Глава 8. О трудностях отношений

      На следующее утро Джейд проснулась пока ещё в своей спальне. Сон частично стёр яркость воспоминаний, поэтому на губах её уже не было той довольной улыбки, с которой она заснула предыдущим знаменательным днём, содержавшим то самое, долгожданное – близость с Синджедом, её доктором, что вдруг до трепета всецело завладел её сердцем. Несмотря на вчерашнюю радость, первой эмоцией после пробуждения для Джейд стал страх. Что, если всё снова будет так, как прежде? Он снова станет формально-вежливым и наденет маску отчуждённости – и это поверх тканевой. Убедит её в том, что ей всё приснилось. А не приснилось ли? Ведь то, что произошло, было слишком хорошо, чтобы оказаться реальностью.       Нет. Нет, так нельзя. Она же умрёт от этих мыслей. Она выскочила из комнаты как была, в одной ночной рубашке, и бросилась на поиски Корина Ревека. Тот, к счастью, нашёлся скоро. И там, где его можно было обнаружить с наибольшей вероятностью. Синджед сидел за столом в главном лабораторном зале. Увидев возлюбленного, Джейд сразу же подбежала к нему. Слегка прихрамывая и морщась от покалывания в пояснице.       ― Корин! ― Она обняла его, вздрогнувшего, со спины, кротко поцеловав в макушку. ― Доброе утро.       ― Доброе, ― прохрипел он, поглаживая её руки.       Когда она отстранилась, он развернулся к ней, и Джейд немедля забралась к нему на колени.       ― Джейд… ― выдохнул он смущённо.       ― Мне же это не приснилось? ― задала она самый наивный из пришедших в голову вопрос.       ― Нет. ― Руки доктора легли ей на талию, придерживая. Покрасневший по краям глаз с тëмной маленькой радужкой взглянул с нежностью. ― Но лучше бы тебе не разгуливать здесь в таком виде и быть сдержаннее… в порывах.       ― Ну, ты сам отчасти виноват, что не купил мне для сна что-нибудь больше напоминающее доспехи, ― ухмыльнулась девушка. ― Всё ещё боишься, что твои клиенты застукают тебя с юной любовницей? Они не поймут? У тебя же так давно никого не было.       Он не произнёс ни слова, но рассерженным при этом не выглядел. Вместо этого казался даже… счастливым. Его пальцы прощупали её позвоночник, поднявшись до самых лопаток, и плавно спустились вниз, переходя в тёплое касание ладоней.       ― Ладно, ладно. Я поняла тебя. Не буду больше дурачиться. Просто…       Дыхание Джейд сбилось, она всё-таки стянула тёмно-бордовый платок вниз и оставила на впалой щеке несколько лёгких поцелуев. Синджед, к её приятному удивлению, не смог сдержать тихих добрых смешков и прикрыл глаза от удовольствия. Только после этого она оставила его в покое и отправилась на кухню, где убедилась в том, что он даже в такой день остался верен своей традиции.       Нет, после того вечера пытка недосказанностью для Джейд была окончена. Они не отдалились и, вопреки её опасениям, стали ближе друг другу. Прогулки возобновились. Теперь они включали в себя романтические элементы. Каждому стало комфортнее молчать в компании другого. Они наблюдали за игрой солнечного света на стенах пещеры, трепетно обнимались рядом с водопадами и взявшись за руки гуляли по песчаным или каменистым тропам. А однажды даже увидели детей, резвящихся в токсичных водах.       Едва услышав их весёлые звонкие крики, Джейд замерла и с ласковой улыбкой огляделась в поисках источника. А когда заметила вдалеке ребятишек, долго не могла на них насмотреться. Доктор Ревек разделил её интерес и позволил себе на какое-то время погрузиться в мысли, созерцая игры беззаботных сорванцов и шкодниц. Он не знал, каково это – расти в Зауне, поскольку его собственное детство прошло в Пилтовере. Наблюдать эту жизнь он мог, разве что, на примере Виктора. Впрочем, отверженный другими парнишка едва ли мог считаться типичным представителем малолетнего народца. Однако, чьими бы ни были эти мальчики и девочки – пусть чужие для него, они в первую очередь оставались детьми. Как и его дочь. Так какая, в