Май\22\17 ПН

Добро пожаловать в АД! Я даже не успела толком привыкнуть к своему новому, насыщенному графику жизни и скучной ученической рутины, как на меня обрушились экзамены. Ну что сказать — благодаря своим «прекраснейшим» поступкам в прошлом, мне придётся сдавать шесть экзаменов вместо привычных четырех, как у всех остальных. Я понимаю, что в целом это обычное дело, но сейчас я считаю — это настоящий кошмар. В этом году всем выпали английский, геометрия, история США и химия — то, что сдают абсолютно все десятиклассники. Но это еще не всё. Мне придётся дополнительно готовиться к философии и испанскому — индивидуальные экзамены, которые, по сути, превращаются в квест. Я абсолютно не представляю, как это всё будет проходить. Неужели я и вправду буду одна на уроке, или же мне просто придётся пройти какой-то тест, а вдруг всё рассказывать вслух — ужас! Честно говоря, я была в отчаянии. Слишком много всего нужно выучить и постараться вспомнить всю программу за весь учебный год 10 класса. Ведь я такая «умничка», что проебалась полгода и вернулась к учёбе к концу. И вот! Экзамены уже на носу. Приходить в новую школу в конце учебного года — это, мягко говоря, полный отстой. А если переходишь в высокорейтинговую школу на особых условиях — это вообще полнейший отстой. Многое зависит от пропускных экзаменов, и мне кажется, что эта система — это просто отдельный вид пытки. Представляете, сколько всего нужно выучить за короткое время? Математика, английский, история, иностранные языки — всё это превращается в сплошной марафон. И всё это — не просто для получения хороших оценок, а, чтобы соответствовать требованиям для того, чтобы меня приняли в следующем году, а затем и в университет. В голове крутился один вопрос: зачем вообще нужны все эти пропускные экзамены? Неужели кто-то думал, что это поможет выбрать лучших учеников? Или это просто способ усложнить жизнь тем, кто уже и так на грани срыва? Как я слышала, что время будет ограничено, вопросов много, а ответить нужно быстро и точно. Честно говоря, я чувствую себя как в каком-то кошмаре. Хотелось бы просто пережить этот период и поскорее отправиться на каникулы — уже с хорошими результатами и свободой. Но пока что, мои мысли о предстоящей философии — это размышления о том, насколько сложно и несправедливо бывает это всё. Ведь, как по воле злого рока, в эту пятницу мне сообщили о том, что 22 мая будет экзамен. Представляете моё лицо, когда я поняла, что на подготовку у меня есть всего лишь два дня. Конечно, все выходные я только и делала, что готовилась. Всю дорогу до школы я словно пребывала в трансе, думая лишь о том, чтобы этот день скорее закончился. Внутри всё кипело: контрольная по философии, из-за которой я даже не могу сосредоточиться на чём-то другом, и тренировка с девчонками — и по традиции, я собираюсь сбежать на полчаса раньше, чтобы успеть на собрание анонимных наркоманов. А после этого весьма увлекательного мероприятия, меня ожидает, ещё одна встреча — не менее важная, не менее нервная. С Итаном. С того самого дня, когда я разговаривала с Мэттом о нём, я не могла найти себе места. Всё слишком запутанно и сложно. Каждый раз, когда я пыталась понять, что происходит, казалось, что всё ускользает из рук. А сам Итан словно испарился — исчез с радаров, словно его никогда и не было. Я всё ждала его сообщения, его звонка, хоть какого-то признака, что он не выдуманный. Но ничего. В голове крутились мысли, и я пыталась отвлекаться на окружающий мир, но всё было бессильно. День обещал быть длинным и, похоже, непростым. Главное — не сойти с ума и не потерять контроль. Как я и говорила, в пятницу сама Шерил сообщила мне о индивидуальном экзамене, она попросила меня подойти к её кабинету к началу первого урока, и добавила, что лучше прийти заранее, чтобы не опоздать. Поэтому я решила прийти за двадцать минут до назначенного времени. На всякий случай — вдруг она уже будет там, вдруг я смогу немного подготовиться. И, о чудо, мне повезло. Она уже была у себя в кабинете и была рада меня увидеть. В этом она вся — улыбка, которая, как всегда, казалась чуть загадочной, чуть дерзкой, и в то же время очень дружелюбной. Всегда в хорошем настроении и всегда немного наигранно эмоционально. Любезно поприветствовав меня в своем стиле, она не стала ждать, пока я сама скажу что-нибудь, а предложила пройтись вместе до нужного кабинета. Пока мы шли, она расспрашивала, как у меня дела, как идет мое восстановление. — Как ты себя чувствуешь сегодня? — спросила Шерил, улыбаясь. — Всё нормально, спасибо. — мягко ответила я. — А если чуть подробнее? Как бы ты описала своё настроение или ожидания от дня? — уточнила она. — Ну, немного волнительно, но в целом всё хорошо. — улыбнулась я. — А как с твоим восстановлением? Как твоё моральное состояние? — вновь задала она вопрос. Мне показалось, что ей действительно важно знать, как я себя чувствую и что происходит в моей жизни — В целом, стараюсь держаться. Бывают трудные моменты, но я не хочу сдаваться. — спокойно ответила я. — Умничка! — радостно похвалила меня Шерил, — Это важно, что ты осознаёшь, как будет лучше для тебя же. А как тебе встреча в группе анонимных наркоманов? Нравится ли тебе там? — Честно говоря, нет. — призналась я, — Я не считаю, что это мне помогает. Иногда даже кажется, что я там не на своём месте. — Я очень горжусь тем, что ты продолжаешь идти вперёд. Знаешь, когда я работала волонтёром я часто сталкивалась с трудными подростками. — призналась она, — И самое важное и, одновременно, самое сложное было — найти к ним подход. Иногда всё, что нужно — просто услышать и понять. А иногда мне приходилось через не хочу работать с каким-нибудь депрессивным подростком, а он был таким сложным. Но рано или поздно, у меня получалось достучаться до него. — пока она рассказывала, мне показалось, что она искренне проронила слезу. — Может быть, стоит попробовать ещё?  