Эпилог

      Себастьян вернулся за Элис через несколько часов, когда кэб уже доехал до её особняка. Она даже успела поприветствовать детишек, спасённых из клеток, и Райана, который, кажется, слегка оттаял. Новая хозяйка не предала его, исполнила обещание и хорошо обошлась с каждым из тех, кого удалось вызволить. Это поселило в нём ростки признательности и преданности, которые вскоре должны были взойти. Той ночью дети должны были переночевать в особняке, слуги позаботились о том, чтобы каждому досталась горячая, вкусная еда и спальное место, а она... Она решила подумать обо всём в ванной, принять которую казалось необходимостью — смыть с себя слова Виктории, атмосферу сотворённого людьми дьявольского храма и скорби. Элис провела с Сиэлем совсем немного времени, и их отношения были скорее натянутыми, чем приятными, но она успела привязаться к его холодности, за которой так или иначе мелькала благодарность. Когда она снимала с себя одежду, вспомнила о переданных юношей вещах. Конверт заставил её улыбнуться. Его последняя просьба отражала всё, что хранилось внутри под вынужденным взрослением, и она не могла не выполнить её, даже если бы их отношения друг к другу можно было бы описать только как ненавистные. Взгляд её замер на дневнике, вытянутом из внутреннего кармана мантии. Сиэль сказал, что тот принадлежал Гробовщику... Пальцы Элис сжались на тонкой обложке, принимая окончательное решение. Она прошла слишком длинный путь, полный лишений, чтобы колебаться теперь перед прошлым. Ноги сами потянули её к горящему камину, в пламени которого с тихим стуком оказался чужой дневник. Он был её супругом в прошлой жизни, но теперь она не Рин, а Гробовщик не её муж. Справившись с оставшейся одеждой, Элис прошла в ванную и погрузилась в горячую воду, закрывая глаза, наслаждаясь тишиной и оконченными скитаниями. Теперь правда всё. Счасливая супружеская жизнь без страданий и болезней. Губы сами разъехались в улыбке от этой мысли и тут же оказались прижаты к чему-то тёплому и мягкому. Не открывая глаз, она обняла влажными руками своего бесшумного демона за шею и со сладостным удовольствием растворилась в долгожданном поцелуе. Когда тот закончился, она распахнула веки и оказалась в ловушке алых глаз. Люцифер окончательно сбросил маску, носимую рядом с Сиэлем, вместе с принятой на время личиной. Его облик по-прежнему напоминал человеческий, но волосы стали длиннее и струились вниз по спине. Тонкие, острые черты лица проявили себя, а черные ногти на худых пальцах больше не были стеснены перчатками. Она выбралась из ванной с его помощью и утонула в объятиях, к которым теперь примешались и тёмные всполохи сущности её супруга. Они были прохладными и больше похожими на дым, а потому никак не смущали. Люцифер наконец-то был собой, не скрываясь. Демон поднял девушку на руки и уложил на постель, мгновенно припадая губами к её шее, очерчивая каждый её миллиметр, отчего Годвин задрожала в его руках, к её удивлению, горячих. — Стой, — сорвался полустон, после которого Элис приподнялась на локтях в опасной близости от губ демона, нарочито медленно отстранившегося от своего порочного дела. Его глаза были полны насмешки. — В особняке столько детей... — Которые провели множество дней в заточении в компании голода и страха и теперь мирно спят в пока что безопасном месте. Хотя в его словах была слышна весьма ясная угроза, Годвин понимала, что воплощать её в жизнь никто не собирался, и расслабилась, усмехнувшись своей излишней заботе. Девушка зарылась рукой в волосы на затылке демона, притягивая его к себе и вовлекая в новый поцелуй. Она была обнажена и почувствовала, как кожа перестала касаться мягкой, но всё же неприятной ткани. Люцифер был нетерпелив в желании получить долгожданную ласку, и Элис поддалась ему, прижалась всем телом, выдавая собственную похоть. С её губ сорвался громкий стон, когда он, ощутив влагу между её ног, вошёл резко, до конца, мгновенно заполняя всё её естество собой. Руки девушки скользнули с затылка на плечи мужчины и сжали их, оставляя тонкие отпечатки ногтей на бледной коже. Каждый толчок, проходивший по чувствительному, тщательно изученному ранее месту отдавался несдержанным стоном Элис и невыносимым, пошло-нежным шёпотом Люцифера. Он вторгался в неё и оставлял алые отметины по всему телу, клеймя и выжигая её принадлежность к одному единственному мужчине. Элис не оставалось ничего, кроме как принимать это безумие и сгорать в нём, теряя остатки здравого смысла вместе с привычным желанием контролировать ситуацию. Демон стал единственным живым существом, полностью подчинившим её нрав.

