Май\30\17 ВТ

Сегодня в школе день прошёл на удивление быстро и легко. Утро началось как обычно: звонок, привычное шуршание тетрадей и шум голосов. На ланче мы с девочками обсуждали предстоящий урок химии — первый в этом учебном году общий экзамен. Я немного волновалась, и хотя понимаю этот предмет хорошо, всё равно было ощущение, что что-то может пойти не так. Первым была математика. Учитель рассказывал новую тему, которая оказалась не сложной. Я даже подбодрила соседа по парте, которого, как оказалось, вечно пугает сложная алгебра. Потом была физика — там я тоже чувствовала себя уверенно, и даже успела похохотать с друзьями. Время шло быстро, и вскоре наступил «долгожданный» момент: экзамен по химии. Когда я вошла в класс, заметила, что все нервничают чуть больше, чем обычно. Но я к этому моменту уже чувствовала себя достаточно спокойно. На тест нам было выделено ограниченное количество времени — 50 минут. Всё расселись по своим местам и убрали всё с парт. Учитель раздала каждому напечатанные задания, их было примерно 3 страницы. Я быстро просмотрела задания, находя те, что точно знаю. Вопросы по реакциям, строению атомов — всё было знакомо, и я легко отвечала, иногда даже улыбаясь, вспоминая уроки в старой школе. Надеюсь, что всё прошло гладко, и я справилась. После школы я завалилась домой к Мэтти. Я так сильно соскучилась по нему будто не видела его годами, хотя прошло всего пару дней. Папе сказала, что на тренировке, но врала, конечно. У Мэтти — мой единственный островок спокойствия. Здесь пахнет жареным сыром и его дезодорантом, а на диване всегда лежит это дурацкое оранжевое одеяло, в которое так приятно закутаться. Хотя бы на час забыть, что у меня есть школа, экзамены и чертова группа АН. Улицы Западного Делавэр-Плейс выглядели одинаковыми, как и всегда — тихими, почти сонными. Старые кирпичные дома, обвитые плющом, выстроились в ровные ряды, их фасады местами потрескались от времени, но это не делало их менее уютными. Тротуары были чистыми, кое-где виднелись детские рисунки мелом — сердечки, солнышки, кривые домики. В воздухе витал сладковатый запах цветущих каштанов, смешанный с ароматом свежескошенной травы. Район был безопасным, почти идиллическим — пенсионеры неспешно прогуливались с собаками по вечрам, подростки гоняли на скейтах, а из открытых окон зачастую доносились звуки пианино, смех и громкие разговоры местных жителей. — Мэтти! — завизжала я, как только он открыл дверь. — Ари! — заверещал он в ответ, поднимая меня на руки. У Мэтти в квартире всегда так уютно — тепло, солнечно днём и этот мягкий диван, в который проваливаешься, как в облако, и запах еды вперемешку с травой. Мы удобно устроились, обложив себя пледами и подушками, с геймпадами в руках, запустили Mortal Kombat. Я выбрала Скорпиона, он — Саб-Зиро, как всегда. — Ну, рассказывай, чем живёшь? — Мэтт ловко уворачивался от моих ударов, даже не глядя на экран. — Да… — задумалась я, пытаясь не отвлекаться от игры, — В школе завал, Стивен опять подкалывает на уроках, сегодня был экзамен по химии. — Интересный у тебя учитель. — вскользь вкинул он. — Легчайший! — прикрикнула я, увлечённая тем, чтобы обыграть друга, и игнорируя его замечание. — А! Ещё на собраниях АН появилась новенькая. Ви. Мы с ней как сёстры, — я улыбнулась, вспоминая наши переписки. — Такая же безбашенная, как я. Ви… Она такая… Будто моё отражение в кривом зеркале — тоже блондинка, тоже с темными кругами под глазами. Только выше меня. Мы с ней переписываемся почти без остановки — то про музыку, то про школу, то про этот дурацкий мир. Как будто знаем друг друга сто лет. — Опять нашла себе «сестру»? — Мэтт хмыкнул. — Последняя, кого ты так называла, оказалась предательницей. Я замерла. Он невольно ткнул в больное. — Это намёк на Бри? — прищурилась я. — Прости… — Мэтт вздохнул. — Забей, она