Роман "Катрин". История создания

      Приветствую, дорогие котаны и котанессы, кто заинтересовались статьёй и взяли на себя труд её прочитать. Значит, я и моя соавторка Оля не зря стараемся искать интересные факты своими силами, так и благодаря зарубежной фан-базе Мамы Жюльетт — благодаря тем людям, которые близко общались с нашей любимой писательницей и находились с нею в дружеских отношениях. Можно сказать, я имею счастье получать достоверную информацию из первых рук. Благодарю за активное содействие мне и Оле на нашем пути близкую подругу Мамы Жюльетт — Линду. Также при жизни Мамы Жюльетт с моей любимой писательницей была очень дружна хорошая женщина по имени Фредерика, ранее носившая никнейм Мистраль. Линда и Фредерика вот уже много лет ведут группы, посвящённые Маме Жюльетт, её произведениям и сохранению памяти о ней. Если бы не Линда и Фредерика, у меня не было бы столько возможностей узнать о любимой писательнице гораздо больше интересных и захватывающих фактов биографии, узнать ближе любимую автрису — работами которой восхищаешься с тинейджерства. В этой части статьи хотелось бы поведать вам более подробно историю создания дебютной серии «Катрин» у Мамы Жюльетт. Настало время поведать вам, дорогая аудитория, где берёт свои истоки роман «Катрин». И началась эта история создания романа совсем не с заказа издателя Жеральда Готье. В ту пору, много десятилетий назад, Мама Жюльетт после своей головокружительной карьеры помощницы судьи в префектуре Сены познакомилась с шикарной и обширной библиотекой, сокрытой под крышами ратуши. Именно тогда моя с Олей любимая писательница и познакомилась со своим первым мужем Морисом Галуа — прекрасным врачом из Дижона, после замужества влившись в высшее общество Бургундии. Быть может, именно поэтому в романах «Катрин» и «Флорентийка» много внимания уделено Бургундии. Я не исключаю возможности, что магическая тяга Фьоры к Бургундии во второй книге цикла «Флорентийка» передалась главной героине от самой мадам Жюльетты. В своём первом замужестве с Морисом Галуа Мама Жюльетт родила сына Жана-Франсуа и дочь Анн. В то время, когда Морис Галуа делил своё время между его пациентами и делами с поручениями, которые относительно пересекались с его профессией врача, мадам Жюльетта с огромным удовольствием для себя многие часы проводила в библиотеках и с головой погружалась в изучение истории Бургундии в Средние века. Именно во время этих глубоких и тщательных изысканий мадам Галуа (которая станет графиней Бенцони ди Коста лишь в своём втором замужестве с месье Андреа) с интересом для себя открыла историю создания Ордена Золотого Руна — учреждённом герцогом Бургундии Филиппом III Добрым (прозвали так за смелость в бою — вовсе не за характер). Существует одна интересная легенда (и легенда не единственная), что идея учредить этот орден пришла Филиппу Бургундскому во время одной из его поездок во Фландрию, где его могла пленить очень красивая женщина с волосами цвета золота. Именно эта история и легла в основу романа о Катрин Легуа — успевшей побывать в первом замужестве графиней де Бразен и во втором замужестве уже графиней де Монсальви. Истоки рождения на свет романа «Катрин» — архивы библиотеки в ратуше, где Мама Жюльетт упоённо нырнула с головой в изучение событий далёкого прошлого. Те знания, что на тот момент мадам Галуа почерпнула в дижонских архивах, легли в историю серии книг о Катрин. Архивы библиотеки дижонской ратуши стали отправной точкой появления в мир романа «Катрин». Мама Жюльетт, оставшаяся в тридцать лет с двумя детьми на руках после смерти первого мужа от стенокардии, приняла решение работать журналисткой, и весьма в этом преуспела. Но журналистской карьере Мамы Жюльетт будет посвящена одна из будущих глав статьи. Здесь же речь идёт об истории создания романа «Катрин». Благодаря крупному теле-шоу, принесшему известность Маме Жюльетт, её издатель решился поручить ей создание исторического романа. С посылом: «Всё, что нужно — только одна любовь». «Il suffit d'un amour» — название первой книги цикла о Катрин Легуа. С того дня Мама Жюльетт самозабвенно отдала свои помыслы, сердце и душу