Март\22\18 ЧТ

03:35. p.m. Парк Палсмисано. Воздух был холодным, но солнце пробивалось сквозь редкие облака, оставляя на земле бледные пятна света. Я стояла на краю Стирс Куорри Фишинг — старого карьера, превращенного в парк. Вода внизу была темной, почти черной, будто в ней скрывалось что-то неназванное. Ветер шевелил мои волосы, заставляя их хлестать по щекам, но я даже не пыталась их убрать. Вокруг — тишина. Ни туристов, ни местных. Только редкий крик чайки и далекий гул города, доносящийся откуда-то с высоток. Идеальное место для ловушки. Я проверила телефон в третий раз. 03:37 p.m. Он опаздывал. Или просто играл в свою игру, заставляя меня ждать. Как будто у меня не было другого выбора. Но в этот раз всё было иначе. В этот раз я вела его сюда. 03:41 p.m. Шаги. Тяжелые, уверенные. Я не оборачивалась, но знала — это он. — Ну наконец-то ты образумилась. Голос Итана прозвучал сзади, снисходительно, как будто он говорил с непослушным ребенком, который наконец-то признал свою вину. Я медленно повернулась. Он стоял в двух шагах, засунув руки в карманы дорогого пальто. Высокий, статный, с той самой ухмылкой, от которой когда-то у меня замирало сердце. Теперь же оно лишь сжалось в комок, холодный и твердый. — Привет, Итан, — сказала я тихо, опустив глаза. Он рассмеялся — коротко, без радости. — Выглядишь… интересно. — его взгляд скользнул по моей фигуре, оценивающе. — Но всё равно красиво. Я заставила себя улыбнуться. — Спасибо… Он шагнул ближе, и я почувствовала запах его одеколона — дорогого, удушающего. Его пальцы коснулись моей руки, скользнули вверх, к локтю. — Я скучал, — солгал он. — Я тоже… — прошептала я, глядя куда-то мимо его плеча. Он ухмыльнулся, довольный. Его рука обвила мою талию, притягивая ближе. Я позволила, но когда он наклонился для поцелуя, слегка отвернулась. — Не так быстро, — сказала я, делая голос мягче. — Давай просто поговорим сначала. Он замер, потом рассмеялся снова. — Всегда такая скромница. — его пальцы сжали мой бок чуть сильнее. — Но ладно. Поговорим. Он отпустил меня, но не отошел. Его глаза сверкали — он чувствовал себя победителем. Королем, который вернул себе то, что ему принадлежало. — Ты прав, — начала я, глядя в землю. — Я… переоценила себя. — О, это точно. — он скрестил руки на груди. — Ты думала, что можешь просто уйти? Что я позволю тебе? Я покачала головой. — Нет. Я просто… испугалась. — Чего? — он наклонился, будто хотел заглянуть мне в глаза. — Что ты разочаруешься во мне. Его лицо осветилось. Он любил это — слышать, как я дрожу перед ним. — Если будешь вести себя хорошо, я могу даже простить тебя, — сказал он, проводя пальцем по моей щеке. Я еле сдержала дрожь отвращения, но кивнула. — Я буду. Он улыбнулся, довольный. Его рука снова потянулась ко мне, пальцы скользнули по моей щеке, словно проверяя, дрожу ли я. Я не дрожала. Внутри всё сжалось в ледяной ком, но снаружи — только пустота. — Ты всё ещё моя, — прошептал Итан, и его дыхание пахло дорогим виски и ложью. За спиной хрустнула ветка. Итан нахмурился, отстранился. — Что это? Я подняла глаза, сделала лицо безразличным. — Ничего. Наверное, птица. Он рассмеялся, снова поверив в свою победу. Его пальцы вцепились в мой подбородок, заставляя смотреть на него. — Какая же ты глупая, — прошипел он, и в его глазах вспыхнуло что-то липкое, торжествующее. — Думала, сможешь убежать? Ты — никто. Никто без меня. Я не отвечала. Просто смотрела. — Ты даже не понимаешь, как тебе повезло, что я вообще снизошёл до тебя, — продолжал он, его голос стал громче, резче. — После всего, что ты натворила… Он ждал, что я заплачу. Что начну оправдываться. Но я лишь