Часть II. Вернуть тебя

Месяц спустя Новогодний приём в поместье Малфоев — самый настоящий фонтан из роскоши, помпезности и изысков. Огромная зала переливается золотым светом свечей и гирлянд, а воздух пресыщает аромат хвои, шампанского и дорогого парфюма. Всё выглядит так, как должно. По обычаям, по этикету, по статусу. Драко стоит, подперев плечом массивную колонну, и изучает ленивым взглядом присутствующих. Людей, которых Малфой по-настоящему рад видеть, можно пересчитать по пальцам. Блейз. Тео. С лёгкой усмешкой он наблюдает за Пэнси Паркинсон, своей школьной подружкой, которая несколько лет назад удачно вышла замуж за австрийского богача и превратилась в настоящую леди, не похожую на однокурсницу, о чьей сексуальной жизни слагались легенды. Рядом с Драко вдруг раздаётся голос Нарциссы: — Почему ты стоишь здесь? Мать смотрит на него так, будто намеревается добраться до самой сердцевины его душевных терзаний. Малфой пытается проигнорировать ту нотку осуждения, которую она всячески старается утопить в заботе. Она знает. Знает секрет, который Драко и Астория не спешат преподнести родным и друзьям в качестве неудачного новогоднего подарка. — Просто смотрю, — коротко отвечает Малфой, не отрывая взгляда от зала. — Пока всё отлично. — Нарцисса осторожно поглаживает Драко по плечу. — Она хорошо держится. — Кто? — Твоя жена. Малфой сдерживает усмешку, делая глоток шампанского. — Бывшая жена, — поправляет он мать. — Никто не должен знать, пока это не станет уместным. — Между аккуратно оформленных бровей матери пролегает морщинка. — Я до сих пор этого не понимаю. — Тебе и не нужно, — голос Драко становится жёстче. Не хватало ещё выслушать дополнительную порцию замечаний по поводу того, что он и Астория наконец-то решили расставить все точки над i. — Я думала, ты знаешь, что брак — это про обязательства, — шепчет ему Нарцисса. — А я думал — про чувства. Драко ощущает, как всё внутри него сжимается. Он подавляет эмоции, не разрешая себе нагрубить матери. Но как же, чёрт возьми, хочется взять и во всеуслышание объявить о том, что его брак по принуждению подошёл к концу. Всем спасибо, все свободны. — Ты был счастлив, когда женился на ней. — Нарцисса кидает на него острый взгляд и качает головой. — Нет, это было удобно. — Драко, — вздыхает она, обвивая рукой его предплечье. — Мама, — сжимая челюсти, шипит он. — Всё кончено. Просто смирись. Мимо проплывает дама в шляпке размером с новогодний торт, и оба, как по указке, ей фальшиво улыбаются. Театр — вот как в действительности можно назвать то, что происходит.

***

По прошествии нескольких часов Драко всё ещё сидит за щедро накрытым праздничным столом и чувствует себя, как бы он сам выразился, «не в своей фарфоровой тарелке». Аппетитные блюда, светские беседы и жутко «уморительные» шутки мистера Гринграсса о домовиках, которые якобы «знают больше, чем их хозяева», — всё это проходит мимо него. Малфой делает вид, что слушает, кивает в нужных местах и периодически ухмыляется. Он разрезает ножом кусок праздничной утки под клюквенным соусом, мысленно убеждая себя в том, что было бы неплохо съесть хотя бы половину. По правую руку от него сидит Астория, которой следовало бы вручить магловский «Оскар» за превосходную игру в счастливую семью. Улыбка, которую его бывшая жена посылает ни о чём не подозревающим родственникам, натянута настолько, что, кажется, ещё немного — и застывшая на её лице пудра начнёт крошиться прямо в тарелку. Когда Астория в очередной раз, якобы невзначай, касается пальцами тыльной стороны его руки, он бросает на неё взгляд, даже не пытаясь выдавить из себя чувства, которых нет. Просто смотрит. Безразлично, со свойственной ему холодностью. — Драко, — раздаётся приторно-сладкий голос миссис Гринграсс. — Мы