написанию своего дебютного романа, и сама говорила, что эта болезнь ещё нескоро оставит её. Сия история, когда Мама Жюльетт получила заказ на написание исторического романа, началась в тот день, когда на тот момент уже как мадам Бенцони в своём втором замужестве, писательница покинула центр внимания итальянского телевидения, отдала свой ум и свои силы работе над серией исторических статей. В одно прекрасное утро Мама Жюльетт получила приглашение от Жеральда Готье в штаб-квартиру агентства печати «OPERA MUNDI». Мадам Жюльетт гостеприимно провели в большой конференц-зал, бывший некогда, в более старые времена, бальным залом герцогского особняка — где некогда его старый владетель давал балы и званые вечера. В тот день Маме Жюльетт довелось повстречать в этом зале весьма энергичного и молодого мужчину, спросившего после обмена любезностями и комплиментов в сторону персоны мадам Жюльетт, не скрывается ли у неё в углу, под покровом тайны, идея для написания хорошего исторического романа. На память Маме Жюльетт пришли те дни, которые она с удовольствием и с большим интересом изучала историю средневековой Бургундии, укрытая стенами библиотеки. Мадам Жюльетт ответила, что такая идея у неё действительно есть в недрах её ящиков. И после этих слов собеседник будущей популярной автрисы историко-приключенческих романов встал со своего места, тут же поспешив скрыться подобно тени, точно стремился скрыться от чьего-то преследования… Немного разочарованная тем, как всё сложилось, и полагая, что встреча окончена, мадам Жюльетт уже хотела возвращаться обратно из штаб-квартиры агентства печати, покинуть конференц-зал теми же путями, но уже спокойно и без спешки, как увидела идущего обратно к ней того самого молодого мужчину, которому явно было тяжело нести половину дюжины гигантских чёрных фолиантов, шатаясь на ходу явно от столь нелёгкой ноши. Маму Жюльетт месье Жеральд Готье просто поставил перед фактом, что теперь она должна приступить к работе над романом в том же жанре, что и «Анжелика», обещая то же самое, те же самые славу и успех. Его тон не оставлял места для возражений, когда он поручил мадам Жюльетт столь нелёгкий, но такой прекрасный и увлекательный труд как написание историко-приключенческого романа. Это событие и стало тем самым спусковым крючком как у пистолета, приведшее к появлению первого тома романа «Катрин», заставило Маму Жюльетт перестать скрывать в углу своего ящика прекрасный материал для будущей первой книги. Но по приходе домой разум мадам Жюльетт одолели сомнения, выльется ли во что-то успешное её начинание, к которому её подтолкнул Жеральд Готье. У синьоры Бенцони не было уверенности, что её начинание будет иметь успех, и потому посчитала месье Жеральда Готье несколько наивным человеком, если он в самом деле верит в те слова, что сказал ей при их крайнем разговоре. Но Мама Жюльетт не смогла и не хотела отказываться от идеи написать эту историю и дать ей жизнь, потому отнеслась к ней со всеми вниманием и серьёзностью, со всей добросовестностью и готовностью отдать делу все свои силы. Жеральд Готье самым пристальным образом контролировал, чтобы мадам Бенцони все написанные материалы для будущей книги сдавала лично ему каждые два дня, и он не позволял затесаться в текст ни одной даже самой малейшей ошибке, даже следил за правильной постановкой каждой запятой — помогая оттачивать тексты до совершенства. Как признавалась сама Жюльетта Бенцони, у неё была готова одна треть романа, и она мечтала хотя бы немного отдохнуть в исправительной колонии. Что же, понять любимую писательницу вполне можно. Вот только в случае фикрайтеров (говорить могу только за себя) обстановка одиночной камеры исправительной колонии с проведённым фай-ваем и безлимитным интернетом, при наличии ноутбука, вероятно, могла бы поспособствовать более скорому написанию проды — при условии, что надзиратели будут не забывать напоминать фикрайтерам, что вообще-то люди ждут выхода глав к их любимым работам. Лично мне такая обстановка могла бы помочь перестать быть такой разболтанной в домашних условиях. Вспомнила книгу Чака Паланика «Призраки». Группа творческих