рассмеялась. Громко, резко, так, что он отпрянул. — Боже, Итан, — я покачала головой, — какой же ты… предсказуемый. Его лицо скривилось от недовольства и непонимания. — Ты действительно думаешь, что после всего я вот так просто вернусь к тебе? Тон его изменился мгновенно. Глаза потемнели, губы подрагивали. — Ты вообще понимаешь, кто я? — он рывком прижал меня к дереву, кора впилась в спину. — Ты ничего без меня не значишь! Я улыбнулась. — Ошибаешься. И роняю телефон. Звук падения разрезает тишину. На секунду воцаряется полная тишина. Итан замер, его пальцы ослабли. Потом — шаги. Быстрые, тяжёлые. Итан обернулся, но было уже поздно. Первым появился Зик. Высокий, бородатый, он шёл, раскачиваясь, как хищник перед прыжком. За ним — Харлей, его кулаки уже сжаты. 13-й шёл сзади, молча, но в его глазах горело что-то дикое. Итан засмеялся. — Это что, шутка? — он повернулся ко мне. — Ты серьёзно? Я не ответила. — Привет, ублюдок, — сказал Зик. И ударил его в живот. Итан согнулся, воздух с хрипом вырвался из его лёгких. Он не успел выпрямиться — Харлей нанёс удар в лицо. Раздался хруст — нос. — Вы… вы не понимаете… — Итан захлёбывался кровью, падая на колени. — О, мы прекрасно понимаем, — прошипел 13-й, подходя ближе. Я отвернулась. Крики. Удары. Хруст костей. — Прости! Я всё исправлю! Не надо! — голос Итана был уже не тем, что минуту назад. В нём не осталось ни капли уверенности. Только страх. Я зажмурилась, но не от страха. Просто не хотела видеть. — Хватит, — наконец сказал я. Тишина. Только тяжёлое дыхание. Когда я обернулась, Итан лежал на земле. Его лицо было разбито, рука неестественно вывернута. Он хрипел, пытаясь подняться. 13-й наклонился к нему. — Если ещё раз подойдёшь к ней — мы расскажем твоему папочке, чем ты тут занимаешься. И с кем. Итан замер. — Ты… вы… — Всё, принцесса, — Харлей повернулся ко мне. — Готово. Я кивнула, не глядя на Итана. Мы ушли. В машине было тихо. Я сидела, сжимая сиденье так, что пальцы онемели. — Надеюсь, вы не убили его? — спросила я, голос звучал чужим. 13-й усмехнулся. — Нет. Но дали понять, кто прав, а кто нет. — Да, тебя самого еле оттащили, — фыркнул Харлей, бросая взгляд на Зика. Тот лишь пожал плечами. — Заслужил. Этот мир был жестоким. Но он стал моим. И я больше не боялась. 05:56 p.m. Машина резко остановилась, я приоткрыла дверь. Gold Coast — место, где ребята не были никогда, а я не думала, что осмелюсь вернуться. Но теперь оно казалось последним рубежом. Перед тем как я вышла, 13-й схватил меня за руку. — Справишься? — спросил он, и в его глазах читалось что-то между тревогой и надеждой. Я улыбнулась, доставая пистолет. — Конечно, Чарли. Я вышла из машины, и холодный ветер ударил мне в лицо, будто предупреждая: «Не ходи туда». Но я уже сделала свой выбор. Дом стоял передо мной, такой же чужой, как и год назад. Дверь была приоткрыта — старая привычка Анжи, которая вечно бегала в магазин и не удосуживалась закрыться. Первый шаг внутрь — и запах ударил в ноздри. Чистящие средства, дорогие духи матери, сладковатый аромат детской присыпки. Тот же паркет, потертый у входа, те же обои с едва заметными царапинами от моих ногтей, когда я вцеплялась в стену, пытаясь убежать. Всё то же самое. Только теперь в прихожей стояли две коляски, а на стене висели новые фото: Анжи, Дэвид, малышка Лили, ещё один малыш… и Логан. Без меня. Я прошла дальше, медленно, будто пробиралась через минное поле, пальцы непроизвольно сжимли рукоять глока в кармане. Кухня — ничего не изменилось. Тот же стол, об который я разбила лоб, когда мать ударила меня за двойку по математике. Кровь тогда залила глаза, а она кричала: «Не ной, сама виновата!» Следом