Часть I. Отпустить тебя

Сигарета, зажатая между пальцами мужчины, тлеет. Тлеет так же медленно, как его терпение. Драко привык ждать. Он знает, что Грейнджер, которая «никогда не опаздывает», всегда позволяет себе вольности только с ним. Делает ли это его особенным? Малфой надеется, да. Он бросает взгляд на циферблат наручных часов. Вот уже целых десять минут Грейнджер заставляет томиться его в ожидании. Что ж, он убеждён — это того стоит. Драко откидывается на спинку стула и делает глубокую затяжку. В помещении, где разрешено курить, это воспринимается как обязательный жест. Он бросает взгляд в сторону, незаметно рассматривая пожилую пару, устроившуюся за соседним столиком. Седовласая женщина, явно желающая походить внешним видом на английскую королеву, степенно попивает шампанское, пока её престарелый муж, попыхивая сигарой, увлечённо перелистывает страницы газеты. Они выглядят так, будто прожили друг с другом целую вечность. Так, будто даже без диалога могут сказать друг другу самое необходимое. Драко мысленно задаётся вопросом: это привычка или настоящая любовь? Словно почувствовав на себе его взгляд, пожилая женщина поворачивает голову и коротко кивает ему в знак приветствия. К её губам приклеена вежливая улыбка. Такая, какую Малфой постоянно видит на лицах волшебной аристократии: сдержанная, обязательная. Он возвращает женщине короткий кивок. Задерживаться на чьём-то взгляде дольше трёх секунд — вопиющее нарушение этикета, поэтому Драко тут же отводит глаза в сторону. В следующую секунду он замечает гигантскую ёлку, возвышающуюся в углу залы. До Рождества ещё целый месяц, но воздух уже пропитан ароматом хвойного дерева. Кажется, он только сейчас замечает, что ресторан Le Michele выглядит как-то иначе. Место, служащее для тайных встреч, теперь купается в золоте и праздничных огнях, будто привлекая к себе ненужное внимание. Может, в следующий раз стоит найти заведение поукромнее? Драко хмурится и вновь смотрит на часы. Прошло ещё пять минут. В сознание непроизвольно закрадывается неприятная мысль — а что, если Грейнджер не придёт? Чушь. Он уверен, что она ждёт их свиданий не меньше, чем он. Они встречаются здесь стабильно три раза в неделю, как по графику. За последние три месяца Малфой привык к этому тайному распорядку. В стенах Министерства магии они коллеги, чьи профессиональные пути едва ли пересекаются, а за его пределами — любовники, которые знают каждый миллиметр тела друг друга. Драко понимает, что цена за эти встречи — их искусная ложь. Грейнджер скрывает всё от друзей, а Малфой врёт своей… Жене. Это их маленький мир, спрятанный в стенах Le Michele. И хотя он построен на лжи, Драко всё равно кажется, что это самое настоящее из всего, что у него есть. — Простите, сэр, — отвлекает его от размышлений негромкий голос официанта. — Может, хотите что-то заказать, пока ждёте? Драко тушит сигарету о край пепельницы и поднимает на него почти равнодушный взгляд. Юноша с бейджиком «Луи» переминается с ноги на ногу, явно нервничая. Скорое всего, он новенький, иначе бы обратился к постоянному клиенту «мистер Малфой». — Бутылку воды и Chablis пятилетней выдержки. Драко не нужно долго рассматривать винную карту. Он и без неё знает, что Грейнджер предпочитает белое вино, а её любимый сорт — Chablis. Официант кивает, делает пометку в блокноте и уходит, а Малфой лишь коротко усмехается промелькнувшей в голове мысли: «У Грейнджер чертовски отменный вкус». Подтверждение не заставляет себя ждать. В зале раздаётся уверенный стук каблуков, который становится ближе с каждой секундой. Драко медленно поворачивает голову и видит её. Среди фигур в пух и прах разодетых женщин Грейнджер выглядит бриллиантом. Дамы, пытавшиеся нарядиться в лучшие платья и нацепить на себя украшения подороже, просто меркнут на её фоне. На ней светлая шубка, а под той— атласное платье шоколадного оттенка, с разрезом до колена. В этой девушке нет ничего лишнего, показного — только уверенность и грация, которая заставляет каждого мужчину в этом зале задержать на ней взгляд дольше, чем следует. Драко непроизвольно поднимается с места, громко скрипнув деревянными ножками стула по полу. Ему льстит тот факт, что все в ресторане замечают: эта красивая девушка приближается к нему. — Здравствуй. — Гермиона смотрит на него из-под полуопущенных густых ресниц. — Привет, — хриплым