людей, согласно задаче одного реалити-шоу, должна будет три месяца провести взаперти, в огромном особняке со всеми удобствами — для того, чтобы они могли в спокойствии и комфорте работать над своими творческими проектами. Но главные герои книги «Призраки» решили вместо работы над собственным творчеством, вместо создания чего-то нового просто устроить своё собственное шоу, как таинственный маньяк держал их в своём особняке, всячески издевался над ними, морил голодом и пытал. Причём в книге Паланика никто с ними все эти ужасы не творил. Они сами воссоздавали эти ситуации, чтобы обеспечить себе известность как жертв жуткого маньяка. Со спокойствием, которое не могло не внушить уважения к нему госпожи Жюльетт, Жеральд Готье в телефонном разговоре однажды принёс радостную новость так, словно подобное было самым естественным делом на свете. Как от своей суровой творческой Немезиды в мужском обличии узнала сама Жюльетта Бенцони во время столь важного телефонного разговора, что «France Soir» покупает этот роман, ещё только находящийся в зачаточном состоянии. И что у Жюльетты Бенцони есть строго оговорённый дедлайн в два месяца, за который книга должна быть готова. И тут я подумала, что каждому фикрайтеру и писателю нужны такие люди, которые будут над душой стоять, чтобы авторы не затягивали написание проды на месяцы, а в некоторых случаях даже и годы. Я бы от помощи таких людей точно не отказалась. Желательно, чтобы они были со мной в одной комнате и с автоматом. Какое-то время мадам Жюльетт было нелегко осознать и принять свершившийся факт, что ближайшие месяца два она не будет принадлежать сама себе. Это и подразумевал под словом «работа» сам Жеральд Готье. Все эти два месяца Жюльетта Бенцони без отлынивания работала над своей первой книгой, в которую вложила всю остроту своего ума и весь жар любящей творчество души. Из этого нелёгкого испытания писательница вышла вымотанной, измученной и истощённой, были выпиты много чашек кофе и выкурены множество сигарет, и казалось, что кофе и сигареты пропитали её от и до, по сравнению самой Жюльетты Бенцони — точно дымящийся байонский окорок. Да, Жюльетта Бенцони все эти два месяца в самом деле больше не принадлежала себе самой, работала над первой книгой как не в себя, стараясь успеть точно в сроки сдать на руки своё творение. Но все затраченные усилия стоили результата. Первые два тома романа «Катрин» были закончены в срок, без единой отсрочки строго установленного дедлайна. «France Soir» получили первые два тома и опубликовали их. Другие десять издательств тоже не замедлили с тем, чтобы купить первые два тома «Катрин», причём издательства были зарубежные. Из этой потогонной гонки Мама Жюльетт вышла победительницей вместе со своим верным вдохновителем и мужской версией творческой Немезиды — Жеральдом Готье победительницей. Трудолюбие, упорство и творческий запал одержали победу над усталостью и первоначальным намерением отступить. Время шло своим неумолимым ходом, росла популярность романа «Катрин», поклонники и издатель требовали продолжения (вот бы как можно большему числу пользователей Фикбука так везло!), цикл о Катрин уже насчитывал пять томов. При всём нежелании, Мама Жюльетт взялась за написание шестой книги по просьбе издателя. К тому моменту у Мамы Жюльетт уже были опубликованы три тома «Марианны», и четвёртый том был пока в процессе. Издателей стало чуть ли не два десятка, множится многомиллионная аудитория. Для самой же Мамы Жюльетт стало непонятно, как жизнь обычной женщины из буржуазного сословия средневековой Франции XV века может так глубоко очаровать и покорить сердца самых разных людей — разных возрастов и социального положения, мужчин и женщин, из самых разных точек земного шара. Причём иностранная аудитория полюбила романы Мамы Жюльетт ничуть не меньше, чем аудитория её родной Франции. Но факт, что произведения её способны очаровывать, остаётся фактом, как бы ни сомневалась Мама Жюльетт в самом начале её творческого пути как автриса историко-авантюрных романов. Люди хотят и дальше читать о жизни с приключениями полюбившихся им героинь с героями, они требуют продолжения, и