Запись одиннадцатая

Позабытые дневники неназванной Таргариен Запись одиннадцатая: Ссора с родителями Я не помню точно, что стало причиной той ссоры, но я помню, как больно было слышать их слова. Мне было шестнадцать, и Элаэнис росла с каждым днём. Её чешуя становилась ярче, а крылья — всё шире, и она заполняла собой всё больше пространства. Мои родители, видя, как она растёт, стали нервничать. Они уже не могли игнорировать тот факт, что дракон не был просто другом, а целым существом, которое требовало своего пространства и свободы. В тот день я подошла к матери с просьбой, как обычно, вывести Элаэнис на свежий воздух, чтобы она могла полетать. Мать молча посмотрела на меня, и её взгляд был полон сожаления. Я ещё не понимала, что происходит, когда она заговорила. — Ты ведь понимаешь, что больше не можешь держать её в замке? — сказала она тихо, но твёрдо. — Она больше не поместится здесь. Мы не можем продолжать таскать её по коридорам, заставляя всех уклоняться от её крыльев и хвоста. Элаэнис — дракон, и ей нужно не просто пространство, ей нужно небо. Я смотрела на неё с удивлением, не понимая, что она имеет в виду. Мои руки непроизвольно сжались в кулаки. — Но она же всё ещё моя, она мой друг! Я не могу просто оставить её... на улицах! — Ты не понимаешь, — перебил меня отец, его голос стал жёстким, как камень. — Она слишком велика для замка, для твоей комнаты, для твоего мира. Мы так долго позволяли тебе держать её здесь, но ты должна понять, что дракон — это не игрушка, не питомец. Она — существо, которое растёт, и она уже не поместится в том мире, который мы тебе создали. Я почувствовала, как холодная волна отчаяния накрывает меня, и внутри всё сжалось. Я не могла представить, как Элаэнис будет вне замка, как она будет вдали от меня, как я буду одинока без её огромных глаз, в которых я видела целый мир. — Это не так, — прошептала я, пытаясь удержать слёзы. — Она нужна мне! Я не хочу её отпускать. Мы с ней... мы вместе. Я не могу просто сказать ей: "Пошли". Мы... Мы не можем быть разлучены. Отец взглянул на меня, и в его глазах мелькнуло сочувствие, но это не помешало ему сказать: — Мы так долго уступали тебе, но пришло время для тебя понять, что ты не можешь заставить дракона быть частью твоей жизни, если это только мешает. Мы не можем держать её в стенах замка. Ты должна отпустить её. Мать молчала, её лицо было как всегда спокойным, но в глазах я читала то же, что и в словах отца — сожаление, тревогу и некое разочарование. В тот момент я почувствовала, как будто я потеряла нечто важное, и в груди словно оборвалось что-то, что я не могла больше собрать. — Я не хочу этого! — крикнула я, и в голосе моём звучала боль. — Она для меня не просто дракон. Она — часть меня! Как вы можете требовать, чтобы я её отпустила? Мать наконец заговорила: — Мы не требуем, чтобы ты её отпустила, мы говорим о том, что ей нужно место, где она может быть собой, а ты не можешь продолжать заставлять её быть в клетке, в ограниченном пространстве. Ты сама это понимаешь, и ты должна понять, что её свобода важнее. Мы все любим её, но иногда любовь требует от нас решений, которые не всегда бывают лёгкими. В тот момент мне казалось, что всё рушится. Я не могла поверить, что они настаивали на том, чтобы я оставила Элаэнис. Мои глаза были полны слёз, но я не могла показать свою слабость. Я просто молча отвернулась и пошла в свою комнату, а Элаэнис в тот момент стояла в коридоре, внимательно наблюдая за мной. Её глаза были полны того же беспокойства, что и у меня. Я знала, что они правы. Я знала, что ей нужно было пространство, небо, свобода. Но мне было трудно принять это. Я не хотела её отпускать, не хотела оставлять её. Я чувствовала, что разрыв между нами станет зияющим, и я не смогу его залечить.