в прошлом. — посмеялась я, толкнув его локтем в бок. — Ари. — замолчал он. — Ась? — спросила я, повернувшись к нему лицом. Мэтт отложил геймпад, поставив игру на паузу. — Ну ты чего-о-о? — заныла я. — Она написала. Говорит, соскучилась… по нашей «компании». Я чуть не задохнулась от возмущения. — Ты что, совсем офигел?! Мэтт, она же предаст снова! Она же! Она же… — я пыталась подобрать слова. — Ну, это было давно… — Мэтт нахмурился. — Да нифига не давно! — я схватила его за руку. — Знаю, знаю, — он провёл рукой по макушке. — Но вдруг она не врёт? — Да!!! Вот так взяла и изменилась! — я швырнула подушку в него, но он поймал её с ухмылкой. — Пожалуйста, будь осторожен. Она не просто так всплыла. — Хорошо, хорошо, — он отмахнулся. — А что там у тебя с Итаном? Говоришь, твой бойфренд-призрак снова материализовался? — Мэтт завалился на меня. Ловкий перевод темы. Я скривилась: — Не бойфренд он мне! Опоздал на полчаса, даже не извинился. А когда я начала возмущаться, завел эту пластинку про «срочный вылет в Австралию». Представляешь? — Ну да, конечно. — фыркнул он, — А в следующий раз в «Японию на переговоры»? Прям как я вчера был на «деловой встрече». — Ох, не знаю… — я яростно выводила узоры на спинке дивана, нервничая. — Слушай, Ари… — Мэтт вдруг стал серьёзным — Я копал насчет него. Мое сердце пропустило удар. — И что? — Его «офис» рядом с твоей школой, ты была там? Это бывший склад. Арендует через подставную фирму. А про «бизнес с отцом в Австралии»… — Мэтт сделал многозначительную паузу. — У его старика там даже офиса нет. — Откуда ты… — я почувствовала, как холодеют пальцы. — Спросил у одного знакомого в налоговой, — он пожал плечами, но я видела напряжение в его глазах. — Этот Итан… Он слишком идеально вписался в твою жизнь, понимаешь? — Ты же сама говорила — Мэтт будто прочитал мои мысли — сначала он «случайно» спас тебя в Таргете, потом «случайно» оказался рядом со школой… — Но… зачем ему это? — мой голос звучал тоньше, чем хотелось бы. Мэтт тяжело вздохнул: — Может, он связан с Логаном? Или… — Нет, — оборвала я, — Это невозможно! Я узнавала у него про этого ублюдка… — мои глаза выдавали мой страх, — Он говорил убедительно… Твердил, что не знает его и даже когда я произнесла имя он не сразу вспомнил… — Я проверю ещё кое-что, — Мэтт вдруг оживился, видимо, заметив мой лёгкий тремор. — У меня есть знакомый в отделе регистраций. Посмотрим, на какие машины оформлены его «бизнес-партнеры». Я кивнула, но внутри все сжалось в комок. А что, если Итан правда что-то задумал? Или хуже — что если Мэтт прав, и это как-то связано с Логаном? — Хорошо… Но, обещай мне, если ты узнаешь что-то, то сразу скажешь мне? — Хорошо. Иди ко мне, малышка, — он крепко обнял меня. — Так что там с твоим делом? — я перевела тему дабы не накручивать себя без аргументов. Он встал, потянулся и начал рассказывать, размахивая руками. — Представляешь, сижу я в этом сквоте, передо мной три мужика — один лысый, как коленка, второй весь в татухах, третий вообще в костюме, будто на собеседование пришел. А у меня под столом — чемоданчик. — Мэтт указал на чемодан под журнальным столом возле дивана. Я замерла. Опять он влип в какое-то дерьмо. — И вот! Этот в костюме, — продолжал Мэтт, — достает пачку денег и говорит: «Мы тут подумали, что твой товар слишком… веселый для наших клиентов». А я ему: «Так может, вашим клиентам просто нужно больше радости в жизни?» — Ты влип по уши, да? — прошептала я. — Если бы. — он резко повернулся ко мне, и в его взгляде мелькнуло что-то опасное. — Они знают, где я живу. И если я не приду завтра с ответом, они придут сами. Я почувствовала, как холодеют пальцы. — Какой ответ?! — Или я отдаю им чемодан даром… или они забирают его вместе с моими пальцами. — он усмехнулся будто это обычное дело. Я резко вскочила. — Мы звоним в