слышали о твоих успехах на посту руководителя Отдела международного сотрудничества. Скажи, они там, в министерстве, тебя не заклевали? Большинство гостей снисходительно смеётся, и Малфой понимает, что этот вопрос задан не случайно. Все они считают, что его работа в Министерстве магии — тщательно продуманный ход в пользу восстановления семейной репутации. Смешно. Мало что может спасти лицо семьи, когда твой отец уже десять лет гниёт за решёткой в Азкабане. Ни чистокровный брак, ни заслуги перед всей волшебной Британией, ни поцелуй в задницу самому министру магии. Драко берёт салфетку и подтирает уголки губ, намереваясь ответить женщине, которая официально уже не является его тёщей. Интересно, узнай она об этом, стала бы задавать подобные вопросы? Вряд ли. Его так и подмывает встать и выступить с публичным заявлением, но он сдерживается. — Как видите, нет, Изольда, — отбросив салфетку на стол, отвечает Малфой. — Иначе бы я здесь не сидел. За столом вновь слышится смех, и Драко чувствует, как кто-то пинает его ботинок под столом. Он поднимает глаза и сталкивается взглядом с Блейзом Забини. Поговорить с ним по душам было бы как нельзя кстати. Они не виделись уже несколько месяцев, с тех пор как лучший друг решил отправиться в путешествие по берегам Южной Америки. Что ж, за это время произошло достаточно. Драко кивком указывает ему в сторону двери, как вдруг из-за стола поднимается мистер Гринграсс, готовясь произнести очередной тост. — Надеюсь, у вас с Асторией будут хорошие новости к следующему Новому году. Что за чушь он несёт? — Мы все ждём пополнения в семье Малфой, — добавляет миссис Гринграсс, заканчивая мысль мужа. Драко едва ли не давится глотком шампанского, который только что сделал. Ещё одно слово — и его точно стошнит. — О, это было бы прекрасно, — подхватывает кто-то ещё. — Маленькие наследники Малфоев. Нарцисса, я уверена, ты уже ждёшь, как эти симпатичные детишки будут бегать по вашему розовому саду. Кто-нибудь просто остановите это. — Конечно, — приправив свои слова сдержанной улыбкой, отвечает Нарцисса. Драко не нужно смотреть на Асторию, чтобы представить, как её идеальная осанка стала ещё прямее. — Боюсь, пока это не в планах, — говорит она, даже не взглянув на Малфоя. — Ну вот, я опять попал впросак! — хохочет мистер Гринграсс, переводя всё в шутку. Кажется, никто не замечает того напряжения, которое искрит между молодой четой Малфой. Всё это общество, интересы и разговоры — сплошное издевательство. Драко отчётливо понимает это только сейчас. Пока все поднимают бокалы (теперь уже непонятно за что), рядом с Малфоем появляется домовой эльф, одетый в костюмчик из тёмно-синего сукна. Он привлекает внимание гостей всего на секунду, а затем все возвращаются к выпивке и светской беседе. — Прошу меня извинить, хозяин, — лопочет домовик, перебирая в пальчиках тонкий конверт. — Вам доставили письмо, и Квилл подумал, что вы захотите прочесть его сейчас. Срочный вызов за границу? Внеплановые переговоры с министром Италии завтра утром? Ссылка в Азкабан? Салазар, да что угодно, лишь бы ускользнуть из-за стола под красивым предлогом. — Спасибо, Квилл. — Драко быстрым движением вырывает конверт из рук эльфа и прячет его в карман пиджака. Ему не нужно и минуты на то, чтобы придумать себе оправдание. — Простите, — произносит он. — Срочное дело. Миновав гостиную и фойе, Малфой выходит на улицу. В нос тут же ударяет морозный декабрьский воздух. Он срывает с шеи праздничную чёрную бабочку и расстёгивает две пуговицы на рубашке. Так-то лучше. Драко дышит полной грудью, и пар из его рта мгновенно растворяется в ночной прохладе, пока он нещадно разрывает конверт, даже не прочитав адрес отправителя. Внутри оказывается открытка. Простая, с изображением праздничной