гостинная. Диван, на котором Логан впервые прижал меня к подушке, прикрыв рот ладонью, чтобы родители не услышали. Ковер, где я сидела, свернувшись калачиком, после того как он швырнул меня на пол. Зеркало в золотой раме — в нем когда-то отражалось мое лицо, размазанное слезами и тушью. Моя бывшая комната. Дверь была приоткрыта. Я толкнула её ногой. Пусто. Кровать убрана, шкаф полупустой. На столе — пыль. Но всё вокруг напоминало о моих криках и стонах, о моих слезах и мольбах. Я сжала кулаки, но не задержалась там. Мне нужно было его место.       Комната Логана. Дверь скрипнула, и меня охватила волна тошноты. Всё здесь было пропитано им. Постеры с машинами, кубки на полке «Лучший капитан футбольной команды» — Ха, как будто он действительно что-то умел — вырвалось у меня вслух. Кровать. На ней — идеально заправленное одеяло, будто здесь никто не спал. Но я знала правду. Здесь он рвал мою одежду, здесь его пальцы впивались в мои бедра, здесь он шептал гадости, от которых хотелось сгореть. Я провела рукой по стене. В этом углу он избил меня в первый раз. Я тогда упала, ударилась спиной о радиатор, и боль была такой острой, что я не могла вдохнуть. — Ты думала, кто-то тебе поверит? — смеялся он, вытирая окровавленные костяшки. — Ты же никто. На столе — ноутбук, несколько учебников, фотография. Я наклонилась. Бриттани. Она улыбалась в камеру, обнимая Логана за шею. Он смотрел на неё с тем же выражением, с которым когда-то смотрел на меня — как на вещь. Я засмеялась. Глухо, беззвучно. Потом села на его кровать, положила оружие рядом и стала ждать. Каждая секунда здесь давила на виски. Каждый звук — скрип дома, гул холодильника, шаги на улице — заставлял сердце биться чаще. Но я не двигалась. Я ждала. И когда наконец заскрипела входная дверь, а по коридору раздались его шаги — тяжелые, уверенные — я взяла «Glock» и повернулась лицом к двери. Я не собиралась убивать. Но если он попробует хоть что-то… «Ты боишься», — шептал внутренний голос. Да, боялась. Но ещё сильнее — ненавидела. Ненавидела эти стены, этот запах, эти воспоминания. Ненавидела его. — Надо же, — он наконец вошёл в комнату, и его губы растянулись в той самой ухмылке, от которой меня всегда тошнило. — Сама приползла. Скучала? Я не ответила. Просто подняла пистолет. Логан замер на секунду, потом рассмеялся — громко, нарочито, как будто я сделала что-то невероятно смешное. — О, серьёзно? — он покачал головой, медленно приближаясь. — Ты ведь даже не знаешь, как им пользоваться. Я выстрелила. — Ошибаешься. Грохот оглушил комнату. Пуля прошла в дюйме от его виска, оставив в стене дыру с осыпающейся штукатуркой. Логан резко отпрянул, его лицо побелело. — Ты… — голос его дрогнул, но он быстро взял себя в руки, пытаясь сохранить маску уверенности. — Что тебе нужно? Денег? — Правды, — ответила я. Он фыркнул, но я видела, как его пальцы слегка дрожат. — Правды? — Логан сделал шаг в сторону, будто ища путь к отступлению. — О чём? — Обо всём. О споре. О том, как ты подставил Итана. О том, как ты использовал меня. Он закатил глаза, но я заметила, как его взгляд скользнул к двери. — Ты же сама всё знаешь, — он развёл руками, играя в беззаботность. — И что теперь? Ты пришла меня убить? Я не отвечала. Пистолет в моей руке был тяжёлым, холодным, но я не дрожала. Внутри не было страха — только волна отвращения, накатывающая с каждой секундой. — Ты думаешь, тебе что-то даст эта мелодрама? — Логан усмехнулся, но в его глазах мелькнуло что-то неуверенное. — У меня связи, деньги, доказательства. Ты ничего не сможешь мне сделать. Я прицелилась. Прямо в лоб. — Я конченая наркоманка, помнишь? — мои губы дрогнули в улыбке, но