голосом отвечает ей Малфой, проглотив вязкую слюну. — Позволь? Он задаёт этот вопрос из вежливости и, не дожидаясь ответа, снимает с плеч Грейнджер шубу. Мягкий мех скользит у него в руках, и на мгновение Драко ощущает остаточное тепло женского тела. Будто по щелчку пальцев рядом с ними возникает официант, который спешит забрать верхнюю одежду. — Добрый вечер, мадам. — Юноша не отводит от Гермионы восхищённого взгляда, но тут же осекается. — Добро пожаловать. — Спасибо. — Грейнджер едва заметно приподнимает уголки губ, когда Малфой отодвигает для неё стул, и опускается на него. — Этот официант новенький? — По всей видимости. — Драко усмехается, занимая место напротив неё. — Выглядишь потрясающе. Его взгляд исследует её лицо, волосы, шею. Он замечает на ключицах Гермионы простенькую золотую цепочку, которая составляет комплект неброским серьгам в её ушах. Обычно на встречи с ним она надевает те украшения, которые он дарил ей. Странно. Эта деталь кажется мелочью, но задевает его больше, чем хотелось бы. Малфой прищуривается, но молчит. — Ты уже что-то заказал? — Взгляд Грейнджер устремлён куда-то за спину Драко. Всего секунда — и рядом с их столиком появляется официант. Он опускает на пол винный кулер с подставкой и презентует бутылку коллекционного Chablis. — Твоё любимое. — Малфой бросает быстрый взгляд на этикетку. Официант наливает небольшую порцию в бокал Драко для дегустации, соблюдая негласное правило — не превышать объём на два пальца. — Прекрасно, — сделав глоток, кивает Малфой. Гермиона молча наблюдает за тем, как юноша наполняет её бокал, а затем вдруг говорит: — С едой мы пока подождём. — За что выпьем на этот раз? — спрашивает Драко, как только официант оставляет их наедине. — Может, за твоё бесконечное терпение, с которым ты выносишь мои неискренние замечания на совещаниях? Малфой склоняет голову набок, рассчитывая, что Грейнджер оценит его шутку. Они оба знают, каких усилий стоит отыгрывать роли двух конфликтующих коллег в стенах министерских конференц-залов. Гермиона несколько секунд изучает взглядом глубокий золотистый оттенок вина и только после этого поднимает глаза на Драко. На её лице нет и подобия той улыбки, которой она обычно его одаривает. — Хорошо, — сдержанно отвечает она, будто заставив себя приподнять уголки губ. Над столиком раздаётся звон бокалов, и Малфой наблюдает за тем, как Грейнджер делает довольно крупный глоток. Она волнуется? — Ты сегодня какая-то не такая, — отмечает он, находя её взгляд. Драко не из тех, кто любит лезть в душу, но он просто не может проигнорировать то, что видит. — А какая? — Гермиона заправляет прядь уложенных волной волос за ухо и внимательно смотрит на него. Она явно ждёт ответа, а Малфой не знает, какое слово выбрать для того, чтобы описать своё ощущение. — Другая. С губ Грейнджер срывается нервный смешок, и это напрягает Драко ещё больше. — Другая, — она произносит это слово так, будто смакует его, перекатывая его на кончике языка, как любимое вино. — И почему же? Малфой хмурится, наблюдая за ней. По её щекам начинает ползти неровный светло-розовый румянец. Он опускает глаза и видит, как Гермиона прокручивает кольцо на указательном пальце. — Всё в порядке? — прямо спрашивает Драко. Грудь Гермионы вздымается, когда она делает глубокий вдох. Она отводит взгляд в сторону, а когда снова возвращает его на лицо Малфоя, он видит блеск, который не предвещает ничего хорошего. — Ты… — начинает он, но Грейнджер перебивает его: — Подожди. — Её рука ложится на стол, будто выпрашивая прикосновение. Драко без лишних раздумий переплетает их пальцы и тут же отмечает, какой ледяной ощущается привычно тёплая кожа Гермионы. — Мне нужно кое-что сказать. Фантазия Малфоя устремляется в свободное падение, подкидывая ему всевозможные варианты развития событий. Он скрывает своё замешательство за маской сдержанности и делает мелкий глоток из бокала. — Говори. Гермионе требуется секунда на то, чтобы вдохнуть ещё раз, а затем произнести то, что он никак не ожидает услышать: — Так больше не может продолжаться, Драко. Прости меня, но ты и сам это знаешь. — Она прикусывает губу, явно пытаясь сдержать эмоции. — Это неправильно. Я… Грейнджер отворачивается и сосредоточивает взгляд на ярких огоньках гирлянды, развешанной на окне. Она даже не смотрит на него. Блядство. Впервые в жизни