1

      Тускло окрашен день в деревне. Отдалённая тёмная изба, духота, тишина и беспросветность. Мужчина сидит на стуле, опустив голову.       "Мне не нужен свежий воздух. Толк от него? Не нужно дышать, нужно уснуть."       Глаза смотрят в бездну всех событий жизни: пылающий дом, служивший защитой и процветанием среди сурового мороза, родной человек, в глазах которого не читается дружелюбие, разорванный студенческий билет, тревога в порядке. Души агония никак не останавливалась, сердце обливалось кровью при осознании простейшей истины.       — Надо написать. — хрипло и тихо сказал сидящий.       Несколько штрихов пером по дневнику.       "Близится конец всему. Не выбраться из западни. Моя Аврора, я во всём был не прав. Если бы я только мог снова увидеть эти глаза и сказать, что никому не дам в обиду. Но не могу игнорировать твои слова. Слишком поздно, слишком больно. Твой лучший доктор оказался худшим человеком."       Возле переплёта на столе лежал шлем с микросхемами и замысловатыми переключателями. С первого взгляда неясно предназначение устройства, могло и навредить. Для вреда и используется.       Из оранжевых глаз потекли маленькие, еле-заметные струи. За окном нет рассвета ровно также, как и в мысли.       "Скоро меня найдёт полиция. Лишь бы до тебя хоть как-то дошла эта дурацкая книжка. Прошу, если можешь, забудь меня. Как и я забудусь сам."       Письмо было закончено. Доктор откинул перо. Пытаясь преодолеть тряску, он взял обеими руками шлем. Взгляд, полный ужаса, был направлен на отражение себя в окне. Металл окончательно спрятал чёрные заплетённые в хвост волосы. Оставалось с усилием нажать и потянуть вниз рычаг.       — Это конец. Поражение! Титры!       Ручьём хлынули слёзы, подпитывающие бессилие. Больше ничего нет.       Лязг! Жужжание! Машина смерти засветилась маленькими светодиодными лампочками, фонтан мыслей прекращался. Резкая агония взвыла в черепе, словно его пробил тяжелейший во всём мире молот, разгромил, не оставив ни одного большого осколка. Грудь завибрировала от поступавших разрядов.       Голова откинулась назад, через пару минут прибор погас. Забвение.       За затемнением экрана последовал двадцать-пятый кадр из галлюцинаций. И ещё один. И ещё. Фиолетовый горизонт и синее чистое небо. Высоко в горах парит алая птица, в глазах которой отражается знакомый силуэт. Снова слеза. Всплеск эмоций вызвал искру, а искра — маленький огонёк. Он разнёсся по крыльям, по спине, по голове, по клюву, по округе. Феникс тлел. Скелет птичий исчез, заместо него медленно-медленно появился человеческий. А потом — мышцы, жир, сердце, душа и остальное. Под конец — лицо. Треугольное лицо средних лет с усами. Через секунду же пламя исчезло, а человек попал обратно в избе. Сон окончился.       Не просыпался. Точнее, не хотел просыпаться со старыми проблемами в прежнем селении, в прежнем чёрном плаще и зелёной кофте. Глаз сам открылся. В голове непомерная брешь, засосавшая в себя всё значимое из прошлого доктора. Беспамятство. Ныне он — нечто новое.       Доктор снял прибор и потёр лоб.       — Что со мной случилось? — Последовал вопрос без ответа. Дневник всё также на месте. Мужчина узнал свой почерк, узнал имя, указанное в абзаце. Но все эти эмоции были далеки, ум ещё не осознал ни одного тезиса.       Зато упоминание полиции взбодрило его. Само слово вселяло холод.       Почти все страницы были либо оборваны, либо склеяны меж собой — ничего не разобрать. Однако на титульной странице мелко подписано: "Дневник принадлежит доктору Йовану Дейчу".       — Йован Дейч? Это – я...? — про себя спросил он. Сердце согласилось.       Через несколько минут, придя в себя, мужчина вышел из избы. Слабый ветер дарил лёгкие мурашки. Деревушка была небольшой, но врачу был необходим ориентир, потому направился к центру. Издалека послышались парные шаги, человек пять. Дейч напрягся, даже не желая оборачиваться. Он ускорился. Массовые щелчки, пятеро что-то достали и застыли в одном месте.       Сердце доктора заколотилось, сам он вдохнул и подал импульс к ногам. Йован рванул в переулок меж домов заоравшей выстрелами улицы.       Четыре мужчины в одинаковой тёмно-фиолетовой форме в виде короткого однобортного пальто. Все из них носят округлённые бирюзовые колпаки. На поясах и нагрудных карманах блестит символ — крест наподобие церковного, но с полым ромбом над перекрестием. Защита и порядок — полицейский отряд. Они шли за женщиной с очень короткими чёрными волосами, зелёными глазами и маской, скрывающей нижнюю часть лица. Это не всё, что отличало жандарма. На ней был особый цилиндрообразный уже фиолетовый колпак, на котором также отличительный знак. Это элитный солдат.       Именно данная полицейская приказала открыть огонь, лишь махнув рукой.       Йован успел укрыться от шквала пуль, однако одна задела голень, чудом не превратив кость в кашу. Мысли заполнились ругательствами и криками, но мозг понимал, что кричать нельзя. Стоит тихо спрятаться.       Доктор завернул за угол, меж домом и земляной возвышенностью. Впереди был сарай — возможность запереться и переждать налёт, в один момент выбежать.       Они разделились. Командир и двое с ней обыскивали местность, остальные преследовали цель. Все перезарядили винтовки и надели на них штыки.       Врач закрылся в тёмной подсобке, стараясь как можно меньше шуметь. Левая ладонь, которая была обильно забинтована, щиплилась. Йован не осмелился раскрыть руку, заместо этого пытался усмирить дыхание.       Через минуту нога нанесла удар по двери. Доктор резко отошёл в правый угол от проёма. Ликвидатор пробил проход и зашёл. Йован в ту же секунду из-за угла ударил его по голове, заставив слегка повалиться. Оставалось быстро выбежать и вот, гром орудия в шести метрах вновь раздался! Тогда Дейч хотел выскочить из сарая, но из-за ноги похрамывал. Его голова сместилась ровно на миллиметр от летящего с огромной скоростью снаряда! Осталась длинная царапина на щеке.       На перезарядку уходило две секунды. Раненый поймал момент и вылетел в сторону, побежал прямо за сараем.       Подобно страшному урагану среди непроглядного шторма, в глазах беглеца помутнело. Тёмно-фиолетовые пятна загородили обзор, организм ослаб. Побочные эффекты от шлема взяли своё, Йован потерял сознание и равновесие. Последним, что он разглядел, было отрицательным жестом полицейской.