ёлки на Трафальгарской площади. Картинка не двигается — и Малфой делает вывод, что открытка была куплена в магловском магазине. Драко переворачивает почтовую карточку и сразу замечает почерк, идентичный тому, который он периодически видит на документах, что попадают к нему на рабочий стол. Аккуратный, угловатый. Малфой тут же узнаёт, кому он принадлежит. «С Новым годом, Драко. Пусть этот год принесёт тебе то, чего ты действительно желаешь. Гермиона». Пятнадцать слов, три предложения. Этого достаточно, чтобы перевернуть его сознание с ног на голову. Ему не даёт покоя тот факт, что они не виделись целый месяц, избегали друг друга на работе, а при встречах на совещаниях даже не смотрели друг другу в глаза. Это правильно? Драко уверен — да. Он бережно отправляет открытку в карман пиджака и обхватывает ладонями перила лестницы. Холод металла проникает под кожу, и Малфой надеется, что это ощущение хоть как-то поможет справиться ему с огненной вспышкой, зарождающейся где-то под сердцем. Драко знает, что не сказал Грейнджер ни слова о том, что поставил точку в своём несчастном браке. Он просто исчез из её жизни ровно месяц назад. И теперь ненавидит себя за это. Ненавидит, но не может по-другому. Заслуживает ли он её? Малфой по-прежнему считает, что ни на один долбаный кнат. От этого чувства хочется кричать. Кричать до тех пор, пока ледяной воздух не заморозит лёгкие. «То, чего я действительно желаю», — вспоминает её слова он. «Чего же я желаю?» Ответ плавает на поверхности. Остаётся только протянуть руку и ухватиться за него. Не упустить последний шанс, который по воле судьбы выпал ему в уходящем году.

***

Для того, чтобы попасть на новогодний приём в Министерстве магии, Малфою не требуется иметь при себе письменное приглашение — волшебник в расшитой блёстками мантии узнаёт его в лицо. Оказавшись внутри залы, украшенной свечами, Драко сразу же направляется в дальний угол, где, по его мнению, существует наименьшая вероятность столкнуться со знакомыми. Мимо проплывает заколдованный поднос с шампанским, и Малфой сразу же берёт себе бокал. Алкоголя в его крови достаточно; ему просто необходимо занять чем-то руки. Последнее место, где он желал оказаться в преддверии Нового года, — министерство. Последний человек, которого он рассчитывал увидеть в канун праздника, — она. Грейнджер. Он замечает её практически сразу. На ней платье с золотой бахромой. Волосы собраны переливающейся на свету заколкой. Она стоит у массивной ёлки в окружении друзей и парочки коллег из Отдела магического правопорядка. Грейнджер заливисто смеётся, и Драко ловит себя на мысли, что не может перестать наблюдать за ней. Гермиона — сама искренность. О, как бы Малфою хотелось, чтобы на месте одного из авроров, который «чисто случайно» кладёт руку ей на плечо, оказался он. Драко не может вспомнить, как зовут этого парня, но уже ненавидит его. Он даже не замечает, как его левая рука, спрятанная в кармане брюк, с силой сжимается в кулак. Ревность? Да, чёрт возьми. Он ревнует девушку, которая добровольно решила порвать с ним во благо своего личного спокойствия. Ту самую, которая при всём при этом была способна отправить ему новогоднюю открытку. Драко на секунду задумывается, могла ли это быть простая вежливость, но осознанно отгоняет от себя эту мысль. Даже если это так, он намерен услышать об этом лично. — Дамы и господа, — по залу разносится задорный голос ведущей праздника; она стоит на небольшой возвышенности возле ёлки, держа в руках бокал шампанского, — до Нового года осталось каких-то десять минут. Настоятельно рекомендую вам всем подойти поближе, чтобы не пропустить ни одного залпа праздничного салюта! В зале заметно тускнеет, и Малфой непроизвольно поднимает глаза. Он только сейчас понимает, что