не могут утолить голод по своим любимым произведениям. Благодаря Жеральду Готье и его вере в мою с Олей любимую писательницу, который не дал ей бросить работу над первыми томами «Катрин», и благодаря тому, что Жюльетта Бенцони всё же не отступила — перешагнув через закравшиеся в её ум сомнения, не бросила начатое и продолжала с особым тщанием работать над книгой, родились много захватывающих и волнующих умы с сердцами творений. Сбылось предсказание странного молодого мужчины с кипучей энергией, который поверил в Маму Жюльетт и в её талант, который буквально не дал ей бросить работу над книгой, что Мамы Жюльетт суждено стать новой яркой звездой на небосклоне историко-авантюрной художественной прозы. В начале творческого пути сама Жюльетта Бенцони считала слова Жеральда Готье безумными шутками и не верила, что из его затеи — в которую он втянул её, что-то получится, но вскоре и сама убедилась в его правоте. Говоря, что ей суждено стать успешной и обрести многомиллионную популярность, он совершенно не шутил, обладая невероятным чутьём на таланты. Жюльетта Бенцони, будучи очень миролюбивой женщиной, со дня написания романа «Катрин», вела в старости тихую и спокойную жизнь. Но огромная страсть к прошлому и путешествиям всегда побуждала её проезжать многие сотни километров, чтобы изучить развалины старинных замков или же изучить замки, что сохранились до наших дней, предаться изучению множества исторических фактов из архивов префектур. Прочувствовать атмосферу тех мест, где разворачивались самые разные события — оказывающие сильное или небольшое влияние на ход истории. Веря в призраков и в то, что каждый старый камень хранит в себе некую частицу душ, которые когда-либо в них обитали. Сама Жюльетта Бенцони искренне считала, что не сможет написать книгу и во всех красках передать её атмосферу, если не вдохнёт сама воздух всех самых различных мест действия своих литературных творений, не понаблюдает вдумчиво за природой тех мест и за ландшафтами, не понаблюдает за лицами людей и за красками небес. Ей всегда было важно прочувствовать лично атмосферу тех мест и природы, которые она выбирала отправной точкой для своих героинь и героев. При написании своих произведений покойная Мама Жюльетт (да позаботятся о её душе высшие силы) всегда глубоко погружалась в изучение исторического материала, до мельчайших подробностей. Не только касательно исторических событий, но и повседневного быта людей минувших эпох, законов и моды того времени. При жизни Мама Жюльетт очень глубоко и преданно любила членов своей семьи, своих подруг и друзей. Среди её хобби были путешествия, она увлекалась кулинарией, любила выращивать розы, она вела мирную и тихую жизнь — часто забываясь за чтением многочисленных книг её домашней библиотеки. Нравилось ей заниматься созданием уюта в собственном доме — покраской, оклеивании обоями. Самыми коронными своими блюдами мадам Жюльетт считала любимую ещё Генрихом IV курицу в горшочке, перепела с виноградом, щуку с бер-бланом, баранью ногу с сыром и кнели из лосося, а также бифштекс с картофелем-фри. Ранее упомянутый король Франции Генрих IV из династии Бурбонов, её основатель, был в числе любимых исторических личностей Мамы Жюльетт, в своём романе «Бал кинжалов» Мама Жюльетт выписала с большой симпатией короля Генриха по прозвищу среди французского народа «Анри Весёлый», тогда как королеву Марию из рода Медичи она не жаловала и выписала отталкивающей личными качествами женщиной. При жизни Мама Жюльетт больше всего любила проводить свои каникулы на Корсике, откуда был родом её второй муж Андрэа Бенцони, с которым она прожила немало лет в очень счастливом и уютном, крепком браке. Особенно ей нравилось кататься на лодке, плавать и читать в своё удовольствие детективные романы Агаты Кристи, которые она любила ничуть не меньше произведений Виктора Гюго и Александра Дюма-старшего. Увы, у неё часто не было времени читать романы Агаты Кристи зимой. Сама себя Мама Жюльетт называла женщиной без истории, которая выбрала истории других. Следующая глава будет посвящена истории второго замужества Мамы Жюльетт с графом Андрэа Бенцони ди Коста.