***

Они остановили совместную выматывающую пытку через три часа, потому что Элис необходима была передышка после насыщенных переживаниями месяцев одиночества. Иначе её нервная система могла бы не выдержать. Люцифер это прекрасно понимал и, насытившись ей на первое время, лёг рядом, больше не желая выпускать свою добычу, наконец пришедшую в его лапы спустя века. Утро выдалось донельзя приятным и тёплым. Пробуждение в объятиях демона, которому больше не нужно было уходить, стало счастливым напоминанием о том, что основное действо закончилось, оставалось только отрезать концы. Элис понежилась с Люцифером в постели ещё некоторое время, но дети, работа и завещание Сиэля требовали её внимания. На своём столе в кабинете она наверняка найдёт срочное письмо, в котором её пригласят ко двору, чтобы принять участие в переговорах с новой властью, но она уже не станет идти у них на поводу. У преступного мира появится новый господин, с которым короне придётся считаться, и это будет... крайне забавно. Девушка хихикнула, когда демон, не желавший выпускать её из постели, обнял её задумчивую фигуру со спины и поцеловал в шею, прошептав какую-то несусветную нежную глупость. Люцифер мягко потянул её назад, не надеясь, что она примет этот жесть, зная, что та в очередной раз куда-то понесётся. Однако он с удивлением обнаружил, что Элис расслабилась в его руках и прижалась к нему обнажённой спиной. — Всё уже и так развалилось и может... — она хотела закончить свою фразу словом «подождать», но словно наперекор её намерениям в дверь постучались. — Я занята, — сообщила она невольному гостю. — Прошу прощения, госпожа, — слышится за дверью робкий, но довольно громкий голос служанки. — Пришли срочные новости из дворца, вас вызывают... Элис улыбнулась Люциферу, словно говоря «вот видишь?», и поднялась с постели, набрасывая на себя ночную рубашку и халат поверх, завязывая пояс в тугой узел. Она ещё вчера, видя, как удаляется демон вместе со своим господином, отреклась от титула герцогини, а это означало, что уж в своём доме можно было отказаться от приличия в угоду удобству. — Пусть все слуги соберутся в гостиной. Я буду через несколько минут, — ответила девушка чуть громче, чтобы её услышали за закрытой дверью, а затем обернулась к Люциферу, перейдя на тихий, ласковый голос. — Мне понадобится ещё неделя, прежде чем уйти. Ты останешься со мной? — Твоё времяпрепровождение с Дитрихом пошло во вред, раз ты стала задаваться такими вопросами. Демон поднялся на ноги. Халат, подобный тому, что надела Годвин, соткался на его теле из воздуха, ясно показывая, кем мужчина являлся для хозяйки особняка, хотя об этом и так кричали алые пятна на её шее, которые было не скрыть даже воротом рубашки. Девушка удовлетворённо хмыкнула и, взяв его за руку, направилась в гостиную. В главной комнате дома собралось порядка десяти человек. Райан стоял впереди, возглавляя небольшую группку. Его взгляд скользнул по мужчине, находившемуся рядом с хозяйкой, и едва ли ему удалось скрыть напряжение, ведь он не видел, как тот проник в особняк. Остальные слуги пребывали в лёгком волнении, совершенно нормальном для любого простого человека, лишившегося верхушки своего государства. Если бы они с Сиэлем не подготовили почву заранее, Германия уже могла бы вести свои войска к границе, наконец разрешая долгий конфликт завоеванием, однако этому не суждено было случиться. — Каждый из вас обеспокоен происходящим, и я могу вас понять, но давайте начнем по порядку. — Элис бросила нежный взгляд на демона, стоявшего подле неё на балконе. — Это мой избранник, Луи. — Она наспех придумала имя, чтобы не открывать настоящее своим слугам. — Мы покинем особняк через неделю. Девушка переждала излишне громкие шепотки