полицию! — Нет. — он схватил меня за запястье. — Это не обычные бандиты, Ари. У них связи. Если я начну болтать, они придут не только ко мне. Его взгляд скользнул в сторону окна, и я поняла, о ком он думает. — Ко мне? — голос сорвался. — Ко всем, кого я очень люблю. Тишина повисла между нами, густая, как дым после выстрела. — Что будем делать? — прошептала я. — Не знаю. — он схватил мою руку. — Но если что… ты даже не думай лезть. Поняла? Я кивнула, но внутри уже строила планы. — Мэтт! Ты же мог… — Расслабься, — он хлопнул меня по плечу. — Всё закончилось тем, что мы выпили пива. Но да, теперь у меня дома лежит чемодан, напичканный разным добром. Как конфетки у бабушки в вазочке, только трогать нельзя. — Что? — я уставилась на него, не понимая происходящего, — Какие конфеты, какой расслабься? — Ладно, выдыхай! — он начал ржать, как конь, а я лишь вопросительно смотрела на него. — Конечно, никто никого убивать не будет и пальцы отрезать тоже, но вот мне всё же придётся встретится с ними снова. Я тяжело вздохнула: — И всё равно! Тебе бы быть поосторожнее… Удивительно, как всё вокруг может быть обманчиво. По ту сторону стен, на улицах этого района так спокойно, будто весь мир за пределами просто… замер. И никто не знает, что в одной из этих квартир лежит чемодан, напичканный разного рода веществами. — Всё под контролем, принцесса. — широко улыбнулся он. В этот момент Мэтт встал, чтобы открыть окно — в комнате стало душно. — Сейчас проветрим… — он откинул штору и резко замер. — Ари, — его голос стал странным. — Тебе точно нужно это видеть. — Что? — я подошла ближе. — Ты не поверишь… Я выглянула в окно — и сердце упало в желудок. На улице, у дома напротив стояла Анжи. Моя мать стояла во дворе, нервно переминаясь с ноги на ногу. Она выглядела… незнакомой. Растрёпанные волосы, потёртая куртка, которую я не видела на ней раньше. И этот странный, неестественный наклон назад, будто она балансировала с невидимым грузом. — Погоди… — Мэтт прищурился, пригнувшись за шторку. — Ты тоже это видишь? Я не ответила. Моё горло внезапно пересохло. Её живот. Округлый, явный, не скрываемый уже даже мешковатой одеждой. Рука сама потянулась к моему собственному плоскому животу, будто проверяя — нет, это не со мной. Она беременна. Расчёты пронеслись в голове молнией: живот явно выглядит, как на шестом месяце… Но я не живу с ними всего три месяца. Значит… Она скрывала. Намеренно. Все эти недели, когда я ещё жила с ними, она прятала это. Но почему? Как это возможно? — Что за чертовщина?! — Мэтт посмотрел на меня, — Ты не знала? В голове всплыли обрывки воспоминаний — первый раз, когда она встретила Дэвида в той дурацкой прачечной на 5-й авеню. Я, десятилетняя, сидела на липком полу, собирая рассыпавшиеся монетки, пока они флиртовали над стопкой грязного белья. Он тогда показался мне забавным — этот лысеющий мужчина на восемь лет старше её, с глуповатой улыбкой и дорогими часами. Как же я ошиблась. Через месяц они уже играли свадьбу. Маленькую, скромную — Дэвид не любил «показуху», как он говорил. А ещё через месяц мы переехали в новый дом на юге Чикаго. У меня впервые появилась своя комната. На этом хорошее закончилось. Я помню первый ужин вчетвером — Дэвид, Анжи, Логан и я. Логан тогда поймал мой взгляд и ухмыльнулся так, будто уже знал, чем всё закончится. — Ты теперь часть нашей семьи, — сказал Дэвид, накладывая мне картошку. Но уже через месяц они уехали на выходные в Висконсин — без меня. Потом были «деловые ужины», куда Анжи наряжалась в новые платья, а меня оставляли одну. К моим двенадцати годам она перестала проверять дневник. К тринадцати — забыла, в каком я классе. — Ари, дыши, — Мэтт сжал моё запястье, но я не могла оторвать глаз от сцены внизу. Анжи нервно тыкала в телефон, затем резко подняла голову — к подъезду подкатывала белая BMW. Мои