потолок атриума выглядит как заколдованное небо — чёрный зимний небосвод с яркими звёздами и полной луной. Драко родился в семье волшебников и видел в своей жизни всё, что только можно представить, но это зрелище не может оставить равнодушным даже его. Зал постепенно наполняется людьми, которые, подталкивая друг друга, стараются занять лучшие места, чтобы посмотреть на новогодний салют. Ещё секунда — и Малфой снова видит её. На этот раз близко. Она протискивается сквозь толпу, и Драко тут же замечает пустой бокал в её руке. Ещё шампанского, Грейнджер? Девушка смущённо улыбается, когда волшебники расступаются, предоставляя ей возможность пройти. Их разделяют всего лишь несколько метров, когда Драко решается сделать то, за чем пришёл сюда. — Грейнджер. — Он протягивает руку и, случайно задев какого-то пожилого мага, хватается за запястье Гермионы. Она напрягается всего на секунду, а затем вдруг замирает. Её и без того большие карие глаза расширяются, а губы округляются в немом «О». — Малфой? — почти беззвучно произносит она, так и не сдвинувшись с места. Вокруг них снуют волшебники, желающие протиснуться вперёд, и Драко пользуется случаем, чтобы выдернуть Грейнджер из толпы. — Что ты делаешь? — возмущается она, когда они оказываются за массивной колонной. Ему хотелось бы дать чёткий ответ. Он молчит секунду, тщательно подбирая слова, а затем вдруг произносит: — Я делаю то, что должен. Брови Гермионы взмывают вверх. Она смотрит на него с недоумением. Блядь. Всё не так. — Я делаю то, что хотел сделать уже давно, — спешит уточнить он. Его взгляд мечется от её глаз к губам и в обратном порядке. Минутная растерянность Гермионы вдруг сменяется серьёзностью. Той самой, которой был пропитан их диалог во время последнего разговора в ресторане Le Michele. — Я думала, что мы давно всё выяснили. — Она смотрит куда-то в сторону, очевидно беспокоясь, чтобы никто их не заметил. — Я здесь не просто так.— Драко обхватывает ладонью запястье Грейнджер, заставляя её посмотреть на него. — Просто дай мне возможность объяснить. — Я не могу. — Она пытается высвободиться из его хватки, постоянно оглядываясь назад. — Здесь люди, и вообще… — Минута, Грейнджер. Малфой видит, как её стальная броня начинает давать трещину. Взгляд Гермионы мечется по его лицу в поисках ответов. — Только не здесь, — вдруг сдаётся она и делает шаг в сторону тускло освещённого коридора. Драко тут же отпускает её руку и следует за ней. Сердце в груди отплясывает чечётку, пока он, пытаясь сохранять привычное хладнокровие, спешит за Грейнджер, сам не зная куда именно. Она идёт быстро, почти не оглядываясь, громко стуча каблуками по мраморному полу. А затем останавливается у небольшой ниши, где мягкое свечение заколдованных ламп создаёт уютный полумрак. — Ну? — Гермиона разворачивается, сложив руки на груди. — Ты получил свою минуту. Драко делает глубокий вдох. Каждое неверно подобранное слово может обернуться катастрофой. — Я не собираюсь тебя умолять, Грейнджер, — говорит он, на шаг приблизившись к ней. — Я пришёл только для того, чтобы ты сама смогла принять решение. — Я его уже приняла, — качает головой она, отступая назад. — С меня было достаточно. — Именно поэтому ты пожелала мне всего хорошего на Новый год? — Это просто поздравление. — Щёки Гермионы вспыхивают румянцем. — Я хотела оставить всё в этом году и начать сначала. Она тупит взгляд в подол своего платья, и Драко точно знает, что это означает. — Посмотри на меня, Гермиона, — спокойно просит он, делая ещё один мелкий шаг в её сторону. Грейнджер упрямо мотает головой, не спеша выполнять его просьбу. — Я знаю, что поступал с тобой нечестно. Ты была права, когда оставила меня в том ресторане. Но знаешь что ещё? — Малфой протягивает руку и дотрагивается