Малфой ощущает себя растерянным. Слова крутятся на языке, но никак не складываются во что-то связное. Не получается, и он тупо спрашивает: — Почему? Серьёзно? Будто он и сам не знает ответ на этот вопрос. — Ты знаешь, — вторит его мыслям Гермиона. Она набирается смелости и вновь посылает ему взгляд, в котором плещутся грусть и отчаяние. «Потому что ты женат» так и остаётся неозвученным, но Драко прекрасно знает, что она имела в виду именно это. — Я же уже говорил тебе, что это всё… — Давно исчерпало себя, ничего не значит, просто видимость, — голос Грейнджер дрожит, пока она перечисляет все те отговорки, которыми он кормит её из раза в раз. — Я знаю, Драко. Но я так не могу. Больше не могу. Её речь прерывается, и он ловит себя на мысли, что было бы некстати, если бы она дала волю чувствам прямо здесь. Чёртов идиот. Он думает о блядском этикете даже в этой ситуации. Он безнадёжен. — Я знаю, как это выглядит, но я клянусь тебе, Гермиона, — Малфой использует своё самое сильное оружие, называя её по имени, и замечает, как она вздрагивает, —это не так просто. — Ты прав, это действительно непросто. — Лицо Грейнджер в секунду становится серьёзным. Она аккуратно отпускает его руку и обвивает пальцами клатч, лежащий на столе. — Непросто слышать, как ты называешь меня «моя», и знать, что я не имею права сказать тебе «мой». Потому что делю тебя с другой. Это нечестно. Её слова прорезают сознание Драко холодным лезвием. Крошат, рубят, уничтожают. Он эгоист. Чёртов эгоист, который никогда не задумывался над тем, что чувствует она. Он недостоин её. — Прости, — сухо отвечает Малфой, вперив взгляд в скатерть. Ему хочется сказать что-то ещё, но слова встают поперёк горла. Гордость борется с мерзким чувством вины, пульсирующим под кожей. И Драко не знает, что из этого ощущается сильнее. Гермиона встаёт с места и задерживается у столика на пару секунд, словно ожидая чего-то. Даёт ему шанс. Шанс, которым он не пользуется. Она делает шаг в сторону. Малфой лишь молча протягивает руку и напоследок хватает её запястье. — Я… отпускаю тебя, — едва слышно шепчет он и разжимает пальцы. — Как благородно. Эти слова доносятся до его ушей, а затем растворяются в торопливом стуке каблуков, удаляющемся от стола. «Я… отпускаю тебя. Я… люблю тебя».

***

Элитный бар на одном из перекрёстков в Косом переулке переполнен посетителями. Ничего необычного для вечера пятницы. Драко плотнее обхватывает пальцами гранёный бокал с огневиски, подносит его к губам и делает два крупных глотка. Он знает, что топить печаль в алкоголе — паскудная идея, но не может иначе. Перед глазами всё ещё рисуется образ Грейнджер, а в носу по-прежнему стоит запах её вишнёвого парфюма с ноткой ванили. Малфой изучает глазами толпу посетителей в баре, прищуриваясь каждый раз, как только замечает ту или иную девушку с тёмными локонами. Но он знает, что никогда не найдет ей замену. Никогда не почувствует того же, что заставляло его проклятую чистую кровь течь по венам в несколько раз быстрее. Интересно, как долго её образ будет преследовать его? А что будет, когда они вновь встретятся в стенах министерства? Лучше вырвать себе глаза или сразу уволиться? Драко зажимает между пальцами переносицу. От собственных мыслей ему хочется бежать без оглядки. Он делает ещё один крупный глоток и тут же ощущает, как кто-то касается его плеча. Над ухом раздаётся ласковый шёпот: — Не угостите даму коктейлем? Малфой краем глаза замечает справа блондинку с пышным бюстом и тут же отводит взгляд в сторону. — Нет, — отрезает он. Девушка недовольно фыркает, отшатнувшись от него. Секс на одну ночь никогда не был проблемой, но это не то, что интересует Драко. Он допивает остатки огневиски и с лёгким стуком ставит бокал на стойку, а затем кивает бармену и заказывает ещё. Всё вокруг — голоса, смех, шум льда в стаканах — раздражает его. Сегодня это место кажется тесным и душным. Грейнджер. Мысли непроизвольно возвращаются к ней. «Так больше не может продолжаться, Драко. Это неправильно». Неправильно? Он со злостью сжимает зубы. Всё это время их связь была единственной вещью, которая казалась правильной. Бармен ставит перед ним новый бокал. Драко поднимает его, но вместо того, чтобы сделать очередной глоток, задерживает взгляд на отражении в зеркале за стойкой. Малфой смотрит на себя. На человека, который не умеет терять.