в ней не было ни капли тепла. — Мне терять нечего. Его дыхание участилось. — Ария… — он попытался смягчить голос, но это звучало фальшиво. — Давай поговорим. — Говори. Он замер, будто не ожидал, что я соглашусь. Потом резко выдохнул. — Да, был спор. Да, Итан должен был тебя зацепить. Но это просто игра, понимаешь? Ничего личного. — Ничего личного, — повторила я, и что-то внутри меня сжалось. — Ты же сама знаешь, как это работает, — он сделал шаг вперёд, но я не опустила оружие. — Все так делают. — Нет, Логан. Не все. Я выстрелила снова. На этот раз пуля прошла ещё ближе — царапнула его ухо. Он вскрикнул, швырнувшись к стене, пальцы вцепились в рану. Кровь сочилась сквозь них, алая, липкая, как будто сама вселенная наконец решила показать мне его настоящий цвет. — Ты… ты сумасшедшая! — голос Логана дрожал, но не от раскаяния. От страха. От того, что контроль наконец выскользнул из его рук. Я рассмеялась. Резко, хрипло, будто в горле застрял осколок стекла. — Я? Сумасшедшая? — шаг вперёд. Пол скрипел под кедами. — Ты хоть слышишь себя? Он отпрянул, спина ударилась о стену. Глаза — широкие, звериные. Впервые в жизни он боялся меня. — Ты испортил мою жизнь, — прошипела я, сжимая рукоять пистолета так, что костяшки побелели. — Ты бил меня. Насиловал. Держал в страхе годами. А теперь орешь, будто я что-то тебе должна? Логан резко дёрнулся, как загнанный в угол зверь. — Ты и твоя мать! — выкрикнул он, слюна брызнула из уголков губ. — Вы влезли в мой дом! В мою семью! Ты думала, я позволю какой-то шлюхе и её наркоманке-дочери разрушить всё?! Тьма сжала виски. В ушах зазвенело. 20 февраля 2017 года. Тёмная комната. Его ладонь, прижимающая мой рот к подушке. Запах алкоголя и пота. Шёпот: «Как же я ждал тебя». Я выстрелила в пол. Дребезжащий грохот. Осколки паркета впились в стену. Логан взвизгнул, пригнувшись. — Заткнись, — мой голос звучал чужим, низким, будто из-под земли. — Ты помнишь тот день? Он задыхался, глаза бегали от меня к двери. — Помнишь, как я наглоталась таблеток после? Как чуть не сдохла в ванной, пока ты ужинал с отцом? — Лучше бы сдохла! — рявкнул он, но голос дал трещину. Я всадила пулю в подушку дивана. Перья взметнулись в воздух, как снег. — Отвечай! — крик вырвался из горла, рваный, хриплый. — Ты помнишь, как навалился на меня? Как заставлял молчать? Его губы дрожали. В глазах — паника. — П-помню… — И тебе не стыдно?! — я ткнула стволом ему в грудь, прямо над сердцем. Оно бешено колотилось, я чувствовала сквозь ткань. — Ты чуть не убил меня! Он зажмурился. — Ложь! — вдруг выпалил он, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Тишина. — …Что? Я шагнула ближе, и он невольно дрогнул. Его глаза — широкие, зрачки сужены от страха — бегали по моему лицу, словно искали хоть намёк на шутку. Но шутки не было. — Сразу после того, как ты ушёл, я приняла целый грамм амфетамина! — выкрикнула я, и голос сорвался на хрип. — И тебе не стыдно? Ты понимаешь, что из-за тебя мог бы умереть человек? Мои пальцы дрожали, но не от страха — от ярости. Она кипела внутри, как кислота, разъедая всё на своём пути. Я видела, как он глотает, как его кадык дергается. — Ария… — он попытался говорить спокойно, но это было жалко. — Ты не в себе. Давай поговорим, когда… — Когда я успокоюсь? — я засмеялась, и смех прозвучал резко, почти истерично. — О, Логан, я спокойна. Впервые за долгое время. Я сделала ещё шаг. Он прижался к стене сильнее. — Ты помнишь свой спор с Итаном? — прошипела я. — Помнишь, ради чего всё это было? Ради чего ты решил снова марать руки? Его лицо исказилось. — Я не… — Не ври! — я ударила ладонью по стене рядом с его головой, и он вздрогнул. — Он