Часть 1

Они все это почувствовали.

Уважаемая Профессор, эльфийка, признанная Главой Научного Союза сразу несколькими дружественными мирами, прервалась на полуслове перед огромной аудиторией, где сегодня должна была читать лекцию своим более молодым коллегам. Внезапное ощущение свободы, сравнимое разве что со снятием стального ошейника, который она добровольно носила вот уже более миллиона лет, ошеломило мироходку. Туилин тихо ахнула, а её глаза наполнились слезами. Искра Первой вспыхнула в полную силу, однако это событие могло ознаменовать что угодно, но только не искреннюю радость. – Э-эграсса... Недоумевающие студенты начали робко переглядываться и шептаться. Внезапно ноги девушки подкосились, и она упала на колени, закрывая лицо ладонями в чёрных перчатках. Душераздирающие всхлипы быстро сменились громкими рыданиями, когда она поняла, что это значит. – Что происходит?! – послышался чей-то обеспокоенный крик. – Кто-нибудь, помогите! Профессору плохо! Эльфийке было глубоко наплевать, в каком свете она сейчас себя выставляет. Девушка знала, что, рано или поздно, этот день наступит, но... как же болело её сердце от осознания того, что это всё же произошло! Безобразные крики, в которых не было ни грамма изящности, наполнили воздух, Первая выплёскивала всю накопившуюся боль, которую больше не могла держать в себе.

***

Вальдхар, чей взгляд был направлен точно в цель, раскрутил над головой булаву из зачарованной стали под одобрительные вопли его хороших друзей, коих он обрёл в этом средневековом мире. Человек мог с лёгкостью поразить любую мишень, но он не стал отказывать себе в удовольствии немного покрасоваться. В момент, когда его рука была готова отпустить грозное оружие, что-то резко изменилось, и Вальдхар метнул булаву с силой, в несколько десятков раз превышающую его намерения. Шипастая сфера пробила соломенный манекен насквозь и, подобно выпущенной ракете, полетела по прямой в одну из резных колон. Дерево, которое не могли обхватить даже двое взрослых мужчин, с треском переломилось пополам, и часть навеса с оружейными стойками чуть не придавила едва успевших отбежать воинов. Мироходец уставился на свою ведущую руку, когда осознание начало медленно поглощать его. Он так много веков провёл в незримых оковах, что, когда они спали, Вальдхар просто не смог контролировать собственные силы. – Эграсса... Брат... Мужчина упал на землю и с таким отчаянием вцепился в неё, что едва не содрал ногти на обеих руках. Он так сильно мечтал заглушить душевную боль физической, что принялся бить кулаками о вытоптанную почву, пока кожа не начала кровоточить, порезанная о мелкие камни. Его Искра сияла ярче, чем за последний миллион лет, но Вальдхару впервые казалось, что этот свет не согревает, а больно ранит его изнутри.

***

Гуах'ткш'кхтар, избравший мирный путь, и вот уже как несколько веков назад вышедший на пенсию, покорял горные хребты, наслаждаясь лиловым закатом с росчерками золотистых облаков. Яркий сказочный мир стал именно тем местом, в котором он решил остановиться если не навсегда, то хотя бы на несколько тысячелетий точно. Багрянник так устал от кровавых сражений, так пресытился чувством собственного могущества, что ушёл в отшельники, полностью отказавшись от контакта с другими разумными существами. Встречая закат на одной из гор, где он устроился на привал, мироходец скрестил ноги и расправил крылья, позволяя тёплым ветрам обдувать его кожу. Странное предчувствие того, что что-то грядёт, заставило Гуаха нахмуриться, но потом его глаза в шоке распахнулись, и он схватился обеими руками за грудь. Волна силы прокатилась по всему его телу, органы чувств обострились до предела, и багряннику почти стало больно дышать. Вмиг всё вокруг начало ощущаться ещё ярче, чем обычно, но он не мог назвать случившееся благом... Гуах'ткш'кхтар почувствовал, как его губы дрожат, а из глаз льётся неконтролируемая влага. Однако он не проронил ни звука, когда боль осознания настигла и его вместе со светом будто бы заново родившейся Искры. Плавно встав на колени и глядя на догорающий закат, мироходец поклонился светилу, коснувшись земли лбом. Только так он мог в этот момент отдать дань уважения своему Брату, который всегда, каждым своим действием, напоминал ему солнце, тёплое и бесконечно любящее всех вокруг. ...и которое никто из них так и не смог сберечь.

