Глава 6. Ледяная расщелина

      Синджед провёл пальцами по волосам Джейд. Немного неуклюже, как будто он был не совсем уверен в том, что делает.       ― Ты странная, Джейд.       Она открыла глаза, расслабив свои пальцы на его плече.       ― Почему?       Продолжая перебирать её волосы, он посмотрел на неё сверху вниз со слабой улыбкой, больше в выражении глаз.       ― Ты молода. Насколько я понял, младше моей дочери. Я бы сказал, ровесница моего юного ученика или даже немного моложе него. А теперь посмотри на меня. ― Она отпустила его, отстранилась и, сглотнув, взглянула на него снизу вверх. ― Что ты видишь?       ― Я вижу тебя, Синджед… Доктор, ― ответила Джейд, слегка встряхнувшись и пару раз моргнув.       ― Посмотри внимательнее, Джейд. Что. Ты. Видишь.       ― Не понимаю… ― заволновалась она.       ― Разве ты правда не видишь, кто перед тобой? Жуткий, облысевший, изуродованный старик, покрытый шрамами.       Она замотала головой, из груди вырвался дрожащий вздох. Доктор оттянул шарф, опустив его совсем низко, чтобы она могла видеть его кривоватую зарубцевавшуюся шею. Он демонстрировал ей свой навсегда застывший оскал и немного обвисшие мочки ушей.       ― Я весь такой, понимаешь? А без этих бинтов ещё страшнее.       ― Может, ты и прав. ― Девушка опустила голову, опираясь на ладони, ― Я не знаю, почему… ― она прервала себя и вновь возвела на него глаза. ― Но сейчас ты единственный, кто у меня есть. Ты близко. А всё остальное… моё прошлое… кажется таким далёким и нереальным.       Он прислонился к стене, глядя в потолок.       ― Значит, это потому, что ты со мной здесь застряла. ― Он кивнул. ― Конечно. Ты даже, кроме меня, ни с кем не разговариваешь. Разумеется, весь твой мир сводится ко мне одному. И я мужчина. Похоже на то, как если бы почти все на земле вымерли, и осталось бы только два человека. Конечно, они выбрали бы друг друга за отсутствием альтернатив.       ― Не думаю, что дело в этом… Я знаю, что существуют другие люди и, в частности, мужчины. Я даже помню свои первые отношения. ― Джейд нахмурилась и прикрыла веки. ― Ни к чему хорошему они не привели, и я впредь не стала бы связываться с кем-то подобным. А что было потом, в то время, что выпало из моей памяти… кто знает?       ― И всё же, ― Он наклонился к ней. ― мне думается, стоило бы дать тебе шанс на новую жизнь отдельно от меня. Я могу попробовать – хотя это займёт какое-то время – подыскать тебе работу и кров в каком-нибудь приличном месте, насколько это возможно для Зауна. Я по-прежнему хочу помочь тебе с твоими воспоминаниями, но пока выраженного прогресса нет, и, боюсь, всё это может затянуться на месяцы или годы. Я не могу так долго держать тебя в изоляции от мира, от настоящей жизни. Возможно, ты могла бы начать что-то за этими стенами, скажем, заново. Не цепляться за старого учёного, а двигаться дальше. А я…       Внезапно Джейд поднялась на колени и практически упала в его объятия. Дрожа и учащённо дыша, она притянула его к себе, прижалась к твёрдой, плоской груди, выбив воздух из его лёгких и умоляя сбивчиво:       ― Нет. Нет, не хочу расставаться с тобой. Не надо, не… не выгоняй меня.       Ладони Синджеда опустились на её спину, приласкали.       ― Я хотел сказать, что буду продолжать работать с тобой над твоей проблемой. Ты бы могла приходить ко мне. Ну, или я. И я тебя не выгоняю.       ― Пожалуйста, не бросай меня. ― Она упёрлась в его надплечье подбородком. Её руки блуждали по его спине, худым плечам, шее, цеплялись, сминали ткань его тёмного халата. ― Я не хочу уходить. Пожалуйста, я… Ты мне нужен! Я это… Люблю я тебя. И не хочу быть ни с кем другим.       ― Хорошо, хорошо. ― Он успокаивающе похлопал её, с трудом выдохнув после того, как от её слов у него перехватило дыхание. ― Я здесь и никуда не уйду.       ― Спасибо.       Джейд поцеловала его в надплечье. Постепенно она начала расслабляться. Вдруг, словно что-то почувствовав, Синджед мягко отстранился от неё. Она – послушно отпустила. Он встал с матраса и вышел за дверь. Быстро вернулся и, смерив её серьёзным взглядом, тихо проговорил:       ― Пока сиди здесь. Дверь запирать не буду, но свет погаси. Не бойся – живности здесь не водится, я за этим слежу.       