***

В фойе первого этажа поместья раздаётся щелчок аппарации, и в полумраке появляется фигура хозяина дома. От головокружительного перемещения всё перед глазами плывёт, а желудок сжимается в омерзительном спазме. В этот момент Малфой понимает, что половина бутылки огневиски, выпитого за стойкой бара в Косом переулке, — это предел. Но как ни странно, ему хочется ещё. Слегка пошатнувшись, он делает шаг в сторону гостиной и случайно задевает фамильную вазу, стоящую на столике рядом с лестницей. Она с мелодичным звоном падает на мраморный пол и рассыпается на десятки осколков. Драко замирает на месте и молча опускает взгляд на кусочки фарфора под ногами. Поправимо. Он автоматически опускает руку во внутренний карман и нащупывает волшебную палочку. Одно движение древком по воздуху — и хрупкая ваза собирается по частям. Губы Малфоя кривятся в усмешке: жаль, что с такой же лёгкостью нельзя починить свою жизнь. Склеить по кусочкам расколовшееся сердце и разбившиеся ожидания. Как бы ему хотелось при помощи парочки заклинаний вырвать куски из своей реальности, переиначить их, а ещё лучше — вернуться в прошлое и прожить всё заново. К его неудовольствию, всё в этом мире, пусть даже и волшебном, устроено иначе. Одни действия порождают другие, ошибки откликаются последствиями, а перемены не происходят по щелчку пальцев. Он бросает взгляд на лестницу, ведущую на второй этаж особняка, и замечает наверху полоску света. Астория не спит. А может, только что проснулась, потому что он разбудил её. Разве она не говорила, что вместе с Дафной отправляется в Париж на неделю волшебной моды? Плевать. Ноги сами несут Драко в гостиную, туда, где стоит мини-бар. Налив немного виски в бокал, Малфой устраивается на чёрном бархатном диване, откинувшись на мягкую спинку. Попытки расслабиться тщетны; всё его тело по-прежнему напряжено от макушки до кончиков пальцев. В гостиной тихо, но эта тишина давит на виски сильнее, чем любые звуки. Драко запускает руку в волосы и прикрывает глаза. Только сейчас он осознаёт, что Грейнджер обладает той смелостью, которой хочется позавидовать. Истинная гриффиндорка. В памяти невольно всплывают обрывки фраз, которые она сказала ему этим вечером. Драко снова и снова прокручивает их у себя в голове, слышит её дрожащий голос и сбивчивое дыхание. Сердце сжимается от ощущения пустоты, стоит в очередной раз вспомнить момент, как он отпустил её. Соврал. Он никогда не сможет её отпустить. — Драко? — голос Астории звучит тихо, почти осторожно. Малфой даже не поворачивает голову, когда она появляется на пороге. — Ты вернулась? — буднично спрашивает он, прокручивая в пальцах бокал. — Я думал, ты задержишься в Париже, как и всегда. Он подчёркивает тоном последние слова и усмехается. — Мне нездоровилось, и я решила вернуться. — И ты не спишь, — констатирует Драко, вынуждая себя поднять глаза на жену. Она стоит перед ним в шёлковом халате, её волосы аккуратно распущены по плечам. Лицо Астории выглядит так, будто она и спит с макияжем. Всё в ней вылизано до такого идеала, что хочется засомневаться, живой ли она человек. — Сложно уснуть, когда муж устраивает ночные марши по дому. — Сложив руки на груди, Астория проходит вглубь гостиной и останавливается где-то за спиной Драко. — Ты что-то разбил? Малфой не видит её, но готов делать ставки, что прямо сейчас она изучает глазами все фамильные ценности, которыми уставлена комната. — Вазу у лестницы, — неохотно отвечает Драко и делает глоток из бокала. — Понятно. Через мгновение он чувствует, как холодные пальцы Астории касаются его кожи, когда она проводит ими от мочки уха до ключицы, забираясь под расстёгнутый ворот рубашки. — Ты пьян? — спрашивает она, наклоняясь к нему чуть ближе. Малфой не знает, веет ли от него