А как ты себя чувствуешь в этой школе? — Всё отлично, спасибо. — поблагодарила я её, — Я это понимаю. Не всё даётся с первого раза. Но в группе поддержки мне сложно. Они все такие разные, мне так некомфортно. Я не доверяю им. — Важно терпение. — ответила она, — Ты многое прошла, и это видно. Главное — не сдаваться и продолжать работать над собой. Ты способна на многое. — Спасибо, Шерил. — искренне улыбнулась я, — Иногда мне кажется, что всё сложно, но я стараюсь не опускать руки. — Это правильно. Помни, что у тебя есть люди, которые верят в тебя и готовы помочь. И ты тоже можешь стать примером для других. Всё будет хорошо, просто продолжай идти вперёд. Казалось, Шерил не просто психолог или наставник — она человек, который искренне заботится о других. Её манера говорить, её взгляд — всё в ней подчеркивало, что она умеет слушать и слышать. Было приятно с ней болтать, на такой не супер формальной ноте, а как-то расслабленно. — Кстати, я хочу похвалить тебя за отличное поведение! Ты ни разу не провалила тесты — это действительно впечатляет! — поблагодарила она меня, когда мы уже подошли к кабинету. — Спасибо, Шерил! Я стараюсь изо всех сил. — засмущалась я. — И это видно! Продолжай в том же духе. Если тебе нужна помощь или поддержка, всегда можешь обратиться ко мне. — радостно ответила она. — Ну вот мы и пришли, желаю тебе удачи на экзамене! — Спасибо. — улыбнулась я, — Всего Вам доброго. Как только психолог покинула поле зрения, я, немного нервничая, постучала в дверь, дожидаясь разрешения войти. По ту сторону доносится знакомый спокойный голос: «Заходите». Сердце забилось чуть быстрее, когда я медленно открыла дверь. Передо мной — маленький, полупустой кабинет. Светлые, недавно окрашенные, стены. На столе — куча всяких книг и коробок, а за ним сидит мистер Стивен. Он сидит, слегка отодвинув стул назад, на нём — свободная чёрная шелковая оверсайз рубашка с V-образным вырезом, открывающая часть татуировки на груди, переходящую на шею, а рукава закатаны до локтей. Укороченные черные брюки и классические черные оксфорды. Его волосы собраны в аккуратный пучок. Взгляд у него томный, будто он не выспался, немного злой, но по голосу понять нельзя — он звучит так же спокойно, как всегда, с приятной хрипотцой, характерной для утренних часов. Меня охватывает приятное удивление и легкий шок. Ведь он не ведет философию, это был не тот человек, которого можно было ожидать прямо сейчас. — Доброе утро, Ария Лэвис, — произносит он с ноткой хрипоты, его голос звучит так, будто он только проснулся, но при этом в нем есть что-то притягательное. — Проходите, располагайтесь на первой парте. Я, немного волнуясь и не зная, чего ожидать, делаю шаг внутрь, стараясь выглядеть уверенно. В ответ тихо и спокойно произношу «Доброе утро», и быстро, без промедления, занимаю место на первой парте. Достаю из сумочки пару карандашей и тетрадь, показывая всем видом свою готовность. — Как ваши дела, Ария? — первое, что спросил Стивен. — Неплохо, как Ваши? — любезно поинтересовалась я в ответ. — В последнее время замечаю, что ты выглядишь довольно уставшей. Всё ли в порядке? — его голос казался обеспокоенным. — Да, просто немного устала от учёбы. — я чуть расслабилась и села удобнее, облокотившись на спинку стула. — Так, как Ваши дела, мистер Бернад? — Понимаю. Учёба может быть изнурительной. Особенно в это время года, когда все готовятся к итоговым контрольным. — Стивен слегка придвинулся ближе к столу, облокотившись локтями на него. — У меня всё в порядке, спасибо. — смущённо улыбнулся он, — Но сегодня я немного нервничаю — впервые буду проводить экзамен по философии. — Простите… — заранее извинилась я, — Почему именно вы? — На самом деле, моё образование позволяет мне работать и в этой области. — его голос был рассудительным и спокойным, — Ведь не зря я изучал гуманитарные науки. И иногда я подменяю учителя философии, когда это необходимо. Сегодня просто так получилось, что я был свободен, а он нет. — Я даже и не знала, что вы ведёте другие предметы у нас в школе. — удивилась я, ведь не слышала этого от других учеников. — Вы многого обо мне не знаете, Ария. — усмехнулся он, расплываясь в улыбке словно кот. — В сущности, литература и философия сильно связаны между собой. Оба предмета исследуют человеческую природу и наше место в мире. Я нахожу это очень увлекательным. — Весьма, — задумчиво ответила я. — Ну что ж, думаю, пора начинать. — Стивен резко поднялся со стула и подошёл к доске. — Я долго думал вчера, как бы провести экзамен и ничего не придумал. А потому, у тебя есть выбор. — Не ожидала от Вас такого, — с ноткой язвы произнесла я. — Да, я умею удивлять, Ария. —  уголки губ приподнялись от лёгкого смеха. — И чем же удивите дальше? — я улыбнулась, слегка наклонив голову. — Что же за выбор такой? Стивен чуть покраснел, заметив мой тон, и улыбка его стала чуть шире. — Ну, всё очень просто. Мы можем пойти по лёгкому пути — начал он, —  То есть стандартный общий тест по программе за этот год и небольшое эссе во второй части. — Та-а-ак… — протянула я. — Либо, второй вариант. — мистер Стивен облокотился на соседнюю от меня парту тем самым сокращая расстояние между нами, — Я задаю Вам вопрос, а вы отвечаете мне в устной свободной форме. — Хмм… — я сделала вид, что усердно думаю. — Тогда, давайте, второй вариант. Тест я завалю на 90%, а вот устно может и получится. — Вы так в себе не уверены, Ария? — удивился он. — Можно просто Ари, — подмигнула я. Случайно, честно. — Конечно уверенна! Ведь в вашей элитной школе така-а-ая сложная программа. — Хорошо. — кивнул он с легкой улыбкой, — Итак, Ари, начнём с простого вопроса. Как вы понимаете понятие «счастье»? — спросил мистер Стивен, его голос звучал мягко и уверенно. — Можно своими словами. — Хмм… — я задумалась, прикидывая, как бы ответить. — Счастье, по сути, это состояние души, да? — вопрос на вопрос, довольно хитренько. — По сути, да. — ехидно улыбнулся преподаватель. — Но…? — Но у каждого оно свое. Для кого-то это успех в карьере, а для кого-то — состояться, как семьянин. — Очень верно. Вы подметили важный аспект индивидуальности. А как вы думаете, может ли счастье быть целью жизни? — он наклонился чуть ближе, и я почувствовала легкое напряжение. — Зависит от человека. А как вы считаете, мистер Стивен? — я улыбнулась и посмотрела ему в глаза. — Можно просто Стив, — ответил он моим же оружием, — Я думаю, что процесс важнее цели. Но иногда цель может вдохновить на движение вперед. Как же считаете Вы? — ответил он с лёгким интересом. — Я бы сказала, что мне нравится балансировать между. — я слегка наклонила голову и добавила с улыбкой, — Может быть, мне стоит взять пример с Вас? — Возможно, Вам стоит серьёзно задуматься об этом. — его голос звучал так приторно сладко, что сердце ёкнуло в моменте. — Ой, не знаю…— я вновь бросила хитрый взгляд на него и почувствовала лёгкий прилив смелости. — Что ж, я думаю мы можем перейти к следующему вопросу. — он резко встал и вернулся за рабочий стол. — В чём разница между эмпиризмом и рационализмом? — буквально за секунду Стив изменил свой тон с бархатисто-мягкого на более серьёзный и грубоватый. Мистер Стивен помучил меня ещё примерно полчаса, задавая вопросы и проверяя мои знания. Я даже удивилась, когда он поставил мне 100% зачет. Честно говоря, я ожидала меньшего — пару раз я запиналась в ответах и путала что-то, но, видимо, он заметил мои оплошности. Или, может быть, просто решил поощрить — как бы там ни было, я этому рада. — Что ж, до встречи. — попрощалась я перед тем, как отправится на выход из кабинета. — Увидимся ну уроке, Ария. — ответил он, не отвлекаясь от экрана телефона. Ну, первый экзамен сдан. Не могу сказать, что это было сложно, и да, только благодаря Стиву, но всё же — я считаю себя настоящим трудягой. Все