только-только обустроившихся слуг и продолжила: — Наследство семьи Годвин и эта фамилия полностью перейдёт во владение Райана после нашего отъезда. Помолвка с Фантомхайвом, конечно, была аннулирована вследствие его смерти. Элис забеспокоилась, как бы у двух единственных служанок, что были подле неё почти с самого момента призыва Эдгара, не случился обморок. Те уж слишком яро реагировали на каждое её слово. — У меня осталось множество незавершённых дел, поэтому не тревожьте меня, даже если вопрос покажется крайне важным. Войны не будет, а верхушка королевства сейчас работает над подписанием документов о передаче власти детям умерших аристократов, вам не о чем переживать. Райан, позаботься о том, чтобы дети, чьи родители ждут их дома, вернулись назад. Сироты останутся здесь, пока я не решу остальные вопросы. После этого зайди ко мне в кабинет. На этом всё. Расходитесь и позаботьтесь о том, чтобы наши маленькие гости ни в чём не нуждались. Элис отправилась прямиком в кабинет в компании Люцифера. Он заметил, что каждый раз, когда она говорила о детях, в её мимолётной мимике проступала ласка, смешанная с горечью. Старая боль неисполненного желания перетекла в новую жизнь и сквозила на периферии сознания, но пока демон не мог избавить девушку от этого груза. Он ещё недостаточно насладился её обществом сам, чтобы принимать в их уединение кого-то ещё. Рабочее пространство встретило Годвин горой бумаг и писем, аккуратно, впрочем, разложенных на столе. Она улыбнулась, потому что планировала ответить лишь на один из конвертов, а всё остальное оставить Райану. Ей нужно было обсудить с ним только вопросы стекольного бизнеса, на прочее стало наплевать. Он мог делать с её фамилией и трудами всё, что хотел. Больше это не имело никакого смысла. Элис предполагала, что обесценивание собственного труда принесёт ей грусть, ведь сил было вложено немерено, но, к её удивлению, грудь наполнила радость и свалившийся с плеч груз, словно до этого самого момента она занималась всем через нежелание, переступая себя, а теперь была свободна. Демон следил за лицом возлюбленной, чтобы найти в нём бурю, которую ему придётся усмирить, но не найдя её, едва заметно расслабился. Для него это тоже было в новинку. До сих пор они жили, урывая лишь малую толику внимания друг друга, но вскоре всё их время сузится лишь до небольшого мирка, включавшего в себя только их двоих.

***

Райан постучался в кабинет спустя час, когда убедился, что все дети, имевшие родителей, расселись по кэбам и уехали домой. В особняке остались в основном те, кто изначально жил на улице, и пара аристократов, чьи покровители умерли от горя в течение того долгого времени, что их не было рядом. Всего пятнадцать человек. Смотря на их счастливые, но по-прежнему недоверчивые лица, он почувствовал, как в душе всколыхнулось давно забытое чувство, пробудившее желание взять на себя ответственность за их жизни, чего бы это ни стоило. Когда ему разрешили войти, внезапно объявившийся мужчина стоял подле хозяйки Райана, словно прирос к ней как ядовитый плющ, но девушку это ни капли не смущало. Она оторвала взгляд от бумаг, которые заполняла и подписывала, и взглядом указала на кресло напротив. Разговор намеревался быть долгим. — Через неделю ты официально войдёшь в семью как её единственный наследник. — Элис внезапно прервалась, осознавая простую, как монетка, истину. — Ты ведь... не против? Надо же, и как она могла забыть поинтересоваться мнением человека, на котором держался весь её план. — Нет, но стоит ли обсуждать это здесь? Райан был груб, но девушка простила ему это. Этикет стал пустым звуком, как и изящество семьи Годвин. Вот только глаза Люцифера опасно вспыхнули алым пламенем. Элис не видела