Джейд кивнула, подошла к выключателю и вскоре осталась в темноте и тишине склада одна. Она вернулась к матрасу и легла на него набок, свернувшись калачиком, и смотрела на единственный источник света – маленький прямоугольник, оставшийся, потому что доктор не стал выключать лампу в зале. В непривычном мраке он отпечатывался на сетчатке, и она играла с пятном послеобраза, пока думала о нём. Она почти слышала быстрое биение своего сердца. Волновалась за него, за своего доктора, гадая, что случилось, кто его навестил. Но почему-то знала, что всё будет в порядке. И поэтому больше – бесконечно прокручивала в мыслях ощущения: прижавшееся к ней костлявое тело, его запах, тепло, прикосновения его ладоней, пальцев, голос, слова, взгляды, физические реакции. Глубоко дыша, она обнимала себя, проводила руками по своим плечам и ногам и не могла заглушить собственные то восторженные, то тревожные крики у себя в голове. Ей становилось жарко от воспоминаний о том, как впервые прильнула к нему, и она спускала с плеч закатанные рукава куртки. А потом замерзала от стыда так, что зубы начинали постукивать, снова куталась и сучила ногами. И где-то фоном, навязчиво, сыпались бесконечные «Я люблю тебя, я люблю тебя… Люблю его».       За дверью – знакомые шаги. И света стало больше, а на пороге нарисовался его силуэт, и послышался уже родной голос.       ― Джейд, всё в порядке, можешь выходить. И да… Стаканы. Надо бы вернуть их на кухню.       Она поднялась, нащупала в темноте стеклянные стенки и, едва не расплескав свой напиток, с которым так и не закончила, направилась в сторону света. Нижняя часть лица доктора вновь была скрыта его имитированной маской. Джейд отнесла стаканы на кухню и вымыла их. Потом нашла его и поинтересовалась, кто приходил.       ― Коллеге понадобилась консультация по чертежам биохимико-механического протеза для большей эффективности мерцания при его активации.       ― Что, протез на мерцании? ― удивилась девушка.       ― Да, такое возможно. Как я уже говорил тебе раньше, мерцание хорошо горит и может использоваться в механизмах. А также для усиления физических характеристик. Но это я обычно не рекомендую: вещество ещё довольно нестабильно и небезопасно при попадании в организм, пусть я и стараюсь вести работу над новыми, более щадящими разновидностями.       Синджед аккуратно сложил бумаги в стопку, сунул их в папку и поставил на полку над столом. В его движениях с трудом, но угадывалось смущение.       ― Ещё вы несколько раз упоминали, что мерцание может быть применимо в регенерации. Именно на этом базируется ваша главная цель, верно? ― решила продолжить относительно нейтральную в данной ситуации тему Джейд. ― И в теории с помощью него будет можно залечивать смертельные раны. Но воскрешение – это же совсем другое?       ― Да, ― кивнул он, проходясь по лаборатории. — Это не то же, что регенерация. Но пока я стараюсь исходить из рассмотрения смерти как своего рода болезни, предполагая, что она излечима.       ― Я правильно понимаю, что тело Вандера вам для этого и нужно?       ― Верно. Этот случай особенный. Полноценный, необычайно выносливый человек, попавший в мои руки. Пока я не совсем уверен, какой именно из методов на нём опробовать. Возможно, придётся отойти от чистого химтека. Я думаю над этим каждый день. Могу точно сказать, что он ценный экземпляр, и я не хотел бы потерять его просто так. К тому же, я считаюсь с личностью, которую он собой представлял.       ― Доктор, ― Она тронула его за плечо. ― вы же преподавали в пилтоверской Академии?       Синджед снова кивнул, повернувшись к ней.       ― А почему ушли?       ― Как видишь, я и Пилтовер покинул. Во-первых, для моих исследовательских нужд стало едва хватать финансирования, а во-вторых… Ну, полагаю, ты и сама можешь продолжить мою мысль.       ― Запрещённые эксперименты… За такое могли бы выгнать, ― с печальной иронией улыбнулась Джейд.       Одарив её говорящим взглядом, он медленно развернулся и сделал шаг по направлению к коридору. Она громко вдохнула.       ― Подождите, доктор.       ― Да? ― Он посмотрел на неё через плечо.       ― К тому, что вы были преподавателем… Мне было бы интересно помочь вам. Внести больший вклад в ваши исследования, если смогу. Вы пытались показать мне какие-то основы на примерах растворов, но я хотела бы узнать больше. Так, может…       ― Я могу выделить немного времени на занятия. Во всяком случае, я читал небольшие лекции своему ученику Виктору и давал ему практические задачи. Тебе это тоже не помешает. Только потребуется составить хотя бы простой учебный план. Поэтому определись, чего ты хочешь: химтек, лекарское дело? Или, быть может, тебя интересуют какие-то определённые разделы и темы? Подумай об этом и не спеши. Я же пойду сделаю нам ужин – что-то мне подсказывает, что сегодня ты многое пережила, поэтому отдыхай.       