***

– Я просил привести Элизу, а не Аннет! – выговорил Нардуш своему юному помощнику, глядя на крошечную человеческую девочку, застенчиво цепляющуюся за его ногу. – Простите, но они ведь близняшки! – попытался оправдаться медбрат. – Их даже родная мать не всегда может различить! Куда уж мне? – Что вы, люди, не понимаете? – закатил глаза Первый. – У Элизы есть родинка на мочке правого уха, глаза Аннет на один тон светлее, а Белла недавно потеряла свой первый молочный зуб! Парню в халате оставалось лишь обречённо вздохнуть. Несмотря на все стереотипы о том, что орки едва способны различить остальные расы в лицо, господин Нардуш лучше многих людей и эльфов запоминал каждого своего пациента. – Простите. Я сейчас же схожу и приведу нужную девочку. – Не накосячь во второй раз! – а потом он наклонился к малышке и нежно растрепал её светлые волосы. – Беги к маме, Аннет, сегодня на процедуру идёт только твоя сестра. Старшая близняшка картаво попрощалась, хихикнула и ускакала прочь, хорошо запомнив путь по бесконечным коридорам больницы. Мироходец проводил её взглядом, прежде чем развернуться и быстрым шагом направиться в личный кабинет. Едва закрыв за собой дверь, Нардуш провернул ключ в замке, положил ладонь на область пульсирующей Искры и сполз по стене на пол. За все эти сотни лет, что он спасал жизни крошечных невинных детёнышей, орк повидал очень много несправедливых смертей. Поэтому, даже сквозь боль разлившейся по сердцу утраты, он позволил себе едва заметную печальную радость. – Отмучился... – шёпотом выдохнул Первый. Его свет был силён как никогда, а это могло значить только одно... Эграссель больше не страдает. После всего того, через что ему пришлось пройти, Нардуш искренне надеялся, что Брат попадёт именно туда, где уже давно отдыхает его матушка. Не поднимаясь с пола, мироходец обхватил голову руками и бессмысленно уставился в пространство. Орк должен был набраться сил и сказать кому-нибудь, что сегодня он не сможет работать. Но как собрать себя по кусочкам, зная, что их семья больше никогда не будет целой?..

***

Фалинда любила парить среди звёзд в одиночестве. Их холодный притягательный свет позволял ей забыть о мирских проблемах и печалях, позволял забыть даже о том, кто она сейчас и кем была когда-то. Искра сделала её сильной, а прожитые тысячелетия прибавили мудрости, но так и не даровали истинного счастья. Погрязнув в собственной неопределенности, Первая стремилась отринуть своё прошлое, которое до сих пор терзало её мучительным чувством вины. Прошло слишком много времени с тех пор, как Фалинда в последний раз видела своих Братьев и Сестёр, а потому сова и не стремилась пересекаться с ними вновь. Ей всегда казалось, что они будут смотреть на неё с осуждением за то, что она так и не пришла тогда. За то, что явилась лишь на последний отчаянный зов Эграсселя, зов, умоляющий не о спасении, но о печати на собственной свободе и изоляции их родного Архея от остальной Вселенной. Мироходка не чувствовала, что получит их прощение, да, честно говоря, она и не заслуживала его. Ей всё равно, что не она одна не пришла тогда, когда у неё ещё был шанс что-то изменить, — только слабаки ищут других виноватых. Нет, Первая знала, в чём её грех, и так же знала, что никогда не сможет его искупить. Нельзя сказать, что сова совсем не задумывалась, как там остальные... как раз наоборот. Но сил встретиться хоть с кем-то лицом к лицу у неё просто не было. Поэтому-то, рассекая крылом бесконечную тьму, Фалинда старалась думать о чём угодно, кроме собственной безобразной трусости. Так было, пока сковывающие её силу, но такие привычные цепи не разлетелись на части со звуком, напоминающим разбитый скинт. Она уже и не помнила, каково это, быть свободной... Первая задохнулась и чуть не упала на землю, в последний момент перевернувшись в воздухе и теряя несколько перьев. Её... её больше ничего не сдерживало... – Нет... – сорвался с клюва ухающий шёпот. – Н-нет, пожалуйста... умоляю... В этом одиноком мире лишь звёзды были свидетелями её горя, лишь им одним было дано слышать пронзительный птичий крик, — крик полный боли и безысходности. Искра горела как самое яркое пламя, но Фалинда без сожалений отказалась бы от неё вовсе, если бы только это могло вернуть ей их Эграссу...