их, скорее, предположила, что такое могло произойти, поэтому мягко взяла его за руку и сжала её, как цепь кандалов, держащая зверя, увидевшего добычу. — Лучше ничего не говори, иначе мне придётся искать нового преемника на своё место, — глаза девушки были серьёзны, хотя на лице мелькала доброжелательность. — Подпольный мир полностью отходит тебе. Страна сейчас в абсолютнейшем раздрае, поэтому у тебя есть возможность выбора: действовать так же скрытно, как раньше, или же урвать свою власть в палате, показав зубы. Выбор только за тобой, но добиваться тебе как первого, так и второго, придётся самостоятельно, я лишь подтолкну их в нужном направлении. У тебя есть пара дней для передышки и продолжения изучения бумаг, воспользуйся ими с умом. Элис указала взглядом на папку, лежавшую на краю стола, прямо перед Райаном. — Всего сейчас в моих руках три бизнеса: один я полностью передаю тебе, второй будет жить самостоятельно, а третий пока под вопросом. Мне предоставить стекольный завод тебе или же продать? Он лишь недавно начал выходить в плюс и не является главным источником нашего дохода. Бывший наёмник задумался. Обременять себя ещё одними обязанностями сейчас было бы слишком самонадеянно, с другой стороны в дальнейшем этот завод мог бы стать стратегически важным объектом или поддержкой в трудные времена. Придётся, однако, глубже погрузиться в экономику и изучить всё необходимое для продолжения его стабильной работы. — Передать, — коротко и ёмко. Элис кивнула, потянулась за папкой и, вернув её себе, подписала несколько листов, сразу передавая право собственности пока ещё не существовавшему Райану Годвин. Оставалось лишь поставить печать нового владельца, но это они сделают позже, когда её преемник получит свой титул. — Тогда на этом всё, можешь идти. — А что с детьми? Взгляд будущего главы семьи стал тяжёлым и мрачным. — Я позабочусь о них, но мне нужно потратить на это некоторое время. В конце концов, я обеспечу их постоянным, комфортным кровом вне стен этого особняка. Мужчина долгое время всматривался в глаза хозяйки дома и, не найдя там признаков обмана, поднялся на ноги, не смея более занимать её время. Перед уходом он забрал несколько документов со стола, требовавших теперь его непосредственного внимания, и оставил пару наедине. Элис устало обмякла в кресле, мысленно прокручивая все дела, требовавшие её вмешательства. Чужая прохладная рука опустилась на её глаза, вынуждая закрыть их. Обнажённой кожи шеи коснулось обжигающее дыхание. — Нет надобности так спешить. Неделя — слишком короткий срок для обрыва связей. Девушка накрыла ладонь Люцифера своей, подушечками пальцев огладив костяшки пальцев. — Я хочу завершить всё как можно скорее. Иначе придётся откладывать это бесконечно, пока одно накладывается на другое. Я сделаю всё, что успею, остальное ляжет на плечи моих подчинённых. В мыслях невольно вспыхнули слова Эдгара, написанные на бумаге: «вы способны двигаться самостоятельно, грамотно используя других людей для достижения целей». Именно так она и поступит. — К слову... А что со слугами дома Фантомхайва? Элис нарочно говорила обезличенно, обходя имя Сиэля, чтобы не испытывать болезненных ощущений. — Я отпустил их перед тем, как вернуться к тебе. Девушка выпрямилась, отодвинув с глаз ладонь Люцифера. В её мыслях вспыхнула грусть от того, что она не попрощалась с ними, как следует, но та почти мгновенно погасла. — Они же... разве смогут найти себе применение в обычной жизни? Демон усмехнулся. Его забавляло то, как жену каждый раз волновали чужие жизни. — Бард об этом позаботится. В конце концов им поровну досталось имущество Сиэля. Всё, кроме «Фантом». Его глаза вспыхнули, но Годвин не стала отвечать на немой вопрос. Он увидит всё сам, но позднее.

