то другому? Эти вопросы мелькали у меня в голове, как вспышки молний, и я едва могла собраться с мыслями, чтобы хоть что-то произнести. Тело затряслось, руки дрожали, и я почувствовала, как внутри всё сжимается от страха и тревоги. Я пыталась найти слова, чтобы ответить, но в горле стоял ком, и всё, что я могла — это молчать, глядя в землю. Время будто растянулось, и каждая секунда казалась вечностью. Я знала, что этот момент может изменить всё, но не могла понять, какой будет мой следующий шаг. Итан вдруг понял, что застал меня врасплох. Его глаза расширились, и он тут же начал извиняться, торопливо выбирая слова. — Я случайно узнал… просто, я знаю Сида, — он говорил тихо, словно опасаясь разбудить что-то запретное внутри меня. — Он ведь организует эти собрания, а я сдаю это помещение. Мы как-то разговорились, и он рассказал, что у них пришла молодая девушка, школьница…— аккуратно рассказывал он, — Ну а потом я увидел тебя, выходящую из этого здания. Всё стало ясно: все пазлы сложились. Я слушала его, словно в тумане. Всё о чём я думала так это то, что Итан узнал нечто, что поставило меня в очень неловкое положение. То, что я тщательно скрываю в своей жизни с чистого листа. Он заметил мой взгляд и поспешил добавить: — Прости, что так вот с плеча срубил. Не хотел тебя так задеть. Я не осуждаю тебя, всё в порядке. Главное сейчас — ты лечишься, правда? Я долго молчала, пытаясь прийти в себя. Пару минут я просто стояла, не в силах связать хоть слово. В голове крутились мысли, чувства переплетались, а сердце билось сильнее. — Всё хорошо, — наконец произнесла я мягко, словно стараясь убедить не только его, но и себя. — Да, сейчас я лечусь. — Можешь не отвечать на этот вопрос, — забеспокоился он, — Это я дурак, что спросил такое. — Всё в порядке. — попыталась улыбнуться я, — Просто, знаешь, я никому не рассказывала, кроме близких людей. Я перешла в новую школу и пытаюсь начать новую жизнь, и как-то мне не хотелось распространяться об ошибках прошлого. — Да, я всё понимаю, — кивнул он, поддерживая меня. — Просто год назад произошёл один инцидент в моей жизни, и я слетела с катушек, так скажем. — продолжила я, — Я начала употреблять слишком много и слишком часто, а ещё упивалась в алкоголе. Ну-у, знаешь, пыталась забыться или типа того. — в моих глазах скопились слезинки, которые вот-вот вырвутся наружу, — Я просто хотела как-то поскорее забыть то, что случилось тогда и думала, что наркотики помогут… — я усмехнулась, то ли истерически то ли от глупости самой себя, — И вот беда, они помогали, но эффект длился не вечно. Поначалу, конечно, моё забвение длилось долго, но потом дошло до абсурда. — Кошмар… — тихо произнёс Итан. — Я стала всё чаще прибегать к этому — замолкла я на секунду, подбирая слова, — Ну так и случился передоз… Отчасти, я надеялась на то, что меня не спасут. Признаюсь, честно, я даже не пыталась останавливаться в то время и мечтала, что смерть моя придёт быстро. — Это ужасно… — Итан смотрел на меня с сочувствием и жалостью. Я всегда узнаю этот взгляд. — Я даже не знаю, что сказать. Мне очень жаль, что ты через это прошла. — Не стоит жалеть меня. — строго ответила я, покачав головой, — Я сама виновата в том, что произошло. — Но ты же здесь, и это уже что-то. — ответило он, сделав перед этим паузу, явно подбирая слова. — Ты смогла справиться с этим. Это требует огромной силы. — Да, но иногда мне кажется, что… —начала я, но вовремя заткнулась. — Прости, я никому никогда не рассказывала это… Эти воспоминания, они покидают меня. — Понимаю. — кивнул он, — Но важно помнить, что ты не одна. Есть люди, которые готовы поддержать тебя. Ты можешь обратиться за помощью. — Спасибо, Итан. — смущенно проговорила я. — Я просто хочу, чтобы ты знала: твоя жизнь важна. И если тебе когда-нибудь понадобится что-нибудь или просто провести время с кем-то, я всегда рядом. — улыбнулся он, протягивая руки для объятий. Не знаю, что со мной случилось, но видимо я поддалась каким-то его магическим чарам. Мы уже подходили к нужной мне станции метро. Чувство облегчения и тревоги переплелись внутри, как два противоборствующих потока. Этот вечер запомнится мне как что-то смутное, неясное, словно тень, которая не хочет полностью исчезать. С одной стороны — напряжение, ощущение, что я на грани чего-то какой-то разрухи. С другой — впервые в жизни я произнесла вслух самую правду, хоть и кривую, хоть и искаженную, но правду. Я призналась себе в истинной причине своей зависимости и нежелании жить — в ощущении собственной грязи, недостойности, в том, что я считаю себя чужой, непригодной к счастью. Это был первый раз, когда я доверилась кому-то настолько. В первый же день такого более официального знакомства я раскрыла перед Итаном кусочек своей души, рассказала то, что обычно хранила глубоко внутри. И он слушал. Не осуждая, не отвергая. Просто слушал. И в этом слушании я почувствовала, как немного становится легче, как будто снимаю с себя груз, пусть и временно. Сам Итан так же вызывает во мне двойственные чувства. С одной стороны — ощущение, что тут что-то не так, что он что-то скрывает или играет свою игру. Может, интуиция подсказывает мне, что за его доброжелательностью скрывается что-то другое. А с другой — нечто легкое и приятное, будто он навевает флирт, вызывает улыбку и тепло внутри. Эти чувства — как игра на грани: хочется находиться рядом, разговаривать обо всём, делиться самыми сокровенными мыслями, пусть даже и не понимая полностью, кто он и что он на самом деле. — Спасибо тебе за эту прогулку, — сказал Итан, улыбаясь, когда мы подошли к платформе. — Я очень рад был познакомиться поближе. Надеюсь, мы еще не раз встретимся и будем общаться побольше. — Мне тоже очень приятно было провести время, — ответила я, искренне улыбаясь, —Ничего не могу обещать, но я буду стараться чаще видеться с тобой. Перед тем как я села в поезд, он крепко обнял меня и тихо прошептал на ухо: — «Всё будет хорошо», отчего по моей шеи пробежались мурашки. Я немного зажмурилась, запомнив его голос и тепло его рук. Потом, не говоря больше ни слова, я поднялась на платформу, села в вагон и случайно посмотрела в окно, по ту сторону, где стоял Ит. Взгляд мой зацепился за его фигуру на перроне, и я задержалась, наблюдая, как он машет мне рукой. Когда поезд тронулся, я почувствовала внутри себя смесь спокойствия и легкой грусти. В голове крутились мысли о предстоящей куче дел: дома меня ждала уборка перед прилётом папы и много, очень много, учебы.