мои две бессонные ночи не прошли зря, и мне сразу захотелось похвастаться отцу, а потому я быстренько настрочила ему смс. Я знаю, что отец, скорее всего, будет рад больше меня. Рич никогда не требовал от меня многого. Он всегда говорил: «Главное — что бы ты была здорова и счастлива». В отличие от мамы, которая всегда была занята своими делами, его забота обо мне была постоянной и искренней. Он никогда не пропускал ни одного важного момента — при болезни таскался со мной по врачам, когда я подросла он самостоятельно устраивал в садик, а потом и в школу. Даже в самые загруженные дни он находил возможность ответить на звонок, чтобы поговорить со мной, помочь с домашним заданием или просто узнать, как мой день. В одиннадцать лет я болела ветрянкой и, мама, кажется, даже не заметила, как тяжело я перенесла эту болезнь. Она была слишком погружена в свои личные дела, в свои отношения, свои заботы. Я часто задумываюсь, почему именно он стал для меня такой опорой по жизни. Ведь обычно наоборот, мама является важной персоной в жизни девочки — учит быть самостоятельной, говорить, ходить, делать первые шаги во взрослую жизнь. Но в моей истории всё было иначе. В моём случае именно отец был тем человеком, который поддерживал меня, защищал и верил в меня, несмотря на все обстоятельства. Когда мне исполнилось семь лет, я впервые оказалась на настоящем судебном заседании. Помню, как это было ярко и запомнилось навсегда. Я не понимала всей сути происходящего, не могла осознать, зачем я там, зачем мой папа так нервничает и кричит на Анжи. Помню, как громко он просил судью пересмотреть решение, пытался убедить их оставить меня с ним, буквально умолял мать одуматься. Но его слова воспринялись как чрезмерная агрессия, как проявление деспотизма. Мать, в свою очередь, подтасовала всё так, что папа предстал перед судом злодеем и тираном, а она — жертвой обстоятельств. И в итоге, после этого суда, мама отняла меня у папы. Ради чего? Ради пособий — как матери-одиночки. Тогда мне казалось, что это несправедливо, что папа — единственный, кто по-настоящему любит и понимает меня. Вначале я пыталась понять ситуацию, надеялась, что всё исправится, что мы снова будем вместе счастливой семьёй. Но реальность оказалась другой. После этого всё изменилось. Мы с мамой переехали к её тогдашнему любовнику на Парк Ридж — очень далеко от папы. В новом месте было пусто и одиноко, словно я оказалась оторванной от всего мира. Вокруг не было никого, кто мог бы стать для меня другом. Единственным светом в этой тёмной и холодной новой реальности стала моя группа в детском саду. Там я могла общаться со сверстниками, забывать о своих проблемах в семье и мечтать о будущем. Анжи — теперь уже Гилбер — холоднокровная, расчетливая сучка. В её взгляде всегда читается безразличие, а в поступках — непреклонный эгоизм. Она не умеет быть мягкой, не способна проявлять искреннюю заботу. В её мире всё подчинено её собственной выгоде. Характер матери — смесь жесткости, недоверия к миру, к людям и полное отсутствие понятия «ответственность». Она не умеет проявлять искреннюю любовь или заботу, потому что не знает, как это делается. Она совершенно не приспособлена к тому, чтобы быть родителем. Всё, что было для неё было важно, — тусовки, мужики, секс. А, ну и деньги. Всё остальное казалось ей навязчивой тратой времени и сил. И, к сожалению, я до сих пор не понимаю, как Дэвид обратил на неё внимание и даже женился на ней, но в глубине души, я делаю ставки на их союз. Они оба друг друга стоят. Моё детство — было фоном для её вечных вечеринок. О чём говорить, она забывала кормить меня. Её не было рядом, когда я пошла в первый класс, не было, когда меня ударили мячом по лицу в садике, и не было, когда я умирала от передозировки. Она исчезала в моменты, когда я нуждалась в ней больше всего, оставляя меня одну со своими бедами и страхами. Честно признаюсь, я до сих пор не понимаю, что у неё на уме. Она никогда не была постоянной, меняла работу каждые полгода, словно ей было всё равно, где она находится, — важно было только движение. У неё не было хобби, ни разу, сколько себя помню, я не видела, чтобы она читала книгу или занималась спортом. Всё, что она делала — это работала, пытаясь как-то потянуть себя и меня после развода, — и даже это было с трудом, либо развлекала свою жопу. Если она не была в отношениях — что случалось чаще всего — у нас едва хватало денег на еду. Мы покупали продукты по купонам, одежду — в секонд-хендах. У нас даже не было чайника, потому что она не любит чай, — значит, ей не нужен был чайник. Именно такой логики она придерживалась: если ей не нравится что-то, значит, это и не нужно. Всё было в её жизни построено на импульсах, на том, чтобы получить удовольствие сейчас и не думать о последствиях. Я направилась к шкафчикам, настраиваясь на предстоящий урок, прокручивая в голове разные мысли. Вдруг из-за спины ко мне подбежала Эшли, буквально подпрыгивая. — Ты уже узнала даты всех экзаменов? — спросила она, с блеском в глазах. — На что я лишь удивленно подняла брови. — Как? Уже пришли даты? Всех экзаменов? — спросила я, чувствуя легкое замешательство. — Да! — начала торопливо говорить Эшли, — Я первая посмотрела доску объявлений в коридоре со шкафчиками, перед первым уроком. — Я ещё не была у шкафов, — ответила я, — Только сейчас иду. И почему ты так взволнована? — Не знаю, — призналась она, — так быстро всё это, уф… — выдохнула она, — переживаю, что завалю. — Да ладно тебе, всё не так страшно. — я попыталась успокоить Эш. — Ничего подобного! Меня аж трясёт от страха с этими экзаменами! — ответила она, пытаясь искусственно трястись. — Меня мама убьёт если завалю! — Ха-ха-ха, не переживай, — посмеялась я, — Уверена, ты всё сдашь на отлично. — Ох, надеюсь! — Эшли обняла меня, —  Ну что, что у тебя сейчас? — Геометрия, — вздохнула я, закатывая глаза. — Фу-у-у, отсто-о-ой! — протянула она, показывая большим пальцем вниз. К нам подошла Мэри, как обычно, с супер недовольным лицом и молча протянула мне конверт. Я быстро догадалась, что это от Шерил. Очередной тест или что-то вроде того, первое что пришло мне в голову. Я судорожно начала открывать его, одновременно пытаясь сосредоточиться на словах Эшли, которая между делом болтала о своём. Как только я прочла, что было написано, мне кажется, весь коридор услышал, как я громко произнесла: — БЛЯТЬ! — я была словно в тумане, поглощенная только этой чёртовой бумажкой. Эшли резко замолчала, а её глаза расширились, она ожидала объяснений. Я стояла, словно в огне, не в силах поверить. — 20 июня — дата моего экзамена по испанскому. — выдавила я из себя. В тот же день что и чемпионат по чирлидингу. — Испанскому? — удивилась она, — У нас нет экзамена по испанскому. О чём ты? — Я… У меня… — замямлила я, пытаясь придумать очередное враньё о себе. — Мне он нужен в колледж, я