ноги вдруг стали ватными. Из машины вышел Логан. «Нет. Нет-нет-нет.» — зациклилась я про себя. Он выглядел… так же, но что-то было иначе. Аккуратная стрижка, дорогая куртка — не тот грязный паршивец, что тыкал мне сигаретой в лицо. Но когда он улыбнулся матери, я увидела тот же самый хищный оскал. — Чёрт возьми… — Мэтт схватил меня за плечо, когда я непроизвольно ринулась назад. — Тихо. Они не видят нас. Логан что-то говорил Анжи, положив руку ей на живот. Её живот. Мать улыбалась в ответ — этой фальшивой улыбкой, которую я ненавидела. — Почему они… — я сглотнула ком в горле. — Они же живут далеко отсюда. Что они делают в твоём районе, Мэтт? Мэтт не ответил. Его пальцы впились мне в плечо, когда Логан вдруг резко поднял голову — прямо в нашу сторону. Мы синхронно шарахнулись от окна, прижавшись к стене. «Он знает, что я тут?» — пронеслось в голове. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на улице. — Они уезжают, — прошептал Мэтт через минуту, осторожно выглядывая. Я не двинулась с места. Мэтт будто прочитал мои мысли: — Завтра же узнаю, чья это тачка. И куда они ездят. — но его голос звучал неуверенно. Впервые за всё время. И это пугало больше всего. Мэтт потянулся бонгу но резко одёрнул руку. Всё время, что я чиста, он не употреблял при мне. Ни разу. Даже если ему плохо. Даже если стресс. Раньше всё было иначе. Я съёжилась, вспоминая те дни, когда моя кожа казалась чужой, а мир вокруг расплывался, как акварель под дождём. Я всё ещё помнила, как смеялась до слёз над глупостями, как ночи растягивались в бесконечность, а утро встречало хрустальным звоном в висках. Лёгкость бытия. Но потом приходили другие дни — пустые, серые, когда каждый вдох давался с трудом, а мысли бились в черепе, как пойманные птицы. Мне этого не хватает. Признаться в этом было стыдно. — Спасибо, — прошептала я, показывая свою благодарность за поддержку. Он кивнул, но взгляд был напряженным: — Ари… что будем делать?.. — Доставай сигареты, курить пойдем. — почти без эмоционально ответила я. Мы вывалились на улицу, и холодный воздух врезался в лёгкие, будто пытался выбить из меня весь тот ужас, что скопился внутри. Мэтт молча достал пачку сигарет, встряхнул её, и одна белая палочка послушно выскользнула наружу. — Держи. Я машинально взяла сигарету, зажала между пальцев, поднесла к губам. Огонь зажигалки осветил на секунду моё напряжённое лицо — брови сведены, взгляд тяжёлый. Я затянулась, и дым заполнил меня, но тревога не уходила. Она лишь притаилась где-то глубоко, ожидая своего часа. — Не знаю, как я ещё держусь… — пробормотала я, глядя на тлеющий кончик. Мэтт фыркнул, выпуская дым колечком: — Ты сильная. — Видимо. — я усмехнулась, но в голосе не было ни капли веселья. — Почему ты до сих пор волнуешься? Ты под крылом отца, под моей защитой, в конце концов. — Ох, не знаю… — я закрыла глаза, чувствуя, как дрожь подбирается к голосу. — Что-то зачастил он всплывать в моей жизни… Странно это. Мэтт стиснул зубы. Я знала, о чём он думает. О Логане. О том, что он не раз предлагал «разобраться» с ним. Навсегда. — Этот мир слишком маленький, поэтому считай это несчастным совпадением. — Если человеку не суждено быть в твоей жизни, то вы не пересечётесь, даже если будете стоять напротив, — я отчаянно вздохнула, сжимая сигарету так, что она чуть не сломалась. Мэтт резко повернулся ко мне: — Ты боишься его. Это не был вопрос. Я не ответила. — Я не понимаю, — его голос стал жёстким. — Ты не боишься наркодилеров, психопатов, не боишься угробить себя, но его — да. Почему? Я закусила губу. «Потому что он знает, как сломать меня. Потому что он уже сделал это однажды.» — вертелось на языке. — Он… угрожал мне, — наконец выдавила я. — Чем? — Мэтт шагнул ближе, и в его глазах вспыхнуло что-то опасное. — Неважно. Просто… я не хочу, чтобы ты лез. Пожалуйста. Он