до её локтя. — Я был не прав, когда дал тебе уйти. Как и тогда, когда втянул тебя во всё это. Чёрт возьми, он действительно говорит это? — Это извинение? — Да. Гермиона наконец смотрит ему в лицо, и Драко тут же замечает блестящий след от слезы, скатившейся по её щеке. Будь он проклят, если всё, что он вызывает в ней, — чёртово желание плакать. — Я ценю, что ты решил сказать мне это лично. — Грейнджер довольно быстро собирается с мыслями и гордо вскидывает подбородок: — А теперь прости. Если ты закончил, то мне и правда пора… — Это не всё, — обрывает её Драко, пресекая попытку уйти. — Дай мне шанс сделать всё иначе. — О чём ты? Гермиона замирает на месте, обнимая себя обеими руками. Она выглядит такой хрупкой и разбитой, что Малфой тут же проклинает свою затею прийти сюда. Но Грейнджер должна знать истинную причину, по которой он здесь. — Всё, о чём я мечтаю, — чтобы ты могла сказать мне «мой», потому что ты этого заслуживаешь. И теперь ты можешь это сделать. Его слова рикошетят от каменной стены и разносятся эхом по пустому коридору. Драко хочется надеяться, что они не пустой звон. — Ты… — шепчет одними губами Грейнджер, не в силах закончить предложение. Но Малфой знает, что она понимает его. Без лишних слов. Она слишком умна, слишком чувствительна, чтобы не понять. — Просто уходи, Драко. Даже в полумраке он видит, как её нижняя губа начинает трястись. — Нет. Не после этого. Малфой делает крупный шаг вперёд и прижимает тело Гермионы к холодной каменной стене. Его губы нежно касаются её щеки. Кожа Грейнджер такая же мягкая и тёплая, какой он и привык её ощущать. — Боже мой, — шепчет она, почти сталкиваясь своими губами с его. — Скажи мне. — Драко обхватывает её талию своими большими ладонями и сжимает в них ткань платья. — Скажи, что хочешь этого. Скажи, что скучала по мне. Вместо ответа с губ Гермионы срывается сдавленный стон. Это звучит лучше, чем любое «да». Малфой увлекает её в поцелуй, которого оба хотели слишком долго. Все мысли Драко моментально путаются, когда Грейнджер прикусывает его нижнюю губу и до боли оттягивает её. Мстит. Её руки блуждают по его широкой спине и забираются под ткань пиджака. Гермиона проводит ногтями по ткани белоснежной рубашки, и Малфой почти что рычит, откликаясь на её прикосновения. — Это правда? — на секунду разорвав поцелуй, спрашивает она. Так, будто всё ещё не верит. — Чистейшая, — шепчет в ответ Драко, обжигая дыханием её приоткрытые губы. Малфой наклоняет голову и прокладывает дорожку поцелуев от уха Гермионы к её ключицам. — Вишня, ваниль, — перечисляет он верхние ноты её парфюма. Того самого, который сносит крышу, заставляя забывать обо всём. — До Нового года осталась всего одна минута. — Откуда-то издалека звучит голос ведущей. Драко резко отстраняется, смотря прямо в расширившиеся зрачки Грейнджер. — Ты хотела пойти… — Нет, Малфой, — перебивает она его, притягивая к себе за полы пиджака. — Всё, что хотела, я уже, кажется, получила. Где-то за спиной Гермионы слышится щелчок, и уже через секунду она увлекает Драко за собой в министерский архив. Он успевает осознать то, что происходит, только когда за ними захлопывается дубовая дверь. Грейнджер тянет его за руку, а после останавливается у стола. У него немеют кончики пальцев от того, что они собираются сделать. Если это сон, то просто ущипните его. — Мне осточертел тот отель, который ты снимал для наших встреч, — почти шипит Гермиона, стаскивая с него пиджак. — Всё было настолько плохо? — усмехается Драко, когда верхняя часть его костюма приземляется на пол чёрным пятном. Он обхватывает руками ягодицы Грейнджер и подсаживает её на край стола. Они и без того зашли слишком далеко, так зачем ждать ещё? Вдалеке слышится первый залп салюта, а следом раздаётся