***

Туилин всё бросила, даже на мгновение не задумавшись о последствиях. Несмотря на все молчаливые запреты и их негласную договорённость, эльфийка вновь, спустя годы и тысячелетия, надела свою маску, возвращаясь в родную Реальность. Переход дался ей тяжело как физически, так и морально. Всё же Отправление давно никто не обслуживал, и... она столько лет не видела ни Гуаха ни Лололошку. Первая покачала головой, стирая горячие слёзы. Нет, она не может сейчас снова сломаться. Она должна была... должна... Как же теперь выглядит дорога к поместью, в котором жил Эграссель?.. Весь этот ландшафт, тёмное небо и заражённый скинт... Что стало с их солнечным миром, память о котором они все продолжали трепетно хранить в своём сердце? Нерешительно ступая по кривой тропинке, вытоптанной явно какими-то дикими животными, эльфийка миновала заросли и подняла голову. На соседнем холме, наполовину погружённые в жидкий туман, виднелись руины смутно знакомого дома. Мироходка прижала кулак к груди, её Искра сияла слишком ярко, узнавая родные места даже в таком плачевном состоянии. Туилин понимала, что ей так или иначе придется сделать первый шаг на пути к дому, но... но что если она найдёт там... найдёт там то, что осталось от Эграсселя? Видит Мать, она вряд ли сможет справиться с этим в одиночку. Ей доставляет мучительную боль даже сама мысль о том, что её Брат может лежать там, похороненный под этими руинами... Но она же не могла просто оставить всё, как есть! Туилин должна хотя бы обеспечить ему достойное место, которое станет последним пристанищем, а ещё!... А ещё она ведь так и не попрощалась с ним... Призвав всю имеющуюся у неё силу воли, девушка сжала кулаки и-... – Туи?.. Это ты? Первая быстро обернулась. Со спины, отводя ветки руками, к ней приближалась знакомая фигура в чёрном костюме с синими элементами. Сердце междумирки тут же сжалось от тоски. – Нардуш! – закричала она и кинулась орку на шею, громко рыдая. Брат также крепко прижал её к себе, нежно похлопывая по спине меж лопаток. Он позволил эльфийке выплеснуть на него радость и горечь их встречи, прежде чем нехотя отстраниться. Туилин всё ещё вытирала лицо от лишней влаги, но они долго смотрели друг на друга, впитывая знакомые черты. – Ты совсем не изменилась, – тихо констатировал междумирец. – Ты тоже, Брат. Значит, не я одна решила нарушить наше общение? – Я не мог не прийти, – опустил голову тот. – Думаю, мы с тобой не единственные, кто сегодня вернётся домой. Девушка молча кивнула, и они снова обнялись, понимая, как им обоим не хватало этого на протяжении последних тысячелетий. – Мы подождём остальных здесь или... – Пошли, – мягко прервал её орк, кивая на длинную кривую дорожку, ведущую к развалинам поместья. – Уверен, те, кто хотят, сами нагонят нас в пути. И они медленно побрели вперёд рука об руку. Их шаги были столь неспешны, словно они шли на гильотину, которая терпеливо дожидалась их в конце дороги. Первые не спрашивали друг у друга, как проходила их жизнь, ведь это было вовсе не дружеское собрание, как тогда, когда они ещё могли себе позволить увидеться все вместе и похвастаться собственными достижениями. Причиной их сегодняшней встречи стала исключительно скорбь, и в ней не было места для задушевных разговоров. В какой-то момент за их спинами послышался тихий звук перемещения, какой всегда бывает при использовании Искры. Брат и Сестра остановились, чтобы обернуться и посмотреть на новоприбывшего. Это Вальдхар, со всё ещё сбитыми в кровь руками и абсолютно потерянным взглядом, оказался посреди дороги. Не сговариваясь, Первые вернулись, чтобы