попросила сдать его в этом году дополнительно. Но, Эш, сейчас не об этом. — фух, вроде смогла выпутаться. — Оба события в один день, а я не могу выбрать между учёбой и командой. — Ари, не переживай! — Эшли, заметив мой потерянный взгляд, начала меня успокаивать — Я пойду с тобой в канцелярию, и мы обязательно поменяем тебе дату! Я уверена, что они нас поймут. Хочешь, мы всей командой пойдем? Я посмотрела на нее, почувствовав, как внутри всё сжалось. — Можно попробовать… Я не знаю. — задумалась я, возможно она права. — Я напишу в чат об общем сборе на следующей перемене. — предложила Эш, — И мы все вместе сходим, объясним им, что это важное событие. — Хорошо. Да, думаю это отличная мысль. — я быстренько посмотрела на время, — Эш, нужно уже бежать на урок. — Да, понимаю, — она похлопала меня по плечу, обнадёживая, — Увидимся перед литературой. Я просидела на уроке геометрии, словно на иголках. Каждая минута тянулась бесконечно, мысли роились в голове: что делать, если всё-таки не получится поменять дату? Смогу ли я в один день успеть и на экзамен по испанскому, и на важный конкурс? Сердце бешено колотилось, а разум пытался найти хоть какой-то выход. А потому, когда зазвенел звонок, я словно испарилась, и мгновенно переместилась к кабинету школьной канцелярии. Эшли рассказала девочкам о случившимся, и они уже ждали меня там, собираясь вместе решать проблему. — Ари, ты как? — спросила Стелла, прижимая меня к себе. — Всё будет хорошо, мы верим в нас. Я попыталась улыбнуться, но внутри бушевала тревога. Мы всем составом ворвались в кабинет. За столом сидела женщина — строгая, но добросердечная, с усталым взглядом. Она внимательно слушала мою просьбу. — Понимаете, — начала я, умоляюще глядя на нее, — у меня очень сложная ситуация. У нас 20 июня — чемпионат по чирлидингу, очень важное соревнование для нас. — И для всей школы! — вмешалась Мэгс. — И если я не смогу участвовать, это будет большой удар не только для меня, но и для всей команды. — продолжала скулить я. — Можно ли как-то перенести дату экзамена на любую другую? — предложила Джиа. — Я очень прошу, это действительно важно — умоляла я. Женщина посмотрела на меня и вздохнула. —  Ария, я понимаю вашу ситуацию, — мягко сказала она. — Но у нас есть строгие правила. Обычно переносить экзамены сложно. — Неужели это невозможно? — спросила её Мэгги, — Понимаете, это конкурс среди всех старших школ Чикаго! — слегка высокомерно продолжила она, не дожидаясь ответа работницы канцелярии. — А их около 18, Вы знали? Если мы выиграем, то принесём школе ошеломительный успех в виде повышения рейтингов и громких новостей. — Но я попробую связаться с руководством и узнать, есть ли возможность сделать исключение. — томно ответила женщина. Она взяла телефон и набрала номер. Я стояла, сердце колотилось в груди, мы с девочками взялись за руки, словно подкрепляя надежду. Вдруг она повернулась и сказала: — Хорошие новости — руководство согласилось на перенос. Пока что мы не сможем узнать дату, но, как только ваш преподаватель испанского согласует это, мы Вам сообщим. — произнесла она, а её голос звучал более ободряюще, чем прежде. — Но есть одно условие: Вам нужно будет подтвердить, что вы действительно участвуете в чемпионате и что это важное событие. Я вздохнула с облегчением. Очередное условие меня уже не удивит. — Спасибо огромное! — воскликнула я, чувствуя, как внутри всё немного успокаивается. — Вы действительно помогли мне спасти ситуацию. — Что ж, удачи вам на чемпионате и на экзамене! — улыбнулась она. Мы вышли из канцелярии с девочками в полном шоке. Как только мы наконец поняли, что всё получилось, мы радостно засмеялись по всему холлу, обнимаясь и прыгая от счастья. Это было невероятно! — Ну что, увидимся на тренировке? — спросила Стелла, её глаза светились от радости. — Ага, у меня сейчас химия, дай бог мне сил, — усмехнулась Джиа, закатывая глаза. — Аминь! — ответила Стелла с улыбкой. — А у нас с Ари литература… — хитро произнесла Эшли, её губы изогнулись в озорной улыбке. Девочки переглянулись между собой. — А ты сделала проект? — обратилась ко мне Эш. — Ну да… — чуть мешкаясь ответил я. — Погодите, что за переглядики при упоминании данного урока? — Да, так, — посмеялась Сью, подмигнув мне. — Да ну! Ах, вы! — слегка толкнула я их в шутку. Они всегда шушукаются об этом. — Ладно, пойдем, а то опоздаем к твоему Ромео! — подколола меня Эшли с игривым блеском в глазах. — Твоему! — передразнила я её и рассмеялась. Мы попрощались с девочками и направились на урок. В голове всё ещё крутились мысли о том, что произошло. Это было удивительно легко. Я шла, полная ожиданий, ведь мой день буквально начался со встречи с мистером Стивеном. И, честно признаться, у меня появляются странные ощущения, когда я думаю о нём. Он — такой красивый и обаятельный. Наверное, все девочки буквально теряют голову от него. Весь этот его шарм, уверенность — всё в нём словно создано, чтобы привлекать внимание. Мне нравится его улыбка, его голос, его взгляд… Но есть одна мысль, которая мешает мне полностью расслабиться — разница в возрасте. Ему 25, а мне всего 16. Огромная разница, которая, кажется, делает всё это невозможным. Не хочу говорить, что люблю его — это бред. Любовь не для меня! Она кажется чем-то недостижимым, чем-то, что не может быть для меня реальностью. И всё же, я не могу избавиться от этого странного чувства тревоги и одновременно ожидания. Что меня ждёт на уроке? Каково будет снова увидеться? Сделать вид, что мы не любезничали утром? Наверное, я буду надеяться, что всё останется так, как есть — просто урок, просто преподаватель. Но внутри всё равно что-то меня тревожит. Может, я просто слишком много думаю, а может, всё это — просто моя фантазия, которая никак не хочет отпускать. Мы спокойно зашли в класс, и все расселись по своим местам, дожидаясь звонка. Учителя ещё не было. Что-то не припомню, чтобы мистер Стивен хоть раз опаздывал. И спустя буквально 5 минут урока он появился. Бернад судорожно дошёл до стола и раскладывал свои вещи, попутно открывая журнал. — Всем доброго дня! — поздоровался он с классом. — Что ж, сегодня я удивляю и потому прошу прощенья за опоздание. — в этот момент его взгляд был обращён ко мне. — Я, конечно, помню про ваши индивидуальные проекты, а потому объясню, как будут обстоять дальнейшие уроки. Мистер Стивен удобно расположился на своём рабочем месте. К концу дня его утренний идеально собранный пучок слегка растрепался, но всё равно выглядел так, будто всё именно так и задумывалось. Его голос был строгим, но при этом чувствовалась легкость настроения. Он, как всегда, был достаточно вежлив, любезен и улыбчив. — Каждый урок, до конца учебного года, мы будем слушать по 2-3 проекта. В таком темпе я успею опросить каждого из вас, и вы не устанете от информации. — Мистер Стивен продолжал объяснение, его