пристально посмотрел на меня, потом резко швырнул окурок под ноги, раздавил его ботинком. — Надеюсь, что тебя это обойдёт стороной, — пробормотал он, но в голосе не было уверенности. Я тоже затушила сигарету, чувствуя, как пепел смешивается с горечью на языке. «Но мир никогда не обходит меня стороной. И Логан — тому доказательство.» — подумала я. Домой я вернулась рано — в восемь вечера уже сидела за уроками, пытаясь собрать мысли в кучу. Передо мной лежал чистый лист для эссе по истории США, но в голове крутилось только одно: Логан посмотрел прямо на нас. Он знал, что мы там. Я сжала карандаш так сильно, что он треснул. Фиг с ним, с эссе. Я плюхнулась на кровать, натянула одеяло до подбородка и закрыла глаза. «Перестань думать. Просто перестань.» — твердила я сама себе. Но его ухмылка всплывала перед глазами снова и снова — та самая, с которой он когда-то стоял в дверях моей комнаты… 12 ночи. Громкий звук открывающегося замка заставил меня вздрогнуть. Я вскочила, сердце бешено колотясь — а вдруг это… — Привет, па… — я вышла в коридор, щурясь от яркого света. Папа стоял в дверях, разуваясь, с непривычно глупой улыбкой на лице. — Привет, дочурочка! — его голос звучал громче обычного. Я прищурилась: — Ты что, пил? Он редко позволял себе алкоголь, и когда это случалось, его было видно за версту — розовые щёки, слишком громкий смех и эта дурацкая привычка называть меня «дочурочкой», как в детстве. — Дочунь, — он сделал шаг вперёд, чуть не пошатнувшись, — пообещай выполнить мою просьбу! — Как я могу обещать, не зная самой просьбы? — я скрестила руки на груди, облокачиваясь на стену. Он махнул рукой, будто отмахиваясь от логики: — Меня пригласили на деловую встречу 11 июня. В хороший ресторан. — Так… и? — Мой партнёр будет со своим сыном. Я медленно подняла бровь: — И ты решил свести меня с кем-то? — Нет! — он замахал руками, как будто отгонял мух. — Просто… ему будет не с кем поговорить. Ну, Ари, милая, любимая дочка, — он сложил ладони в мольбе, — согласись пойти со мной. Ты всё равно нигде не бываешь, хоть в свет выберешься! Я закатила глаза, но внутри что-то дрогнуло. Он прав — я давно не выходила куда-то, кроме школы, Мэтта и собраний АН, а ну и прогулок с Итом. — Ладно, — вздохнула я. А что мне остаётся? Папа радостно похлопал меня по плечу и побрёл на кухню, напевая что-то под нос. — А ты что, спала? — удивился папа, заметив мои растрёпанные волосы и заспанное лицо. — На тебя это не похоже. — Ага… — вяло ответила я, плетясь за ним. Мы очутились за баром, где он с торжествующим видом открыл бутылку белого вина и налил в два бокала. — Садись, я разрешаю. Сегодня можно, — ухмыльнулся он, поднимая свой бокал будто сейчас нас ждёт речь. — А что за повод? — хихикнула я, забираясь на барный стул — Твой папочка — супер молодец! — Я знаю, па. — Я закрыл сделку на очень много денег! — его глаза горели, как у мальчишки, впервые севшего за руль. Папа был единственным человеком, которого я знала, кто настолько искренне любил свою работу. Он мог говорить о ней часами, и даже сейчас, после тяжёлого долгого дня, его рассказы звучали с тем же азартом. — Выпьем за тебя, родной! — я подняла бокал, и мы звонко чокнулись. — Ну а теперь о тебе, — папа сделал лицо чуть серьёзнее, отхлебнув вина. — Что-то случилось, милая? Последнее время ты сама не своя… У тебя всё в порядке? Я внимательно оглядела его выражение лица. — «Ты что-то скрываешь.» Если бы папа сказал это вслух, я бы, наверное, разрыдалась. Но он молчал, просто смотрел на меня через край бокала, и в его глазах читалось то самое «я знаю». Мы всегда были близки. В детстве я рассказывала ему обо всём — о первой двойке, о подлых словах одноклассницы, о том, как разбила его любимую кружку и спрятала осколки под кровать. Он никогда не кричал. Просто садился рядом и говорил: «Давай