сущности, была разница? Но если любящего отца можно легко понять, то что же творилось в голове у Джейд, у которой не получалось оторвать от малышни взгляда? В те минуты он мог только гадать. Вспоминала ли она своё собственное детство, друзей из приюта, с которыми тоже выбиралась сюда вот так? Или, может быть, здесь было что-то совсем иное…       В другой раз, замечтавшись, Джейд попросила Синджеда сводить её куда-нибудь подальше – хотя бы на рынок, где он периодически покупал ей вещи, в которых она нуждалась. Несмотря на прежнюю идею о её новой жизни вне стен лаборатории, в этом небольшом развлечении он отказал, напомнив ей о рисках её положения. Какой-то человек сказал ей что-то, что довело её до нервного потрясения, и скрылся, бросив в переулке без сознания. Возможно, он хотел избавиться от неё, стереть из её личности всё, что когда-либо связывало её с ним. А если дело дошло до такого жестокого исхода, то во всей этой истории таилось что-то крайне важное. И лучше бы девушке не показываться в местах скопления людей ради её же безопасности, пока они тем или иным способом не выяснят подробностей.       К тому же, она могла бы испытать дискомфорт, встретив кого-то, кто, возможно, искал её всё это время. Каково было бы Джейд, если бы её узнал незнакомец, бросился к ней с расспросами и слезами, ужаснулся тому, кто её сопровождает? А ей показалось бы, что её всего лишь с кем-то спутали. Если бы он увёл её в тот мир, который она совершенно забыла? И тогда там никто не сможет ей помочь. Помочь так, как доктор Ревек.       Впрочем, не выдержав печального выражения на её лице, он пообещал когда-нибудь организовать ей поход в более отдалённые и безлюдные, но живописные места или придумать для неё достойную маскировку. Всё-таки смена обстановки могла бы стать шагом к частичному восстановлению памяти.       Совершенно осмелев, Джейд теперь могла касаться и обнимать алхимика, когда ей вздумается. Сам он был не сильно против такой перемены, хотя иногда это мешало и сбивало с мыслей. Наибольшее недовольство и смущение вызвало у него её поведение, когда во время одного из занятий, которые он начал проводить где-то спустя неделю после базовой проверки знаний, студентка перевела разговор в романтическое русло, уселась на стол и притянула учёного к себе, достаточно откровенно обхватив его ногами. В тот день он не смог продолжить лекцию, а в дальнейшем старался пресекать подобные попытки на корню.       И всё-таки Синджед менялся. Он стал более открытым, казалось, чаще улыбался и даже начал выглядеть здоровее. Долгое время он жил в своём мрачном отшельническом мире, всегда возвращаясь в холодную лабораторию, которую и домом-то назвать язык не поворачивался. В её тишине его неизменно ждали модельные организмы, от вида коих иной упал бы в обморок, и безжизненная дочь. Лишь небольшой период, когда он ещё был более человечным, его одиночество скрашивала Рио. Изредка навещал Виктор. Потом не стало и этого. А время для Синджеда застыло ещё в тот день, когда он осознал, что так и не смог спасти, потерял Орианну. Может быть, навсегда. И о его ходе напоминали лишь оседающая кругом пыль, ветшание дорогих ему вещей, то, что он видел в отражениях – больше в стекле капсул с экземплярами. И золотистые карманные часы с её портретом. Корин Ревек не жил. Он гнил в прошлом, и его намыленная временная петля была сплетена из неизлечимой боли и призрачной надежды. А когда в его бесконечную рутину пришла Джейд, это оживило его. Он снова почувствовал, как идёт время. Сколько его прошло и сколько осталось. Осознал те годы, что он потерял в своём горе и беспробудной, самоотрешённой науке на грани безумия. То, в кого он превратился. Что удивительно – она действительно любила его и принимала таким, каким он стал. Любила вопреки. Он и не думал, что так нуждался в настоящем. Джейд была его настоящим.       