крепко обнять его, тихо всхлипывая в плечо. Человек ничего не сказал, — он впервые был так тих на их памяти, — лишь прижимался к родному теплу, едва слышно поскуливая, как щенок, от переполняющей его сердце душевной боли. Туилин прекрасно его понимала, поэтому они молча дали Брату столько поддержки, сколько были способны отдать в этот момент. Их путь возобновился, но на этот раз Вальдхар шёл в центре, уставившись себе под ноги. Золотые кристаллы освещали им путь, но их было куда меньше, нежели фиолетовых, что представляло из себя одновременно трагическое и ужасающее зрелище. Это означало, что Тадмавриэль побеждал. Всё это время, пока Архей был запечатан, Отец отравлял родной мир, черпая силу у собственного сына и всех Первых через него. Впереди разрасталась кривая роща, которой раньше тут не было. Даже деревья оказались поражены этой проклятой болезнью! И под одним из таких, подогнув правую ногу под себя и обнимая большой золотистый кристалл, сидел Гуах'ткш'кхтар, чьи крылья время от времени издавали беспокойный стрёкот. Заслышав их шаги, багрянник поднял голову, глядя на Братьев и Сестру большими влажными глазами, из которых до сих никуда не пропала боль утраты, да впрочем, как и у них у всех. – Гуах, – поприветствовала его эльфийка. – Почему ты сидишь здесь?.. Тот отвёл взгляд, болезненно сощурившись. – Я прибыл раньше всех, но... мне было слишком страшно двигаться дальше одному. Даже моей Воли оказалось недостаточно, чтобы пройти этот путь без своей семьи. – О, Брат, – прошептал Нардуш. – Мы все понимаем тебя... Тут Вальдхар подошёл к нему и молча протянул руку. Багрянник принял помощь, вставая на шаткие ноги, после чего крепко обнял человека. Не тратя времени на ненужный привал, Первые двинулись дальше. Они долго шли, будто специально растягивая время, но никого так больше и не обнаружили. – Неужели, это все, кто осмелился прийти?.. – неверяще прошептал Гуах'ткш'кхтар. – Нам и не стоило ожидать, что явятся все восемь, – смиренно заметил Нардуш, однако Туилин покачала головой. – Ладно остальные, но как же Лололошка? Я не верю, что он мог проигнорировать то, что мы все очень хорошо почувствовали! Просто не верю! – Это не похоже на него, – согласно откликнулся багрянник. – Когда я видел Брата в последний раз, мне казалось, что его сердце вот-вот вырвется наружу сквозь рёбра лишь для того, чтобы пробиться за печать к-... к Эграсселю. – Где и когда мы видели его в последний раз? – уточнил орк. Ответ пришёл неутешительный. – Здесь, – тихо-тихо отозвалась Туилин. – Миллион лет назад. Вальдхар безмолвно кивнул. – И с тех пор он исчез... – Лололошка не из тех, кто стал бы сводить счёты с жизнью! Он бы не поступил так хотя бы потому, что это очень сильно расстроило бы Эграссу! Он же просил нас жить дальше и нести его Свет в другие миры! Ло всегда его слушался, всегда! – Ты права, – тяжело вздохнул Гуах. – Должно быть, Лололошка просто уже на месте. В отличии от нас, я не сомневаюсь, что он бросился бы даже в ядро мира, если бы это означало хоть на мгновение прикоснуться к чему-то, что было связано с Эграссой. Все молча сошлись на этом варианте и приготовились преодолеть последний пролёт, чтобы, наконец, попасть к руинам дома и столкнуться с неизбежным, когда над их головами раздался громкий но такой знакомый крик. – Стойте! Стойте-е! Первые обернулись. Это была Фалинда! Сова сделала два круга в небе, спускаясь по спирали, и тяжело встала на землю, прижимая крыло к часто вздымающейся груди. Её заполошное дыхание вырывалось вместе с тихими «Ху-у-у... Ху-у-у», а чёрные глаза слезились и блестели больше