голос мягко разносился по классу, создавая ощущение уверенности и спокойствия. Все дружно начали вздыхать — кто-то так показывал своё недовольство, а кто-то с облегчением. Причём во вторую категорию входили лишь те, кто был готов к уроку. Мне же было в целом всё равно. Я сидела спокойно, наблюдая за происходящим, и думала о том, как быстро пролетело время. Казалось, я только недавно была тут в первые и всё казалось таким ужасно отталкивающим, а уже от учебы остался месяц. Время, кажется, тянулось и, одновременно, стремительно уносилось вперёд. Когда класс затих мистер Бернад в спокойном темпе включил компьютер, интерактивную доску и положил перед собой журнал. Он провёл пальцем по списку, задерживаясь на строчках. Солнечный луч, пробивавшийся через жалюзи, упал на его руку, подсвечивая кончики пальцев. Он не спешил поднимать глаза, будто давая себе последний шанс подумать. — Ария Лэвис, — его голос прозвучал спокойно, но в уголках губ пряталась тень улыбки. — Вы готовы представить свой проект? Я встала, и стул скрипнул так громко, что одноклассница Эмили, сидевшая слева от меня, закатила глаза. — Ну конечно, опять её вызовут — её шёпот растворился в общем гуле, но я поймала взгляд мистера Бернада — он услышал. Его брови чуть сдвинулись, почти незаметно, но достаточно, чтобы Эмили резко замолчала. На экране за моей спиной появились строки:                                                                  «Let me confess that we two must be twain…» — Тридцать шестой сонет, — начала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Здесь герой признаёт, что они с любимой должны быть разделены. Но их любовь — одна. Я рискнула поднять глаза. Мистер Бернад сидел, откинувшись на спинку стула, пальцы сложены домиком перед губами. Его взгляд был непроницаем, но в уголке рта дрогнула едва заметная ямочка улыбки. — Интересный выбор, — сказал он нейтрально. — Почему именно этот сонет? — Потому что… — я сделала паузу, чувствуя, как сердце колотится в такт секундной стрелке часов на стене. — Потому что это один из моих любимых. В классе кто-то тихо присвистнул. Мистер Бернад нахмурился, но не прервал. — Я анализировала и другие сонеты. Могу сказать, что Шекспир воплощение любовных страданий. Чаще всего он выражает, что любовь — это болезнь, — начала я, и голос дрогнул, будто признаваясь в чём-то. — Герой знает, что это безумие, но не может остановиться. В третьем ряду Крис фыркнул: — Точно болезнь. Особенно если с учителем. Класс захихикал. Мистер Стивен резко обернулся, и смешки стихли, но напряжение повисло в воздухе, как запах озона перед грозой. — Продолжайте, — сказал он мне, но взгляд бросил на Криса. Тот съёжился. Я переключила слайд:                                                     «Betwixt mine eye and heart a league is took…» — Сорок седьмой. Здесь уже другая история, — голос звучал увереннее. — Глаз и сердце героя в сговоре. Глаз позволяет сердцу видеть любимую, а сердце… — я задержала дыхание, — не отпускает её. — То есть, — медленно проговорил мистер Бернад, меняя позу на более расслабленную, — вы утверждаете, что разум и чувства могут… сотрудничать вопреки всему? — Да. — Я посмотрела прямо на него. — Даже если это запрещено. — Любопытная трактовка, — произнёс он, и в его голосе появилась лёгкая хрипотца. — Но не кажется ли вам, что герой просто оправдывает свою слабость? — Не думаю. — кротко ответила я. Тишина. Где-то сзади упал карандаш, звук прозвучал как выстрел. Мистер Бернад глубоко вздохнул, словно собираясь что-то сказать, но вместо этого лишь провёл рукой по волосам, слегка затягивая пучок. — Вы… очень интересно интерпретируете текст, мисс Лэвис, — наконец произнёс он с лёгкой усмешкой. — Это же Шекспир, — я позволила себе слабую улыбку, — Разве можно читать его строки шаблонно? — Не могу спорить. —  Стивен чуть смутился, но ответил спокойно. — Дальше? — Да, — я перевела дыхание.    Следующий слайд:                                             «Love is too young to know what conscience is…» — Здесь Шекспир говорит, что любовь не видит границ, — пояснила я, намеренно глядя поверх голов одноклассников, — Она слепа. Или… просто не хочет замечать препятствия. — Мисс Лэвис, — он произнёс моё имя, как предупреждение. — Ари, Вам не кажется, что Вы путаете искусство с реальностью. — А разве искусство не отражает реальность, Стив… Мистер Стивен? — мой голос едва дрогнул. В классе зашипели, но мистер Бернад внезапно встал, прервав шепот. — Достаточно. — его голос звучал резко, но не сердито. Скорее… предупреждающе. — Ваш анализ… Любопытен. Мне нравится, что Вы выбрали индивидуальное задание. Что ж, — он прошёлся до окна и обратно, — Я ставлю Вам отлично. Садитесь. Я молча вернулась на своё место, а преподаватель вызвал следующего ученика. — Ты либо гений, либо совсем сумасшедшая! — прошептала Эшли сзади. — А какая разница? — съехидничала я. Я явно сделала что-то, что дало для Эш очередной повод пошиппереть нас со Стивом. После моей презентации всё оставшееся время я попросту залипала в окно или рисовала в тетради. Стивен же будто специально избегал меня: либо отворачивался, либо смотрел в другую сторону. Между нами висело какое-то странное напряжение, и я чувствовала, как оно растет. Наверное, я только подогреваю слухи для Эш, добавляя масла в огонь своим поведением, но я всё равно не могла остановиться. Мне было интересно — почему он то так любезен, то избегает меня? Может, он что-то знает, а может, просто от скуки. В любом случае, я не собиралась показывать свою слабость или сомнения. Как и планировалось, после литературы я по максимум отзанималась на тренировке и, сбежав раньше, я попрощалась со школьными друзьями и направилась в привычное место — на собрание анонимных наркоманов. Уже почти два месяца я хожу туда, но всё равно ощущаю себя там чужой. Мне всё ещё не нравится эти встречи, мне всё ещё скучно и нудно. Там ничего нового, одни повторения и банальные истории. Я не нуждаюсь в этих собраниях, не нуждаюсь в этих людях. Всё, что я делаю — просто выполняю обязательства, то, что требует школа. Я знаю, что должна продолжать, хотя бы ради того, чтобы меня не отчислили. Я забежала за порцией кофе, как обычно перед собранием, и направилась в зал. Сегодня я пришла первой. Мне кажется, впервые за всё время. Обычно я прихожу самой последней или вовсе опаздываю, но сегодня стало исключением — я хотела посидеть и попить кофе тут, словно эта тишина и спокойствие вокруг что-то меняют. Я заняла своё привычное место, усаживаясь на мягкую подушку, и стала ждать остальных. В зал вошёл Сид — организатор нашей встречи. Он всегда приходит с супер хорошим настроением, не понимаю, как у него это выходит. Как только он открыл дверь и увидел меня я словно увидела на его лице тот самый шок. — Привет, Ари, — сказал он, улыбаясь. — Как твоё самочувствие? Рад снова