***

Неделя, которую Элис дала сама себе, пролетела незаметно. Она оказалась крайне выматывающей, но девушка смогла добиться первых результатов, необходимых для достижения конечной цели. Райан получил свой титул, и его признали в том числе в верхушке правительства, однако теперь он был обоюдоострым мечом, способным ударить, если страна совершит ошибки прежних монархов. Мужчина заключил договор, согласно которому, если говорить в двух словах, он следит за подпольным миром и докладывает о проблемах, а верхушка закрывает глаза на их существование и работает над улучшением экономики для благоустройства трущоб. Взамен он не собирает армию для бунта. Под мягким, но твёрдым контролем Элис переговоры прошли без сучка, без задоринки, но это было лишь первым важным шагом. Разобравшись со всеми бумагами и договорами, одновременно работая над завещанием Сиэля, она передала все магазины «Фантом» их управляющим, которые внушали ей наибольшее доверие. Тем более они прошли проверку Люцифера, так что Годвин действительно могла быть спокойна за их будущее. С каждым из новых директоров она заключила сделку, согласно которой десять процентов прибыли от магазинов уходили на поддержание приюта в самом сердце Лондона. Там, где раньше располагался наиболее крупный филиал игрушек. К моменту её отъезда в нём провели ремонт, обустроили жилые комнаты, вмещавшие в себя тридцать детей, — для начала — столовая и несколько нянечек, искренне любящих маленьких людей. Это был один из пунктов последней воли Сиэля, и девушка вложила душу в его воплощение, чтобы дети наконец обрели настоящий дом. Помимо этого она наняла несколько учителей, обязанных заниматься обучением своих воспитанников, чтобы в дальнейшем они смогли найти себе место в благородных домах хотя бы в качестве слуг. Те, что старались бы сильнее и добились бы успехов, вполне смогли бы стать клерками в банке, но на то лишь их желание и стремление. Элис действительно немного не успела. Ремонт занял гораздо больше времени, чем она рассчитывала, поэтому официально приют открывался лишь через пару дней после её отъезда. До этого момента дети продолжали находиться в её... Райана особняке. Девушка уехала рано утром в назначенный день, не прощаясь. Ей хватило напряжённых и слезливых слов за последнее время, поэтому она оставила записку в кабинете нового главы семьи и отправилась за пределы столицы вместе с Люцифером. Бывшая Годвин хотела уехать как можно дальше от Лондона, но демон остановил её, зная, что супруга после пожалеет о своём решении. Открытие приюта, в который она вложила всю душу за неделю, был её важным детищем, поэтому он не мог лишить её этого долгожданного события. Они пришли к нему, чтобы посмотреть издалека, как дети с замиранием сердца входят в свой новый дом. Конечно, во всех газетах было освещено это новое явление и стал открыт сбор для пожертвований, чтобы таких домов становилось как можно больше. И неважно, вложатся ли дворяне на самом деле, он будет существовать, пока магазины «Фантом» цветут и благоухают. А их управляющие сделают для этого всё.

***

Спустя десять лет

Элис придирчиво осмотрела своё отражение в зеркале. Спустя годы английская мода претерпела весомые изменения, но осталась выдержана всё в том же аккуратном, дотошном стиле, о котором девушка успела позабыть. Конечно, манеры оставались при ней, но они больше не были идеальными и отточенными. Они с Люцифером посетили множество стран, в которых не было даже намёка на английский снобизм, и теперь он казался просто смешным. Её лицо осталось прежним, ровно таким же, каким было десять лет назад, да и тело совсем не изменилось, только лишь в глазах отражалась печать прожитого времени и новых знаний. Кольцо, подаренное демоном в честь их своеобразной помолвки, позволяло Люциферу оставаться в этом мире, не заключая новый контракт, но взамен оно постепенно, по крупице поглощало душу Элис. Одна материя разрушалась, а другую поддерживала сущность её супруга. Девушка узнала об этом лишь спустя пару лет от самого демона, когда задалась вопросом, почему же её волосы не отросли ни на сантиметр, а лицо оставалось таким же юным, как и прежде, без намёка на мимические морщинки. Ответ был внезапным, но удовлетворительным. Её все устраивало, пока они могли быть рядом, а это поглощение лишь сохраняло её физические возможности в будущем. — Не нравится? Люцифер поймал взгляд Элис в зеркале и обнял её за талию, притягивая к своему торсу, погружаясь губами в беззащитно подставленную шею. — Словно возвращаюсь в прошлое. Девушка даже слегка поморщилась от своей