Запись двадцать первая

Позабытые дневники неназванной Таргариен Запись двадцать первая: Тяжесть пустоты Когда мы были молоды, нам казалось, что законы, которые придерживаются наши старшие, порой жестоки и лишены смысла. Особенно это касалось запрета на то, чтобы старые драконы, потерявшие своих всадников, принимали нового. Мы видели, как величественные существа оставались в одиночестве, отвергнутые, в то время как их души всё ещё горели огнём. Но однажды, в тихий вечер у костра, мы начали размышлять об этом. Память о нашей сестре, потерявшей своего дракона, ещё была свежа, и её присутствие среди нас напоминало, какой раной становится утрата для Таргариена. "Почему это так?" — спросила я, глядя на языки пламени. "Почему нельзя дать старому дракону нового всадника, если он того желает?" Наш старший брат, задумчиво вырезавший что-то из дерева, поднял глаза. Его голос был низким и ровным: "Потому что это не просто утрата. Когда дракон умирает, он забирает с собой часть души своего всадника. Это пустота, которую ничем нельзя заполнить. Даже если они выживают, они уже никогда не будут такими, как раньше." Мы замолчали, переваривая его слова. "Но почему?" — настаивал один из младших братьев. "Почему мы не можем справиться с этим, если такие мы, такие сильные?" На это ответила наша старшая сестра, сидевшая ближе всех к огню. Она заговорила тихо, её голос был наполнен болью: "Сила — это не всё. Помните, что произошло с теми из наших предков, кто осмелился нарушить этот закон. Они становились... другими. Их разум больше не был ясным. Они слышали голоса, видели образы. Их поступки были полны хаоса, а сердца — пустоты." Я вспомнила истории о тех, кто потерял своих драконов и пытался жить дальше. Некоторые из них уходили в горы и никогда не возвращались. Другие оставались среди нас, но их глаза были словно затянуты туманом. Они больше не принимали решений, не играли важных ролей. Они становились тенями того, кем были раньше. "Поэтому нашим старшим нельзя доверять старого дракона новому всаднику," — продолжил брат. "Не ради нас, а ради них. Это их защита, даже если они этого не понимают." Мы сидели в тишине, слушая треск дров. "Это страшно," — прошептала я. "Да," — ответил он. "Но это правда." И в ту ночь я впервые почувствовала, как тяжёлое это бремя — быть Таргариеном. Наши драконы — это наше величие и наш крест. Мы живём с ними, но и умираем с ними. И порой смерть приходит задолго до того, как останавливается сердце.