видеть тебя. Я немного нахмурилась, без особого энтузиазма отвечая: — Ага, привет, Сид. Всё в порядке, устаю в школе. Сам как? Он усмехнулся, его глаза засветились от предвкушения. — Отлично, — ответил он. — У нас сегодня интересный день. — М? — спросила я, делая паузу. — Всё узнаешь, как только начнём, — загадочно произнёс он. — Поможешь мне с пакетами? — спросила Сид. — Давай, — согласилась я, хотя внутри чувствовала лёгкое раздражение — ведь я не очень люблю эти подготовительные моменты. Сид радостно доставал из пакетов разные предметы — мягкие подушки, декоративные элементы. — Я купил новых подушек и декора, хотел немного обновить наше гнёздышко, — объяснил он, улыбаясь. — Хотелось сделать уютнее. — Думаю тут только ремонт поможет, — прыснула я, но всё же принялась помогать. Мы укладывали всё на свои места, Сид протирал пыль на полках. — Как давно ты знаешь Итана? — немного замялась я, ощущая, как в памяти всплывает признание Ита. — Не знал, что вы знакомы, — удивился он, замечая мою реакцию. — Да, мы знакомы совсем недавно. — чуть улыбаясь, ответила я. — Он — хороший парень. — спокойно ответил Сидди. — Я арендую помещение у его отца. — Да, я знаю, — зачем-то призналась я. — Что ты думаешь о нём? — О Итане? — Сид присел на стул, размышляя. — Ну, мы вместе выходили на перекур всегда и болтали... так, ни о чём считай. Ну мне он показался адекватным. — Ну, ладненько, спасибо. — улыбнулась я, но в душе я была в замешательстве. Будто Сид мне врал прямо в лицо. — А вы как познакомились? — спросил он. — Хах, случайно. — я вернулась на своё место. — Скажем так, он стал моим спасителем в трудную минуту. — Похоже на него, — посмеялся Сид. — Извини? — уточнила я. — Ну, когда-то он и для меня стал спасением. Он помог мне оформить документы для того что бы я мог организовать всё это. — рассказывал он, руками как бы охватывая помещение. — Интересно. — задумалась я, — И после этого вы стали друзьями? — Ну, не совсем. Мы просто общаемся иногда, да и всё. Наш разговор прервал Серхо, ворвавшийся в зал: — Здорова, ребятки! — радостно заявил он, смотря на нас. — Привет. — поздоровалась я в ответ, понимая, что больше не смогу расспросить Сида об Итане. — Рад тебя видеть! — приветливо отвечал ему Сид.     Вслед за Серхо потихоньку подтягивались и остальные кролики нашей фермы. Самой последней в зал вошла новая девушка — незнакомка, которая мгновенно привлекла мое внимание. Она была похожа на меня: светлые, почти белые волосы и карие глаза, худенькая, но выглядела она довольно сильной, а ещё она, кажется, на целую голову выше меня. Лицо у неё было немного опухшим, словно она только что плакала, но выражение оставалось спокойным и даже радостным — словно она просто забежала на драм-кружок. Я сразу догадалась, о чем говорил Сид — сегодня у нас пополнение в нашей стайке бывших наркоманов. Девушка подошла, взяла стул и села в круг, чуть склонив голову в знак приветствия. Сид, как всегда, начал говорить с воодушевлением, его голос был насыщен теплотой и искренней радостью. Он поднялся со своего места и произнес: — Друзья мои, сегодня у нас особенный день. Мы собираемся вместе, чтобы приветствовать нового члена в нашу семью. В нашей жизни было много трудностей, боли и ошибок, но каждый из нас сумел найти путь к свету, к себе. И сегодня к нам присоединяется эта сильная девушка, которая решила оставить прошлое позади и идти вперед. — он посмотрел на неё, — Пусть она знает: здесь она не одна, мы — одна семья, и мы всегда готовы поддержать друг друга. Добро пожаловать в наш круг, — и он улыбнулся, показывая, что искренне рад видеть её среди нас. И вот началась уже знакомая мне тягомотина — слушать истории каждого по кругу. Девушка лишь кивала, слегка улыбаясь, и приветствовала каждого по очереди. Её глаза, несмотря на следы пережитого, излучали внутреннюю силу и решимость. Она слушала, как рассказывали другие, и в её взгляде было что-то вроде понимания и благодарности Наконец-то подошла моя очередь рассказывать о себе. Я встала со стула и, собрав все силы, произнесла спокойным тоном, словно заученный стих: — Всем привет. Меня зовут Ария Лэвис, мне 16 лет. Я уже три месяца чиста и больше не хочу возвращаться в этот ад. — я сделала паузу, чтобы дать возможность услышать это всем присутствующим, и продолжила — Я употребляла почти всё: от классической травки до марок ЛСД. Не буду называть все причины, почему я начала — скажу только, что в этом виновата моя бывшая мамаша и её новая, ахирительная семейка. — я взглянула на ребят, стараясь не показывать эмоций, и добавила — Хочу поблагодарить всех вас за поддержку и за то, что вы помогаете мне чувствовать себя не одинокой в этом огромном бренном мире. Спасибо. Автоматически я почему-то перевела взгляд на Сида, и он улыбнулся, одобрительно кивая. Я заметила, что его глаза светятся теплом и пониманием. Все ребята зааплодировали — так они обычно поддерживали тех, кто открывался. — Теперь твоя очередь — Сид мягко обратился к новенькой —  Можешь поделиться тем, что хочешь, а мы всё равно будем рады тебя выслушать и поддерживать. Блондинка, которая до этого момента сидела помалкивая, поднялась с места, следуя примеру остальных. Её движения были немного неуверенными, голос слегка дрожал, когда она начала говорить: — Меня зовут Вероника Миллер, но лучше обращайтесь ко мне Ви. Мне 17 лет, и я чиста всего месяц. — Она сделала паузу, словно собирая силы, и продолжила, заметно нервничая — Моя мама нашла меня в припадках дома, когда вернулась с работы. Мне до сих пор безумно стыдно за то, что я оказалась такой плохой дочерью. Я помню её заплаканные глаза в больнице… Врачи сказали, что, если бы она пришла чуть позже — буквально на полчаса, — я бы, скорее всего, умерла. Мне очень тяжело думать о том, что я могла оставить её без единственной дочери. — Ви невольно вздохнула, а на глазах у неё собрались слёзы, — Я употребляла меф в течение 4-5 месяцев. Уф… — прошептала она. — Мне было трудно слезать с этой грёбанной системы. Я связалась с плохой компанией, они уговаривали попробовать, говорили, что один раз ничего не будет… Но потом меня затянуло, и вот я уже лежала на полу в своей комнате, захлёбываясь собственной рвотой. Это было ужасно… Поблагодарив её за откровенность, остальные участники группы начали аплодировать, поддерживая Ви. Она чуть успокоилась, продолжая говорить: —Маме посоветовали обратиться сюда, в это место… Так я и оказалась здесь. Надеюсь, мы сможем понять друг друга и помочь друг другу справиться. Ви посмотрела на собравшихся, и в её взгляде читалась смесь надежды и страха. Она напомнила, как в своё время я тоже думала, что ничего страшного в этом нет. Я так же употребляла без перерыва и верила, что всё под контролем. Но также, как и она попала в эту ловушку. В комнате воцарилась тишина, наполненная пониманием и состраданием. Я не помню, когда