формулировки. За эту жизнь ей уже достаточно было путешествий во времени, которое давно прошло. Демон уловил эту интонацию в её голосе и усмехнулся, ничего не говоря. Его по-прежнему смешила двойственность человеческих желаний: не хотеть что-то делать, но всё же делать это, прикрываясь долгом, предназначением и прочим, было сутью их природы. Элис поняла его реакцию без слов и накрыла его руку на своём животе ладонью, благодаря за молчание и сообщая о своей готовности. В мгновение ока они оказались в одном из наименее проходимых переулков Лондона — несмотря на желание посетить некогда родные просторы, девушка решила отказаться от путешествия человеческим путём, который занял бы несколько недель. Элис перевела взгляд на Люцифера, а тот кивнул в сторону небольшого, но уютного кафе, в котором было довольно много людей, судя по прозрачной витрине. Сначала она не хотела подходить слишком близко, но в конце концов решила, что собственный взгляд вблизи скажет ей гораздо больше, чем созерцание издалека. Пара вошла внутрь здания, и им в нос сразу ударил свежий запах выпечки. Неожиданно тёплый шлейф для такого холодного осеннего дня. Её взгляд сразу выцепил из всех посетителей нужную фигуру, но приближаться она не стала. В этом не было необходимости. Они подошли к стойке, где Люцифер сделал заказ, пока она могла спокойно наблюдать за повзрослевшей Элизабет, сидевшей напротив своего мужа. Было даже забавно отмечать в её изменившемся наряде и причёске налёт тех рекомендаций, которые она когда-то давно давала ей в салоне. Почему это воспоминание было по-прежнему живо? Видимо, Элис смотрела слишком долго, а может, внимание Элизабет просто привлёк цвет волос, похожий на её собственный, но их взгляды пересеклись. В некогда ярко-зелёных, как свежескошенная трава, глазах была видна глубокая, молчаливая тень прожитых горестных лет, но когда они столкнулись с голубыми, наполнились узнаванием и неожиданной радостью. Это произошло, когда пара уже покидала кафе со своим заказом. Было слышно, что Элизабет засуетилась и резко поднялась со своего места. Элис успела подумать о том, чтобы попросить Люцифера убраться оттуда, дабы не терпеть обвинения бывшей подруги, но мысль не успела до конца оформиться и сорваться с губ. Девичий, сбившийся от волнения голос настиг её недалеко от входа в кафе. — Элис! Это ведь ты? Бывшая Годвин остановилась. Вместе с ней встал и демон. Спустя годы сладостной неги рядом с женой он успел позабыть о своём желании убить Мидлфорд, поэтому был сдержан и полностью подчинялся прихотям возлюбленной, касавшимся очаровательного человеческого дитя. Элис развернулась к Элизабет и наткнулась взглядом на лицо, полное слёз. Она ожидала ярости, обвинений, криков, ругани, но уж точно не этого. — Мне ужасно жаль, — солоноватая вода ручьём катилась по нежным щекам, выпуская наружу осознание и тяжёлую ношу, копившуюся годами в ухоженном, небольшом теле. — Я смогла осознать всё в полной мере лишь через пять лет, когда у меня появились дети. Прости меня за то, что бросила тебя, и, и, и... Элизабет говорила громко, словно дамба, сдерживавшая чувства все эти годы, оказалась в один момент прорвана. Она привлекала к себе внимание гостей кафе за окном и невольных редких прохожих. Элис приблизилась к ней бесшумно и опустила ладонь на голову, мягко улыбнувшись. Жест был сдержанным, мимолётным и осторожным. После этого она вернулась к Люциферу и пошла дальше, скрываясь за поворотом. Пусть её молчаливые действия будут продиктованы так, как будет угодно нынешней миссис Браун, к которой поспешил с объятиями супруг. Самой Годвин нужно было переварить эту внезапную бурю чувств, в которую её посвятили без спроса. Демон улыбнулся и поцеловал жену в макушку, возвращая в их тихую гавань существования. Он предусмотрительно переместился вместе с Элис на крышу, чтобы их не могли побеспокоить. — Разве можно было ожидать от Элизабет спокойной реакции, дорогая? Девушка посмотрела на Люцифера, знавшего и видевшего гораздо больше неё, и вздохнула. — Я ожидала негативных эмоций, а не исповеди. — Возможно, если бы она не нашла доброго, поддерживающего мужа, мы бы столкнулись с яростной истерикой, но она живёт счастливую жизнь, которая теперь станет гораздо легче. — Пусть так. В любом случае, я выполнила последнюю просьбу Фантомхайва, так что давай вернёмся. Демон словно только этого и ждал. Через мгновение они вновь оказались дома, в их временном убежище на другом конце мира, чтобы вернуться к путешествиям и забвению в объятиях друг друга до тех пор, пока Люцифер не поглотит Элис окончательно.