обычного. Фалинда не решалась поднять взгляд, только беспокойно топорщила пёрышки на шее и шаркала когтями о землю. А когда Первые сделали шаг навстречу, она почему-то вздрогнула. – Фалинда?.. – Уху-у-у... – Фалинда, ты не ранена? Сова отрицательно покачала головой, возможно даже слишком сильно, так как чуть не повернула её на сто восемьдесят. – Эграсса... Имя отдалось болью в груди, но это не та тема, которую можно было игнорировать. – Мы все скорбим по нему, – ответил Нардуш. – Нет... я виновата... на мне вина... – она зажмурилась, втягивая голову в плечи, но через силу смогла продолжить: – Вы позволите мне... идти с вами?.. Междумирцы с ужасом уставились на Сестру. – Кто сказал тебе, что ты хоть в чём-то виновата?! – чувствуя вновь подступающие слёзы, воскликнула Туилин. Она быстрым шагом преодолела разделяющее их расстояние и схватила тёплое крыло. Фалинда снова покачала головой, издавая несчастные ухающие звуки. – Если вы ненавидите меня... вы можете ненавидеть. Я ужасна, я заслужила это. – Какие глупые вещи ты говоришь! – Нардуш тоже подошёл к ней, наклоняя голову так, чтобы заглянуть в глаза. – В том, что случилось, нет твоей вины! – Я не пришла! Не пришла, не пришла! У-у-ух... – из её черных глаз потекли прозрачные слёзы, быстро впитываясь в перья на щеках. – Не пришла... Должна была, но не пришла... Ху-у-у-у-ух! Вальдхар без слов подбежал к ней и обхватил руками огромное по сравнению с ним мягкое тело. Его примеру быстро последовали и остальные. – Ни Эграссель, ни мы никогда не держали на тебя зла, – прошептал багрянник. – Мы всё ещё любим тебя и ни в чём не виним, Сестра. Мы разделяем твоё горе, но пожалуйста, не взваливай этот груз только на свои плечи... Эграсса бы не хотел этого. Фалинда после его слов лишь громче разрыдалась, но обхватила их всех своими огромными крыльям, крепко прижимая к себе, как мать прижимает птенцов. Как же много лет назад они в последний раз обнимались все вместе... – с горечью подумал Гуах и тут же одёрнул себя, вспоминая, что многих сейчас с ними просто нет. И уже никогда не будет. Несколько минут они не шевелились, пока Фалинда не выплакала достаточно слёз, чтобы отпустить их. – Идём, – подвёл итог орк. – Мы... должны сделать это. Ради Эграсселя. И ради самих себя. Последние шаги были особенно мучительным препятствием, но междумирцы всё же добрались до древних развалин, которые прежде были прекрасным домом, настоящим шедевром архитектуры их эпохи. Как же беспощадно порой бывает время... Вид постаментов, на которых когда-то покоились мощные артефакты, запирающие печать, вызывал ощущение тошноты, поэтому они максимально быстро прошли их, подбираясь к тому, что осталось от особняка. Но так и не дойдя всего несколько десятков шагов, эльфийка, орк, человек, багрянник и сова остановились, ведь на руинах уже кто-то был. И этот кто-то в данный момент из последних сил ворочал гигантские булыжники, разбирая завал, из-за чего его белый костюм уже давно был покрыт пылью, а руки кровоточили от ран. Движения были замедленны, человек явно устал, но упорно продолжал своё дело. – Л-ло... Лололошка! – воскликнула Туилин, готовая броситься навстречу Брату. Человек вздрогнул, оборачиваясь. Нардуш придержал девушку за плечи, пристально вглядываясь в, казалось бы, такое знакомое лицо. Лицо на котором не было ни узнавания, ни глубочайшей скорби. – Осторожно. Я не уверен, что это наш Лололошка. Междумирцы напряглись, они уже и сами заметили, что что-то не так. Готовые в любой момент дать бой подделке, они быстро переглянулись между собой, а неизвестный лишь тихо хмыкнул. – Первые?