впервые задумалась о том, чтобы что-то попробовать. Наверное, когда Бриттани, закатывая глаза, сказала: «Ты что, до сих пор ни разу? Да все уже давно!». Это было за несколько месяцев до моего 15-илетия. Мы сидели у неё в комнате, обложившись подушками, а она с видом эксперта достала из-под кровати аккуратный свёрток. — Это не страшно, — фыркнула она, скручивая косяк ловкими пальцами. — Просто расслабляет. Я смотрела, как бумага слипается у неё в руках, и думала: «А что, если мне не понравится?» Но признаться в этом было стыдно — Бри уже затянулась, зажмурившись, и протягивала мне дымящуюся «сигарету». — Не дуй как в трубу, идиотка, — засмеялась она, когда я закашлялась. — Ты же не огнетушитель. Горло жгло, а голова через пару минут стала лёгкой, будто налитой тёплым сиропом. Я хихикала без причины, а Бри показывала мне смешные видео, которые внезапно казались гениальными. — Видишь? Ничего страшного, — ухмыльнулась она. Я видела. Но не видела, что это станет началом. Мы могли накуриться раз в неделю. Иногда реже. Я не искала этого. Оно просто появлялось — на вечеринках у Бри, в парке после школы, в гостях у её друзей. — Ты слишком зажатая, — говорила Бри, наклоняясь ко мне с порошком. — Расслабься, это же просто для кайфа. Я морщила нос от резкого запаха, но кивала. Потому что после этого мир действительно становился мягче, а смех — громче. Потому что я наконец переставала думать о том, как мать снова не заметила, что я три дня не ночевала дома. Но я не была зависима. Нет. Я могла спокойно обойтись без этого. — Ты же не торчок, — смеялась Бри. — Конечно нет, — отвечала я. И верила в это. Затем в мой день рождение. Я помню, как собственноручно потянулась к этому дерьму. Помню, как Логан зашёл ко мне в комнату без стука. — С днём рождения, сестрёнка, — ухмыльнулся он. Я не ответила. — Ты чего такая кислая? — Он сел на край кровати, и матрац прогнулся под его весом. — О, а это что? Его пальцы схватили мой браслет — тот самый, который мне подарил отец за день до. — Отдай, — прошептала я. — А что ты мне дашь взамен? — Его дыхание пахло мятный жвачкой и чем-то ещё, резким. Я потянулась, но он отстранился, держа браслет над головой. — Логан… — Ты же не пожалуешься мамочке, да? — Он наклонился так близко, что я почувствовала, как его губы касаются моего уха. — Ведь она тебе всё равно не поверит. Я не помню через сколько я очнулась, не помню, как он ушёл. Помню только, как я открыла глаза, а голова казалась такой чугунной и было ощущение, будто меня переехал грузовик. Помню, как болело всё тело и, как я сжимала кулаки так сильно, что ногти впивались в ладони. А потом — как открыла ящик стола, где лежал пакетик с таблетками, которые Бри назвала «для смелости». «Просто одна. Просто сегодня.» — подумала тогда я и проглотила две. Мне было безумно страшно, и я решила набрать своей лучшей подруге — Ты в порядке? — спросила Бри по телефону. — Да, — солгала я. Но это была неправда. Потому что впервые за всё время мне захотелось забыться снова.             Когда собрание закончилось, я поспешила на выход, ведь впереди меня ждала встреча с Итаном. В голове гудели мысли — он буквально исчез на целую неделю: не писал, не звонил, будто испарился с лица земли. За это время в голове всё перемешалось: подозрения, обиды, тревога. Я уже чуть ли не задыхалась от того, что не могу ничего узнать. Мне хотелось рвать и метать от количества накопившихся вопросов. Вдруг ко мне подбежала Вероника. — Извини, Ария, да? — взволнованно спросила она. — Я видела, как ты курила перед собранием. Прости, не угостишь сигареткой? Я улыбнулась, доставая из школьного рюкзака пачку. — Да, конечно. Огоньку? — уточнила я. — Да, спасибо, — ответила блондинка, забирая сигарету, — Извини, что так налетала, — сказала она, немного смущённо. — Да ничего, понимаю. — кивнула я, — Я после первого посещение такая же вышла. — Спасибо ещё раз, ты меня выручила. — она благодарно посмотрела на меня. Я заметила, как она нервно потёрла ладони. — Прости, а где ты покупаешь сигареты? — спросила она, чуть смущённо. — Вообще, мне друг покупает, но я знаю пару мест, где точно продадут без документов. — рассмеялась я, не ожидая такого вопроса. — Не подскажешь? — Ви издала нервный смешок. — Ой, ха-ха, я не подскажу тебе о таких магазинах в этих местах, — призналась я. — Мама у меня отобрала ксиву, так что приходится выкручиваться, стреляя у каждого… — она пожала плечами. — А ты разве не живёшь в этом районе? — поинтересовалась Вероника. — Нет, я не местная. — я указала рукой в сторону своей школы, которая находилась в нескольких зданиях от места собраний. — Я учусь в Лейк-Вью. — А, поняла. — она кивнула. — Хорошая школа, говорят. — Вроде да, ничего так. — я усмехнулась, понимая, что за короткое время привыкла к этому месту и оно уже не кажется таким ужасным, как раньше. Она вздохнула. — Ладно, извини, что отвлекла. Ты, наверное, спешишь? — Всё в порядке. — я улыбнулась ей. — Не извиняйся, мы как бы в одной лодке, сестрёнка, — подколола её я, напоминая Сида и все его разговоры о том, что мы одна большая семья. — Ха-ха-ха! — рассмеялась она, понимая мою шутку, — Ну что, сестра, спишемся в Facebook? — Ага, давай. — я достала телефон, передав его Ви. Она кивнула и быстро нашла свой профиль. Мы обменялись контактами и разошлись в разные стороны, на приятной ноте. — Пока, сестра! — крикнула она, перебегая дорогу. — До встречи, сестренка! — крикнула я в ответ, смеясь. Ну а я осталась дожидаться Итана. Вообще мы договорились, что он встретит меня сразу после собрания и мы пойдём гулять, но его не было и я, честно признаться, безумно устала и замерзла, а потому решила зайти в «Старбакс». Я заказала горячий чай и, сжимая стакан, пялилась в телефон. 30 минут. Он опоздал уже на 30 минут, и ни одного сообщения. «Может, не придёт?» — мелькнула мысль, и я тут же поймала себя на странном облегчении. Но тут дверь распахнулась, и ворвался он — Итан, с развевающимися русыми волосами и лицом, сияющим, будто он только что выиграл в лотерею. — Ария! — Он бросился ко мне, даже не извинившись, а просто схватил мои руки в свои. — Ты не представляешь, как я по тебе соскучился! — Ты пропал на неделю, Итан. — я отдернула ладони, — Без единого слова. Он вздохнул, приложив руку к груди с таким видом, будто я ударила его ножом. — Я летал в Австралию! С отцом, срочные переговоры. Ты же знаешь, я не мог просто взять и написать — там вообще не ловила связь! — А почему тогда… — я прищурилась, — Погоди, в Австралию? — О, боже, ты даже не представляешь, как там красиво! — перебил он, садясь напротив, — Мы обязательно должны туда съездить. Вдвоём. — Он улыбался так искренне, что на секунду я почти поверила. — Прости, наверное, я просто вспылила… — начала оправдываться я, — Но и ты мог заранее предупредить. — Милая, ну прости-и-и — заскулил он. — Ну, как прошло