оглушительный грохот. — С Новым годом. Малфой проводит руками по ногам Гермионы, собирая ткань платья кверху. — С Новым годом, — отвечает она на выдохе, как только левая ладонь Драко накрывает ластовицу её трусиков. Он отодвигает их в сторону и нежно обводит большим пальцем клитор, слегка надавливая. Грейнджер выгибается в спине, опираясь на локти. Малфой готов молиться на её тело — податливое, горячее, плавящееся в его руках. Драко осторожно вводит в неё два пальца, и Гермиона, сдавшись, ложится спиной на поверхность стола. Вся кровь в теле Драко за мгновение устремляется к паху, и он чувствует, как тесно ему становится в собственных брюках. Но он ни за что не простит себе, если не растянет этот момент настолько, насколько возможно. — Как же я скучал по тебе. По всей тебе, — шепчет он, в очередной раз погружаясь пальцами во влажный жар между её бёдер. До его ушей доносится протяжный стон, стоит ему согнуть пальцы внутри неё. Грейнджер что-то невнятно бормочит и содрогается. Она непроизвольно пытается свести ноги вместе, но Малфой не позволяет ей. — Ты что-то сказала? — Его греховные губы кривятся в усмешке, когда он подхватывает её ногу под коленом. — Я слушаю. На фоне разносится череда залпов фейерверков, но оба игнорируют всё, что происходит за пределами министерского архива. — Мне… нужен ты, — просит, почти настаивает Гермиона. Драко видит, как хмурятся её брови, и лишь сильнее надавливает на клитор. Испытывает её. — Я не расслышал. За то, как он издевается над ней, он точно сгорит в аду. За это и за все свои прошлые грехи. — Мне нужен ты, чтоб тебя, Драко! — Грейнджер почти что срывается на полукрик, который тут же растворяется в протяжном стоне удовольствия. Малфой обожает доводить её именного до этого состояния. Во всех горизонтальных и вертикальных поверхностях — вот как он хочет её. — Ты хорошо попросила, — наконец уступает он, отстраняется и расстёгивает пряжку ремня. Его не нужно умолять дважды. Он расправляется с ширинкой за секунду и спускает брюки вместе с боксерами. Гермиона приподнимается на локтях и прикусывает губу, бросая нескромный взгляд на его член. В её глазах плещется самый настоящий восторг. — Пожалуйста, — просит она, ёрзая бёдрами по столу. Чертовка. Как будто он когда-то мог отказать ей в подобном. Драко раздвигает ноги Гермионы шире и головкой члена касается её влажного входа. Вначале он входит в неё лишь наполовину, а через пару секунд она принимает его полностью. — О боже. — Грейнджер цепляется руками за его предплечья. В ней до одурения тесно и ужасно жарко. Блядски хорошо. Он оттягивает декольте платья Гермионы вниз и сжимает полушарие её груди в своей широкой ладони. Чёртово платье не позволяет прикоснуться к ней так, как ему этого бы сейчас хотелось. Но Малфой уверен — для этого у них будет ещё много возможностей. Он довольно быстро набирает темп и теперь уже вбивается в тело Грейнджер сильными толчками. Берёт её жадно, грубо. Как и всегда. — Ты — моя, — рычит он, забрасывая её ноги себе на плечи. — Теперь твоя очередь сказать мне это. Драко видит, как Гермиона прикусывает губу, медля с ответом. Ей, кажется, нравится то, что она собирается сказать: — Ты — мой, — говорит она тихо, но этого достаточно для того, чтобы заставить Малфоя слететь с катушек. Он опускает руку на её промежность и ласкает клитор круговыми движениями. Шлепки их разгорячённых тел сливаются с громкими залпами новогоднего салюта, когда он чувствует, как стенки Грейнджер плотно сжимаются вокруг него. — Моя. — Мой. — Гермиона зарывается пальцами в белоснежные волосы Малфоя за секунду до того, как её тело сводит мелкой судорогой. Драко требуется всего лишь несколько секунд, чтобы последовать за ней. На этот раз это ощущается так, как должно быть. На этот раз.