Твой старый романтик

— Аааай, больно! Аккуратнее, пожалуйста! — Мы и так максимально аккуратны, не волнуйтесь, — Геннадий Ильич осторожно пальпировал ногу юноши, из которой торчал угрожающего размера штырь. — Вот как вас так угораздило? — Я к Насте на балкон пытался влезть. — А Настя у нас... — Любимая девушка. Она меня в приёмном ждёт. Я хотел сюрприз ей сделать, букет, подарок, все дела, — парень закусил губу от боли, когда Кривицкий нажал особенно сильно. — Но сорвался и упал. А там слой снега, под ним железки... Ну и вот. — Радуйтесь, что ваша Настя живёт на втором этаже, а не на десятом, — Павлова, за всё это время не проронившая ни слова, скептически ухмыльнулась и посветила фонариком в глаз пациента, проверяя реакцию его зрачков. — Ну зато в следующий раз будете умнее, прежде чем решите заняться всякими глупостями. — Почему глупостями? — почти обижено протянул юноша, зажмурившись от яркого света. — Я же сказал, что она любимая. А сегодня день святого Валентина, день влюблённых... Я хотел её порадовать. Геннадий Ильич снисходительно улыбнулся и с лёгкой укоризной посмотрел на коллегу. — Действительно, Ирина Алексеевна. Что-то вы слишком строги. Молодой человек у нас романтик, что в последнее время редкость... Мы перестали лазить в окна к любимым женщинам... — Я очень рада, Геннадий Ильич, что вы оценили романтичный настрой пациента, но мне кажется, что его пора везти в операционную, пока его подарок любимой девушке не стал посмертным. Павлова, перебив супруга, отчеканила каждое слово и, гордо развернувшись, вышла из противошоковой, заставив пациента испуганно задрожать, а Кривицкого устало выдохнуть и закатить глаза. *** Операция прошла легко и без осложнений. Как и ещё две последующих, на которых Ирине Алексеевне пришлось поприсутствовать в качестве ассистента. Ближе к вечеру она почти не чувствовала свою спину и всего, чего хотела в данный момент - это выпить чашечку кофе и прилечь на удобный диван. Вознамерившись исполнить эти нехитрые желания, Павлова вошла в свой кабинет и замерла прямо у порога, не успев сделать и шага к кофемашине. На её рабочем столе алел пышный букет из красных роз, яркой вспышкой озаряя строгое помещение и почти нагло привлекая к себе внимание. Сморгнув пару раз и убедившись, что это не плод её уставшего воображения, Ирина Алексеевна почти с опаской подошла к цветам и, вдохнув их аромат, заметила открытку, притаившуюся между бутонами. Достав маленькое бумажное сердечко — такую детскую и, конечно, совершенно глупую валентинку — Павлова вчиталась в написанные строки. —Люблю бесконечно. Твой старый романтик. Ирина Алексеевна сама не заметила, как её лицо озарилось широкой улыбкой, а щеки отчаянно залились румянцем. Ещё раз понюхав цветы, она сунула валентинку в карман халата и, забыв об усталости, выпорхнула из кабинета. *** Найти Геннадия Ильича оказалось делом непростым. Минуя ординаторскую, пост, приёмное и даже операционные, она нашла его в реанимации, где находился их утренний пациент. Супруг проверял юношу после выхода того из наркоза, а с другой стороны кровати больного стояла девушка, прижимающая руки к груди и взволнованно следящая за каждым движением хирурга. Павлова тактично кашлянула, привлекая к себе внимание. — Геннадий Ильич, после обхода зайдите, пожалуйста, ко мне. Кажется, она всё ещё не могла стереть глупую улыбку с лица. Кажется, на это ей было абсолютно плевать. — Хорошо, Ирина Алексеевна. Обязательно. А вот невозмутимости Кривицкого можно было позавидовать. Он выглядел абсолютно бесстрастным и взирал на жену с непроницаемым выражением лица. — Ирина Алексеевна, — юноша приподнял голову с подушки и, облизнув пересохшие губы, кивнул на девушку и взял её за руку. — А это моя Настя. И теперь она моя невеста. Улыбка Павловой стала ещё шире, и она почувствовала какую-то странную, абсолютно иррациональную радость за этого бедолагу. Бросив быстрый взгляд на такого же улыбающегося супруга, а затем на смущенную, но однозначно счастливую девушку, она совершенно искренне ответила: — Поздравляю!