только алкоголем или ещё и женским парфюмом. Он напрягается и отстраняется от прикосновений. — Хватит, Астория. Можешь не изображать из себя заботливую жену, мы не на людях. — Действительно, — усмехается она и обходит диван. Драко пристально наблюдает за тем, как она садится на противоположной стороне и закидывает ногу на ногу. Астория красива, элегантна, воспитанна. И, возможно даже, умна. Правда, последний пункт всё чаще остаётся незамеченным, ведь весь акцент делается на платья последней моды и лёгкую поступь. «Достойный брак» — именно с такими словами ассоциируется каждый их совместный выход в общество. Малфой ловит себя на мысли, что когда-то он искренне в это верил. Но не теперь. Между ними нет ни страсти, ни любви. Ничего. За красивой обложкой прячется унылая аристократическая жизнь, предписанная им двоим с детства. Полуденные чаи, светские приёмы, игра на фортепиано до тех пор, пока не отвалятся пальцы. Мрак. Попытки вырастить на пепелище под названием «подходящая партия» нечто вроде «искренняя любовь» — это пустая трата времени. Малфой проводит ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с себя эту утомительную мысль. Астория не двигается, её взгляд прикован к нему. — И что теперь? — неожиданно спрашивает она. Её голос ровный, без тени эмоций. — Ты будешь сидеть здесь всю ночь, утопая в огневиски, или всё-таки скажешь, что тебя так раздражает? Драко поднимает на неё усталый взгляд, но молчит. Тишина становится почти осязаемой, заполняя комнату, пока он обдумывает, стоит ли вообще затевать этот разговор. — Если хочешь знать, я устала, — говорит она вдруг, прерывая паузу. — Устала от этих молчаливых вечеров, от того, что ты приходишь поздно, от… Она осекается, будто боится договорить, но потом всё же продолжает: — От нас. — Удивительно, — хмыкает Драко. — Ты произнесла это первой. — Не пытайся выставить это моей виной, — резко отвечает она. — Мы оба знаем, что это не я всё разрушила. Драко саркастически усмехается. — Разрушила? — повторяет за ней он. — Чтобы что-то разрушить, нужно вначале это построить. А что у нас было, Астория? Удачная сделка между двумя семьями? Бальные танцы ради чистоты крови? Или, может, что-то большее? Она сжимает губы, и её лицо становится холодным, как мрамор. — Я не знаю, — наконец отвечает Астория. Её слова повисают в воздухе. Драко ведёт плечом в сторону, осмысливая их. Ему кажется, что этот диалог становится неожиданно честным. — Есть ли что-то, что ты хочешь рассказать мне? — ровным голосом спрашивает он. Его тон отстранённый, почти безразличный. Малфой наблюдает за тем, как на бледную щёку Астории падает прядь чёрных волос, когда она опускает голову, рассматривая свой идеальный маникюр. — Я знаю, что у тебя другая, — тихо говорит она. Драко поджимает губы, не собираясь отрицать этот факт. Просто молча ждёт, сам не зная чего. Истерики? Драмы? — И я не могу винить тебя, — с поразительным спокойствием продолжает Астория. — У меня тоже был другой. И не раз. Честный диалог? Нет, теперь их беседа больше напоминает исповедь. У неё был другой. У него была другая. Но Грейнджер не просто другая. Она та, с кем он мог почувствовать себя живым. Эта мысль укалывает Малфоя больнее, чем он мог представить. Кажется, даже сильнее, чем признание Астории. — И? — Она слегка наклоняется вперёд. — Ты ничего не скажешь? Ты не злишься? Драко смотрит на жену несколько долгих секунд, а затем снова делает медленный глоток. — А что изменится? — спокойно отвечает он. — Это не злость, Астория. Это пустота. Это конец. Её глаза начинают блестеть слезами, но в них читается странное облегчение. — Тогда зачем? — шепчет она. — Зачем мы продолжаем? Драко ставит бокал на стол и, не поднимая на неё взгляда, тихо произносит: — Хороший вопрос.