выдал тебя за милую душу. Он молчал. Дышал часто, поверхностно. Я видела, как пульсирует вена на его виске. — Ну что, Логан? — наклонилась я, так близко, что чувствовала его дыхание. Оно пахло мятной жвачкой и страхом. — Как тебе ощущения? Нравится, когда кто-то сильнее? Его губы дрогнули. — Чего ты хочешь? — прошептал он. Я отступила на шаг, медленно, словно давая ему передышку. Но это была не передышка — это был момент перед ударом. — Я больше никогда в жизни не увижу, не услышу ни тебя, ни твоего дружка, ни кого-либо из вашей гребаной семейки, — сказала я чётко, смакуя каждое слово. — Я больше никогда не услышу про тебя. Взамен… я сохраняю тебе жизнь. Как тебе такой спор, нравится? Мне кажется, это идеальные условия. Он замер. Потом резко выпрямился, пытаясь вернуть себе хоть каплю достоинства. — Ты серьёзно думаешь, что можешь… Я вновь направила пистолет на него. Его слова застряли в горле. — Удаляй. Всё, — прошипела я. Он попытался ухмыльнуться, сделать вид, что это блеф. — А если нет? Я выстрелила в телевизор. Стекло разлетелось осколками, динамик взвыл, и Логан вздрогнул так, что чуть не подпрыгнул. — Новые купишь, — улыбнулась я. — Но данные не восстановишь. Его пальцы дрожали, когда он доставал телефон. Я наблюдала, как он лихорадочно тыкает в экран, стирая фото, видео, переписки. — Всё… — пробормотал он. — Всё? — Да! Я выстрелила в ноутбук. Потом — в системный блок. Потом — в запасной телефон, лежавший на столе. Каждый выстрел — громкий, резкий, будто разрывающий воздух. Каждый раз он вздрагивал, как щенок, которого бьют. Когда магазин опустел, я медленно достала второй. — Это так… на всякий случай, — рассмеялась я, заряжая его. Логан побледнел. — Ты… ты сумасшедшая… — Возможно, — согласилась я. — Но учти: если тень твоя появится рядом со мной — следующая пуля будет не в монитор. Я наклонилась к его уху. — Запомни это как молитву. И ушла. За спиной — тишина. Потом — глухой стук. Он рухнул на колени. А я улыбалась. Впервые за долгое время я чувствовала себя такой сильной.        Телефон дрожал в руке, когда я набрала номер. Трубку подняли мгновенно — будто ждали. — Сделано! — мой голос сорвался на хрип. На другом конце крики, смех, звон бутылок. Потом голос 13-го: — Скоро будем, принцесса! Машина подъехала через семь минут. Дверь распахнулась, и меня втянули внутрь. Зик, 13-й, Харлей — все тут, все на взводе. В салоне пахло порохом, куревом и дешёвым виски. — Ну что, принцесса? — Харлей сунул мне бутылку. Его глаза блестели, как у волка после удачной охоты. Я отпила. Огонь расползся по горлу, но внутри оставалось холодно. — Лучше не бывает. — облегчённо вздыхаю я. 08:00p.m. Набережная. Озеро Мичиган чёрное, как нефть. Огоньки города дрожат в воде, будто пытаются удержаться на поверхности. Мы сидим на капоте, передаём бутылку по кругу. 13-й рассказывает, как они подожгли склад отца Логана. Зик хохочет, но его взгляд скользит по мне — оценивающе. — Ты его прикончила? — внезапно спрашивает он. Я замираю. В памяти всплывает Логан: его расширенные зрачки, хрип: «Ты… сука…» — Нет, к сожалению. — бросаю в ответ. Ребята переглядываются. В их смехе вдруг слышится напряжение. Я отхожу к воде. Ветер бьёт в лицо, но не охлаждает. Где-то здесь, на этом самом песке, Мэтт строил мне гримас, а я смеялась, как дурочка. Теперь я не боюсь. Но тогда… кто я? Мэтт одобрил бы это? Или увидел бы в моих глазах ту же тьму, что поглотила его? — Эй! — Зик хлопает меня по плечу. — Ты с нами или как? Я поворачиваюсь. Они все смотрят на меня — с восхищением, с опаской. — Конечно, — улыбаюсь я. И в этот момент понимаю: молитва закончилась. Начинается что-то другое.