С этими словами Синджед удалился из главного лабораторного зала.       И ничего почти не изменилось. Ни в тот день, ни на следующий. Вернее, всё выглядело так, будто осталось по-прежнему. Тот же распорядок дня, поручения и непродолжительные, почти светские, беседы, если так можно назвать обсуждение прогресса в исследованиях, рецептов, причуд Рио в её активную фазу жизни, экскурсы в философию и прочее. Из нового – разговоры о различиях заунской и пилтоверской культуры и забавные истории из студенческой и преподавательской жизни доктора в Академии. Личного, однако, он принципиально избегал, включая и воспоминания об Орианне. В общем, на первый взгляд, они проводили время так же, как и раньше. Но на деле всё обстояло таким образом, что Синджед намеренно создавал иллюзию, словно между ними ничего не произошло. И он свёл бы Джейд, мечтавшую о нём каждую ночь, с ума, если бы его не выдавали мелочи.       Во-первых, он перестал приглашать её на прогулки. И вообще было похоже на то, что он опасался долгого пребывания с ней в неформальной обстановке, то есть вне рабочих мест лаборатории. Он начал давать ассистентке больше заданий, которые она могла бы выполнить в уединении, а при проведении совместных опытов язык его тела выражал желание сохранять дистанцию. В очередной раз формально опрашивая девушку с целью психологического исследования её мозга, он больше писал в тетради и избегал часто смотреть ей в глаза, пусть его голос и был ровным. В целом, доктор пытался продолжать вести себя доброжелательно по отношению к Джейд и проявлять участливость. Он даже, как повелось, готовил ей завтраки каждое утро. Но, хотя ледяную расщелину и можно замаскировать пластом мягкого снега, рано или поздно в неё всё равно кто-нибудь провалится.       ― …итак, ты сказала, что хотела бы изучить основы и химтека, и лекарского дела и, выражаясь твоими словами, то, что может помочь в моих исследованиях. Также ты уточнила насчёт того, что во время прохождения тобой курса человеческой анатомии мне следует акцентировать внимание на мозге – самом интересном и малоизученном на данном этапе развития науки органе. Меня радует твоя любознательность, ― говорил Синджед на пути в дальний зал, где он подготовил для Джейд импровизированную парту, отодвинув свой стол от стены. ― Но, прежде чем мы начнём, я желал бы проверить твой уровень знаний. На основе этого выберем оптимальную программу из тех, что я набросал.       Прижимая к груди тетрадь, Джейд зашла в помещение. Хотелось смотреть только вперёд, но мысль о том, что она будет испытывать страх перед подопытными образцами и вместе с тем заниматься изучением связанной с ними науки, насмешила её, и она больше без прежнего ужаса и даже с небольшим интересом огляделась. Однако девушка ещё не достигла того уровня профессиональной деформации, чтобы получать удовольствие от созерцания тел существ в формалине и, возможно, других смесях. Подойдя к исписанной мелом стене – той самой, за которой находилась усыпальница, – доктор предложил ей присесть за стол, а сам встал напротив спиной к доскам. Джейд послушалась, опустилась на табурет, подвинув его так, чтобы сесть поудобнее, и положила на него чистую тетрадь с перьевой ручкой – его очередные маленькие подарки. За её спиной высилась одна из капсул, дающая жёлтый свет.       ― Скажи, когда будешь готова, Джейд. И я задам тебе несколько вопросов из разных областей. ― Ладонь Синджеда опустилась на стол.       Перестав озираться по сторонам, она немного нервно поправила письменные принадлежности и быстро подняла на него взгляд.       ― Я готова.       ― Хорошо. Первый вопрос из химии. ― Он отступил на шаг и прошёлся вдоль стены. ― Что такое химическая реакция, и какие основные типы реакций ты знаешь?       Джейд задумалась, приподняла указательный палец, но сразу опустила его и потупила взор. Учёный приподнял бровь, немного неодобрительно. Примерно через минуту он произнёс:       ― Мне казалось, первая часть совсем простая. Могу переходить к следующему?       ― Нет, подождите… ― Она умоляюще выставила перед собой ладонь. ― Химическая реакция – это процесс… при котором одни вещества, реагенты, превращаются в другие. Кажется, продукты. Так?       ― Ну, хотя бы что-то из наших экспериментов ты вынесла. Уже похвально, ― кивнул он.       Вдруг в мыслях Джейд возникли и затрепетали, как мелкие птицы, слова, которые, казалось, всегда, давно были где-то там, внутри неё. Под впечатлением от этой внезапности она неуверенно пробормотала их, когда доктор, судя по всему, уже не ждал продолжения.       ― Замещение… разложение, обмен… А, это типы реакций?! ― неожиданно для себя же воскликнула она. ― Ещё соединение, кажется. Больше не помню.       ― Верно, ― тише, чем обычно, ответил Синджед. И девушка смогла в реальном времени пронаблюдать за тем, как уровень терпения в его глазах восполняется до прежней отметки, а то и выше. ― Это по числу и составу исходных веществ. Также есть, например, обратимые и необратимые. Ладно, далее. Какие основные системы органов есть в человеческом теле? Назови хотя бы три.       ― Ну, эм, ― Она стала загибать пальцы. ― нервная, дыхательная, кровеносная… Опорно-двигательная.       ― Очень хорошо. ― Теперь его взгляд прожигал её. ― А из чего состоят ткани нашего организма?       ― Из клеток.       ― А ещё?       ― Межклеточное вещество.       ― Всё правильно. Для рано оказавшейся в приюте уроженки Зауна твои базовые знания уже впечатляют. Я слышал, попечителей там не слишком волнует уровень образованности воспитанников, и сомневаюсь, что вы с ребятами часто рассуждали на подобные темы. Что ж… ― Доктор поставил перед ней небольшую склянку с наклеенной формулой. ― Обычно я отправляю тебя за веществами, и ты находишь их по названиям. Посмотрим, разбираешься ли ты в их классах. Что это такое? Не читай. Просто назови, к чему оно относится.       Джейд нагнулась, чтобы посмотреть поближе, нахмурилась.       ― Щёлочь?       — Близко, но не совсем правильное определение…       ― Раствор щёлочи… А это растворимые в воде основания.       ― Какова валентность гидроксильной группы в этом соединении?       ― Один… Вроде, всегда один.       ― В какой-то степени гениально, Джейд. ― Убрав склянку на место, он посмотрел на неё исподлобья. ― Теперь не могла бы ты рассказать, какие этапы включает в себя биосинтез белка?       Девушка закрыла глаза, но и близко не смогла ничего вспомнить. Тогда она уставилась в потолок и с бегающим взглядом просидела так около двух минут, отбивая ручкой по столу какой-то заунывный ритм. В конце концов, Синджед усмехнулся.       — Это уже, скорее, академический уровень, поэтому неудивительно, что ты не справилась с этим вопросом. ― Он ещё раз прогулялся по помещению и вновь остановился напротив её парты. ― Так и быть, расписывать цикл Хеймердингера просить тебя я не буду. ― Лишь от сложности произнесённой им фамилии учёного мир едва не поплыл у Джейд перед глазами, но она со смелой готовностью ожидала следующих шагов или вердикта. Тем временем алхимик продолжил. ― Но напоследок спрошу вот что. Как ты думаешь, почему некоторые химические вещества, например, дофамин или серотонин, влияют на наше эмоциональное состояние?       Будущая ученица вздрогнула и отвела взгляд.       ― Э-э-э… ― протянула она, задумавшись, а затем начала: ― Ну, это связано с тем, что они действуют как нейротрансмиттеры… ― И тут вздрагивать настала уже его очередь. ― Они передают сигналы между нейронами и влияют на настроение, мотивацию. Иногда даже на интенсивность боли. Гормон дофамин связан с чувством удовольствия, а серотонин – с ощущением счастья и спокойствия.       Какое-то время доктор оставался неподвижным и молчаливым. Наконец, он спокойно заключил:       ― Знания фрагментарны, но ты определённо эрудированнее, чем я ожидал. Мне любопытно, откуда в твоей голове могла бы взяться эта и подобная информация?       ― Я... не помню, — ответила она тихо. — Но всё кажется очень знакомым.       — Какое-то безумное открытие. ― Бледные пальцы принялись нервно постукивать по столу. ― Помнить материал почти в совершенстве, но начисто забыть источник знаний. Возможно, Джейд, результата и не придётся ждать слишком долго, если мы поймём, как использовать эту отправную точку.       ― Вам это правда кажется таким обнадёживающим? ― Джейд слегка повеселела, хотя в следующее мгновение её плечи вдруг опустились. ― Знаете… Дофамин и серотонин – это, конечно, хорошо и всё такое. Но что же мне делать со своими чувствами?       Синджед неровно вздохнул, замерев. Он упал в им же созданную холодную расщелину.