разберёмся». Но потом в моей жизни появился Логан. И я научилась молчать. Мне было четырнадцать. В тот день всё шло наперекосяк. В школе — полный пиздец: контрольная, на которой я облажалась, насмешки одноклассников, разлитый на меня апельсиновый сок. Я пришла домой, опустошённая, и завалилась на кухонный стул, даже не заметив, что в квартире кроме меня только Логан. Я сидела, смотря в одну точку несколько минут. Потом — удар. Не оплеуха, не шлепок — настоящий, смачный удар по лопаткам, от которого я чуть не слетела со стула. Боль резкая, жгучая, как будто кто-то вогнал мне под кожу раскалённый гвоздь. — Если хоть слово кому-то скажешь — прибью. Поняла, мразь? — его пальцы впились в мои плечи, он навалился на меня всем весом, а его дыхание обжигало ухо. Я не помню, что было до этого. Не помню, почему он взбесился. Мозг стёр детали, оставив только главное: боль и страх. На следующий день, на встречу с отцом, я надела кофту с высоким воротником. Синяки были скрыты, но каждый раз, когда папа обнимал меня, я вздрагивала. — Ты чего? — смеялся он. — Да так, холодно, — врала я. Я покрутила бокал в руках, глядя на полу-прозрачную жидкость. — Я не знаю, — наконец ответила я, признаваясь честно. — Наверное, просто устала. — я старалась держаться сильной. Но папа всегда умел видеть сквозь ложь. — А с тем парнем у вас как? С которым ты хотела меня познакомить? — Всё неплохо, — солгала я. Просто не хочу разочаровывать его тем, что сомневаюсь в своём выборе. — Но мы ещё не встречаемся, па… — Но собираетесь, да? — он ухмыльнулся, и в его взгляде мелькнуло что-то по отцовски-заботливое. — Надеюсь, мне не нужно объяснять тебе, откуда берутся дети и что нужно быть осторожной? — Да я по девочкам, не волнуйся! — я резко замолчала, сдерживая смех, но не продержалась долго. — Видел бы ты своё лицо! — я закатилась в хохоте, чуть не опрокинув бокал. Отец выдохнул, поняв, что его разыграли, и рассмеялся в ответ, но потом вдруг задумался. — Ну… если серьёзно… я бы не стал против. — Чего? — я замерла. — Если бы ты… ну… встречалась с девушкой. — он потёр затылок. — Главное, чтобы она тебя любила. И не была маньячкой. Я фыркнула. — Спасибо за доверие, пап. Но пока что мне хватает моего ещё НЕ бойфренда-призрака. — процитировала я слова Мэтти. — Ах да, этот как его там… — он нахмурился. — Ты уверена, что он… настоящий? Я закатила глаза. — Он не вампир, если ты об этом. — Но если вдруг начнёт светиться на солнце — сразу скажешь? — Обязательно. — Но, Ари, дорогая. — Рич вновь нахмурил брови. — Будь осторожна. Я аж рассмеялась от неловкости: — Па, я прекрасно знаю, что нужно защищаться, если хочешь потрахаться. Его глаза в этот момент расширились до размера блюдец. — Что ж… не думал, что так тяжело говорить об этом с дочерью, — признался он, потирая лоб. — Расслабься, я ни с кем не спала, — я опустила взгляд, чувствуя, как по щекам разливается краска. Стыдно врать. Но так лучше. — Да и не собираюсь, пока не исполнится восемнадцать. — Что ж, надеюсь, если это и произойдёт раньше, то только по любви. Я лишь слабо улыбнулась в ответ. Разговор постепенно перешёл на более лёгкие темы. Папа спросил про экзамены, и я с радостью рассказала ему обо всех моих школьных делах, ведь там, как и везде раньше, у меня всё прекрасно. — Моя умничка! — он сиял гордостью, будто это он сам прошёл через все эти мучения. — Ну, спасибо Стиву за это, — не подумав, вырвалось у меня. — Стиву? — папа приподнял бровь. — Эм… мистеру Стивену. Преподавателю. — А-а-а… ага, — он хмыкнул, но к счастью, не стал копать глубже. Потом мы говорили о том, как я привыкаю к коллективу. Я не стала рассказывать про Логана, про Анжи, про то, что видела их сегодня — мне кажется, что это может ранить папу. И в моменте, я снова почувствовала эту старую привычку — лгать, чтобы защитить. Вместо негативного я