Но вину перед ней Синджед испытывать не перестал. Вину за то, что сделал её призраком этого места. За то, что изолировал от внешнего мира. За то, что забирал её молодые годы. Давал мнимую возможность уйти, но противоречил в этом себе же, отказывая в прогулках в город. И он раз за разом заявлял ей, что она должна забыть о чувствах к кому-то вроде него, и задавался вопросом, почему она – и возжелала его. А она не переставала тянуться к нему и заверять в своей любви.       Но с какими-то вещами примириться Джейд так и не смогла.       Одним из вечеров доктор Ревек, как обычно, навещал свою дочь. Но на этот раз память подвела его, и он не сразу сообразил, что пришло время снова приготовить для неё поддерживающий раствор. Было довольно поздно, и он запер входную дверь на ночь, поэтому решил оставить дверь в комнату Орианны открытой, а сам отправился в главный зал, чтобы смешать необходимые ингредиенты. Когда же он вернулся, обнаружил, что теперь его дочь была не одна. В усыпальнице находился человек, которого Синджед не ожидал там застать.       ― Что ты здесь делаешь? ― обратился он к Джейд. Возможно, слишком сурово.       Сидящая на полу у саркофага девушка подняла голову. Её руки лежали на стеклянной поверхности, медленно поглаживая её.       ― Я просто… ― Она запнулась и снова посмотрела на Орианну, почти с материнской улыбкой. ― Она очень милая.       ― Поднимайся. Мне нужно сделать инъекцию.       Джейд послушно встала и отряхнулась, а он вздохнул, выдвинул из принесённой капсулы иглу и, вставив её в отверстие в боковой стороне конструкции в форме гроба, влил внутрь фосфоресцирующую жидкость, которая осветила помутневшую субстанцию, окружавшую девочку, будто там загорелся огонь новой надежды.       ― А где была её мама? Когда это случилось. Ты растил Орианну один?       Корин вздрогнул и выпрямился. Его взор был опущен, а плечи вздымались. Он ответил лишь спустя пару минут, слабым и холодным голосом.       ― Она умерла. Тоже.       ― О нет. ― Джейд опустила ладони на его плечи, слегка сжимая их, пытаясь его успокоить. ― Как это случилось?       ― Не сейчас, Джейд. Не здесь. ― Она почувствовала, как его тело задрожало, пусть это и было едва заметно.       А его голос… Она почти не узнала его голос. Это заставило её отойти в сторону и отвернуться. Синджед тоже стоял неподвижно и молчал. Она слышала только его беспокойное унимающееся дыхание. На ковёр упало несколько тяжёлых капель. Джейд провела по своим щекам подушечками пальцев. Она заплакала, сама этого сразу не осознав. Не выдержала давления обстановки. Вскоре до доктора донеслись её всхлипы, пока ещё словно чужие, хотя она изо всех сил пыталась их сдержать. Думала, что сдерживала.       ― Джейд. ― Он подошёл к девушке, развернул её к себе и прижал к груди. ― Тише, милая.       ― Прости, ― промямлила она, размазывая слёзы, чтобы не намочить его бинты. ― прости.       Он запустил пальцы в её волосы и начал слегка покачиваться, держа её в объятиях.       ― Ничего. Поспишь сегодня со мной? ― спросил.       ― Да, ― тихо выдохнула Джейд.       В эту ночь Синджед изо всех сил постарался сделать всё, чтобы доставить ей удовольствие теми средствами, что имел. Руки и язык – вот и весь набор, который он мог предложить. Из-за этих ограничений и того, что даже не мог поцеловать её, он отчасти ощущал себя не полноценным человеком – роботом, не созданным для любви, в оболочку которого перенесли его сознание. И всё же он оттачивал навыки с тем, что от него осталось. Он превосходно поработал, доведя её до хорошего оргазма. И вот, через несколько минут отдышавшись, она открыла глаза и повернула голову в его сторону.       ― Спасибо, это было чудесно. ― Корин улыбнулся ей в ответ и кивнул. Вот только она продолжила словами, которых он не ожидал: ― Но всё же… Как жаль, что с тобой, таким привлекательным, и нет возможности… Я имею в виду, снова не получилось… с этим.       Взгляд доктора померк, он вздохнул.       ― Мне льстит, что ты считаешь меня привлекательным в моём нынешнем состоянии. Необычные вкусы, надо заметить. Но я предупредил тебя, что стар. Моё тело подводит меня, и я ничего не могу с этим сделать.       ― Разве правда ничего? ― Джейд решила не идти на попятную. ― Почему бы тебе не создать какое-нибудь средство для восстановления этой твоей способности? Просто… мне казалось, что ты можешь изобрести всё, что угодно. Ты алхимик с двумя высшими образованиями и огромным опытом за плечами.       Синджед сел на кровати, свесив ноги вниз и ссутулившись, сглотнул и помолчал около минуты.       ― Возможно, есть вещи, которые лучше оставить так, как есть, ― произнёс он наконец.       ― Я понимаю. Даже если и получится создать такой препарат, у этого могут быть риски.       ― Ведь существуют и другие способы показать кому-то, что ты его любишь.       ― Но это кажется… Как бы сказать? Немного неполноценным.       ― Я действительно стараюсь, Джейд. ― Голос Корина просел, и в нём послышался оттенок раздражения. ― Это и правда так важно для тебя? Неужели ты считаешь наши отношения неполноценными из-за отсутствия в сексе одной этой составляющей? Я не виноват в том, что уже не тот, что прежде. В конце концов, возраст берёт своё. И ты сама… захотела быть со мной, зная о возможных подводных камнях.       Она поднялась и присела рядом с ним, положив руку ему на спину.       ― Прости, если мои слова сильно задели тебя. Я просто иногда испытываю фрустрацию, вот и всё. Но больше из-за того, что не могу сделать приятно тебе. Для меня всё вполне полноценно, но так ли это для тебя?       Синджед сжал её плечо и притянул девушку к себе.       ― Всё в порядке, я понимаю. Из-за этого я не люблю тебя меньше. Мне, по большей части, всё равно. Главное, что ты рядом. И я делаю всё, что в моих силах, чтобы компенсировать свой недостаток другими способами.       ― Не знаю, что на меня нашло. ― Она крепко обняла его, положив голову на его плечо. ― Не хватало, чтобы ты комплексовал из-за меня. Забудь об этом, мой дорогой. Мне важна любая мелочь, которую ты для меня делаешь. Давай… Давай поспим вместе, как и планировали.       Доктор по-доброму усмехнулся и кивнул. Они привели себя в порядок и, укрывшись одеялом, легли лицом друг к другу на тесноватую для двоих, но качественную, пилтоверскую кровать.       — А что, если у тебя был возлюбленный? До того, как ты потеряла память, — тихо заговорил Синджед, устраиваясь удобнее. — А сейчас ты здесь, занимаешься любовью со мной и даже не помнишь о его существовании.       — Если и так, то, как ты и сказал, я всё равно не помню его. Так какой смысл об этом думать? Сейчас я бы ни на кого тебя не променяла. — Она провела ладонью от его виска до уха.       — Вот как? Но в моменте с ним ты бы могла сказать то же самое и ему. Не думаешь? И неизвестно, кого из нас двоих ты бы предпочла, если бы всё помнила.       — В любом случае, даже если у меня и был кто-то, он не смог меня защитить.       Ещё немного побеседовав с доктором о чём-то отвлечённом и чувствуя рядом его тепло, Джейд постепенно начала засыпать, точно кошка, пригревшаяся под боком у хозяина. Перед сном у неё проскользнула мысль о том, что было бы неплохо создать с ним семью, завести детей. Слегка абсурдная, учитывая его половое бессилие, и странная. Но, каким бы безумным это ни казалось, в последнее время Джейд нередко придавалась подобным мечтам.       Корин же, напротив, долго не мог заснуть. Если бы он не боялся побеспокоить её сон, крутился бы от переживаний, как волчок. Всё закончилось на хорошей ноте, но претензия Джейд крепко и болезненно засела у него в мыслях. Проходили часы, но его мозг оставался активным и судорожно искал какую-нибудь идею. В конце концов, он аккуратно, стараясь не потревожить свою отдушину, выбрался из-под одеяла и покинул комнату. И ему даже не понадобились стимуляторы, чтобы просидеть в лаборатории до утра.