собрание? — перевёл он тему, наклонившись ко мне ближе, будто это могло сделать его вопрос более искренним. — Нормально, — ответила я, стараюсь не поддаваться его обаянию. — У нас пополнение — новенькая девочка. — И как она? Хорошенькая? — Итан ухмыльнулся, подперев подбородок рукой. Глаза его блестели с нарочитой игривостью, будто он проверял, как я отреагирую. Я резко откинулась на спинку кресла. — Серьёзно? Это всё, что тебя интересует? Он рассмеялся, лениво развалившись напротив, и провёл пальцем по краю стола. — Ой, прости, не знал, что ты такая ревнивая. — сарказм капал с каждого слова. — Ну ладно, ладно, пусть будет «интересная». Удовлетворена? — Ты невозможен… — прошипела я, скрестив руки. — Зато красив. — он бросил мне вызывающий взгляд, затем вдруг сменил тон, наклонившись ко мне с фальшивой заботливостью. — Ладно, солнышко, хватит киснуть. Давай лучше перекусим и пойдём гулять — сегодня же шикарная погода! — Не отвлекайся. — более строго ответила я, пытаясь сохранять спокойствие, — Ты исчез на неделю, даже не предупредил, а теперь ведёшь себя так, будто ничего не случилось. Он вздохнул, разводя руками, как актёр, играющий невинность. — Ария, ну что тебе ещё сказать? Я же объяснил — работа, срочный вылет… — Ага. Настолько срочная, что можно было забить на меня хер. — фыркнула я. На его лице мелькнуло что-то холодное — лишь на секунду. Потом он рассмеялся, будто я сказала что-то смешное. — О, Боже. — Он пренебрежительно махнул рукой. — Я уже извинился и сказал, что не мог поступить иначе. Если бы у меня была возможность я бы обязательно тебе сразу набрал. Ты не веришь мне? — Ты врёшь. — я сжала кулаки под столом так сильно, что ногти впились в кожу до боли. — А ты параноик. — он резко встал, отодвинув стул. — Но знаешь, что? Я терпеть не могу, когда со мной так общаются. Так что давай по-другому — я куплю тебе лавандовый раф, который ты любишь, и мы спокойно пойдём гулять. И ты сама решишь — верить мне или нет. — Итан. — сухо обратилась к нему я, — у меня аллергия на лаванду. И я не люблю раф. — Хорошо, я куплю тебе всё, что захочешь только давай не ругаться. — он протянул руку, ожидая, что я возьму её. И самое страшное — я колебалась. — Спасибо, Итан. Но это не меняет тот факт, что ты мог бы хотя бы написать мне. Я просто хотела знать, что ты в порядке. — Ой, да ладно тебе! –его голос звучал так пренебрежительно, что мне стало обидно. — Я же здесь! Мы можем поговорить об этом сейчас. Главное — мы вместе! — Вместе? Ты имеешь в виду «вместе» только тогда, когда тебе удобно? — я закатила глаза и попыталась сохранить спокойствие — Ты слишком много думаешь! — Он приподнял брови и сделал вид, что не понимает, о чем я говорю. — Давай лучше представим, как мы будем гулять по пляжам Австралии в будущем и наслаждаться жизнью! — Знаешь, что? — я почувствовала раздражение. — Может быть, нам стоит сначала разобраться с теми проблемами, которые у нас есть здесь и сейчас? — О каких проблемах ты говоришь? — искренне удивился Ит, — Ты просто навыдумывала себе всю эту чепуху. Ари, милая, я приношу тебе тысячу извинений, но давай, пожалуйста, мы не будем ругаться по таким мелочам. — Ладно… — почти шёпотом произнесла я. — Вот и отлично! — улыбнулся он, чмокая меня в макушку. Итан заказал нам кофе с собой и взял какие-то сладости — шоколадные батончики и печенье. Мы дождались напитки и, наконец-то, вышли на улицу. Шаги наши были бесцельными, без точки назначения, просто куда глаза глядят. На улице сегодня было достаточно тепло и даже совсем безветренно, а вечернее небо ещё не окрасилось в тёмные тона — время приближалось к 8pm. Я обещала папе, что буду дома не позднее 11, а значит, на дорогу назад мне нужно выделить около часа, чтобы не опоздать. Мы шли не спеша, наслаждаясь вкусом кофе и сладостей. Итан вдруг взял меня за руку — тепло его ладони ощущалось особенно ярко, и я почувствовала, как сердце забилось чуть быстрее. Честно признаться, мне стало беспокойно. Обычно я хожу под ручку только с Мэттом — он страхует меня на улицах, чтобы я не упала или не угодила под машину. Не знаю, почему так выходит, но я всегда довольно невнимательна на дорогах, часто витаю в облаках и совсем не смотрю под ноги. А с Итаном всё было иначе. В его компании я почему-то не могу полностью расслабиться. Что-то внутри меня мешает —, и я старательно слежу за каждым шагом, обращаю внимание на окружающие детали, чтобы не упустить ничего важного. Мы шли по Ирвинг Авеню, которая в этот вечер казалась особенно живой. Дома по обе стороны улицы — старинные кирпичные здания с большими окнами, отражающими лучи заходящего солнца. В витринах светились вывески кафе, небольших магазинов и баров. Ветви деревьев, растущих вдоль тротуара, мягко шевелились, и их тень играла на асфальте, создавая причудливые узоры. Мы шли мимо небольших парков и уютных дворов, где дети играли на площадках, а прохожие спешили по своим делам. Время было такое приятное — ни жарко, ни холодно, и кажется, что весь город замер в ожидании наступающей ночи. Вокруг царила приятная тишина, лишь иногда прерываемая шумом проезжающих машин или лаем собак. — Итан, — резко остановилась я. — Что, милая? — он взглянул на меня, крепче сжимая мою ладонь. — Давай начистоту. Как так вышло, что твой офис рядом с моей школой? И с собранием АН? Он замер на полуслове, затем осторожно, будто подбирая слова, ответил. — Ты думаешь, это не случайность? — Его голос стал тише, с лёгкой дрожью. — Ария… если бы ты знала, как я искал тебя. — Искал? — Не в буквальном смысле, — он провёл рукой по волосам, будто смущаясь. — Я просто… случайно спас тебя тогда в «Таргете». И потом, я видел тебя пару раз у школы. Ты такая яркая. — он повернулся ко мне и обхватил моё лицо руками, — Это судьба, понимаешь? Я отстранилась. — А Логан? — Кто? — Его глаза дрогнули. Всего на долю секунды. — Мой бывший сводный брат. Ты знаешь его. — А, этот тип? — он фальшиво рассмеялся. — Я видел его впервые тогда и больше ни разу не встречал. Ложь. Гладкая, как шёлк. — Ладно, допустим… — задумалась я, а все вопросы улетучились из головы. — Хочешь сказать, что ты не подстроил нашу встречу после собрания? — Конечно нет! — утверждал Итан. — Ты не веришь мне, — он вдруг сделал грустные глаза, будто я его предала. — После всего, что было между нами… — Что было? Мы знаем друг друга чуть больше месяца! — я повысила тон. — Но я чувствую, будто годы. — Он наклонился ближе, и его дыхание пахло мятной жвачкой. — Ты не такая, как все. Ты… особенная. Я закатила глаза, но сердце ёкнуло. Чёрт. — Итан, хватит нести чушь. — Тогда вот что, — он внезапно схватил мою руку и прижал её к своей груди. — Почувствуй, как бьётся моё сердце. Оно стучит только для тебя. Я попыталась вырваться, но он держал крепко. — Я влюблён в тебя, Ария Лэвис. И я докажу это. Его губы коснулись моих пальцев. И я… Поверила.