сосредоточилась на хорошем — на чирлидинге, на новых друзьях, даже на Веронике с собраний АН. — Пап, а помнишь, как мы с тобой в детстве всё обсуждали? — говорю я, вырисовывая ногтем рисунки на столешнице. — Конечно. Ты даже про первую любовь рассказывала. Хотя… — он прищурился. — Сейчас что-то не особо делишься. Я улыбнулась, но внутри — пустота. Я могла бы сказать. Прямо сейчас. «Па, Логан бил меня. Па, он сделал мне больно. Па, я до сих пор боюсь его. Па, мне страшно.» Но вместо этого я пожимаю плечами: — Да ладно, просто взрослею, наверно. Не будешь же ты слушать про все мои дурацкие драмы. — Ты всегда можешь мне рассказать. Даже если это что-то страшное. — нахмурился он, но не давил на меня. Я знаю. И именно поэтому не могу. Потому что, если он узнает — он пойдёт и убьёт этого ублюдка. И тогда его посадят. А я останусь одна. Он смотрел на меня долго-долго, а потом вздохнул и подлил нам ещё вина. — Ладно. Но если что — я тут. Я кивнула: — Я знаю, па… Ну так, а что у тебя там… Ты хотел что-то рассказать. — я ловко сменила настрой нашей беседы. Ричард воодушевился, радуясь, что я сама у него спросила и начал делиться своими новостями: — Я наконец-то готов купить ту машину, о которой ты говорила. В ближайшие пару недель. — Серьёзно? — я всплеснула руками. —Я рада, что ты прислушался к моему мнению! — Ну, теперь есть возможность, — он улыбнулся. — Может, даже тебя скоро отправим учиться. Если встреча пройдет удачно. — Ты же знаешь, что я даже на велике боюсь кататься в городе, — засмеялась я. — Сложно сравнивать велик и машину. — захохотал он, — Но я знаю, что ты умника Вино мягко разлилось теплом по телу, смывая тревожные мысли, как прилив смывает надписи на песке. Все страхи сегодняшнего дня уже казались такими далёкими, почти нереальными. — …И тогда я говорю клиенту: «Это не баг, это фича!» — папа закончил свою историю, и мы оба разразились смехом, от которого у меня заболели бока. Я потянулась и зевнула, глядя на часы. — Па, уже три ночи… — сказала я, но даже не пошевелилась, уютно устроившись в углу дивана. — Знаю, — он тоже не двигался с места, удобно развалившись в своём кресле. — Тебе завтра в школу, мне на работу… — …и нам обоим должно быть стыдно, — закончила я фразу и фыркнула. Папа улыбнулся, его глаза блестели в мягком свете ночника. — Помнишь, как мы с тобой в последний раз так засиживались? Когда тебе было десять, и мы смотрели «Звёздные войны» всю ночь? — А на утро ты отвёз меня в школу в пижаме, — засмеялась я. — Учительница тогда так округлила глаза… — Зато весь класс тебе завидовал, — папа подмигнул. — Кто ещё мог похвастаться таким крутым отцом? Я закинула в него декоративной подушкой, которую он ловко поймал. — Скромность — твоя второе имя, да? — Первое, дорогая. Первое. Мы замолчали, но тишина была приятной, тёплой. За окном уже светало, только редкие огни в других окнах напоминали, что мир не остановился. Где-то вдалеке проехала машина, её шум быстро растворился в ночи. — Пап… — я начала, но сама не знала, что хочу сказать. Просто хотелось произнести это слово, почувствовать его вкус. — Да, дочка? — Ничего. Просто… спасибо. За всё. Он улыбнулся, и в этой улыбке было столько любви, что у меня защемило сердце. — Иди сюда, — папа потянулся и обнял меня. — Ложись-ка ты спать, родная. Не волнуйся не о чём, — а его голос был таким нежным и ласковым, — Я всегда буду рядом и решу все твои проблемы. Я кивнула, уткнувшись носом в его плечо, которое пахло привычным одеколоном и чем-то ещё — тем самым родным запахом, который помнился с детства. Глаза сами закрылись, дыхание выровнялось. Последнее, что я помню — папину руку, которая поправляла одеяло, и тихий шёпот: — Сладких снов, моя девочка. На огромном пушистом диване, в нашем безопасном маленьком мире, мы и уснули — отец и дочь, счастливые просто быть рядом.