Часть 3

Джон проснулся от того, что почувствовал, как кто-то гладит его по голове. Ещё даже не открывая глаз, он понял, что его обнимает и мерно укачивает что-то большое, мягкое и тёплое, наподобие гигантской плюшевой игрушки. Фалинда, – догадался мироходец, лёгким копошением давая ей знать, что он уже пришёл в себя. Сова отпускала учёного крайне неохотно, то и дело пытаясь поправить растрёпанные пряди волос или яркий шарф своими когтистыми руками. Кажется, моя сплющенная от усталости физиономия пробудила в ней какие-то инстинкты, – с долей иронии подумал Джон, потягиваясь, чтобы окончательно стряхнуть остатки пятичасового сна. Тело ломило, болела каждая мышца, и нервы казались натянутыми, как гитарные струны. – Он проснулся? – повернулся задумавшийся о чём-то Нардуш. – Вполне себе, – ответил за мироходку Джон, прежде чем та успела открыть клюв, а потом окинул взглядом их временное пристанище. – Смотрю, тут уже все повскакивали, один я торможу? – Не принимай на свой счёт, просто нам сейчас будет непросто заставить себя остановиться на длительный отдых, – отмахнулась Туилин. – Сам понимаешь, событие, благодаря которому мы вообще вернулись в Архей, совершенно не радостное. Джон кивнул. – Так и что именно вы теперь намерены делать? Харриса не покидало ощущение поспешности их решения, которое явно было принято на эмоциях. Оставалась слабая надежда на то, что за прошедшее время Первые передумали, ну или хотя бы подкорректировали свой план. – Уничтожить заразу, пожирающую наш родной мир, – твёрдо ответил Гуах'ткш'кхтар, безжалостно разбивая о реальность всё мечты JDH. В досаде гений чуть не цыкнул, но на деле же лишь поморщился. – Тебе пора уходить, – заметил орк. – Скоро тут будет жарко, а ты сам не хотел вновь встречаться с Тадмавриэлем. Джон недоверчиво приспустил очки. – Ты говоришь мне бежать? – Именно так. Ты умный парень, сам, наверняка, понимаешь, насколько опасно будет оставаться. К тому же, это даже не твой мир, не твоя Реальность. Возвращайся домой или попытайся найти нашего Брата, если у тебя останутся силы. Мы закончим здесь все свои дела и тоже уйдём. Не то чтобы Харрис ожидал, что его попросят помочь в битве с Отцом... в конце концов, сейчас от него действительно было бы мало пользы, — он вложил почти всё в этот спонтанный скачёк обратно во времени. Но и слышать подобное напутствие ему тоже казалось чем-то неправильным. – Ты ведь знаешь, куда в прошлое тебе нужно отправиться? – на всякий случай уточнила эльфийка, и Джон снова кивнул. – Отлично. Если увидишь Лололошку, передай ему, пожалуйста, что мы очень его любим и скучаем. И что нам жаль, что так вышло. Остальные согласно что-то промычали, а мироходец сдвинул брови. Не нравилось ему, как это звучит, ой не нравилось... – Я не могу, – решил всё же признаться он. – Не сейчас. Моя Вспышка далеко не такая сильная, как у вас, на данный момент я, вероятнее всего, застряну во Временной Пустоши, если попытаюсь. Мне нужно сперва набраться сил, а это не быстрый процесс. – У-у? – наклонилась к нему Фалинда. – Ты исчерпал резервы своей Искры? – Да, можно и так выразиться. – И что ж ты сразу не сказал? – с осуждением вопросил Нардуш. Вальдхар одновременно с ним строго покачал головой. – Долго терпел? – Пардон? Эта тема как-то не всплывала! – Тебе просто нужно было сказать нам, – прокомментировал багрянник. – Мы бы поделились с тобой. Несколько междумирцев направились к нему, но Джон быстро отступил к стене пещеры. – Не стоит! Раз уж вы так хотите отправиться в самоубийственную миссию, вам понадобятся все ваши запасы. Я справляюсь и сам! Первые переглянулись между собой. – Я искренне сомневаюсь, что помощь тебе как-то ослабит даже одного из нас, но если ты переживаешь, то давай поступим иначе. Каждый отдаст понемногу своих сил, и тогда от нас точно не убудет, как тебе такое? Джон нехотя задумался. Предложение было очень даже разумным, но ему почему-то совершенно не хотелось его принимать. Прервав колебания, Фалинда быстро вытянула крыло и положила лапку аккурат ему меж лопаток, следя за острыми когтями. JDH подавился воздухом, не готовый ощутить на себе мощный освежающий поток чистой энергии, прокатившийся до самых кончиков пальцев. Всего секундой позже к нему быстро приблизился Гуах'ткш'кхтар и опустил ладонь напротив сердца, Туилин и Нардуш коснулись плеч, а Вальдхар сменил отошедшую сову. Лишь несколько мгновений, но Джон почувствовал, как от прилива сил у него закружилась голова. Когда Первые прервали контакт, он пошатнулся и почти упал, но орк в последнее мгновение успел схватить его поперёк туловища, легко удерживая одной рукой. Харрис тяжело дышал, чувствуя себя шариком с гелием, который мотает на ветру. Его Вспышка никогда ещё не сияла так ярко, и пусть этот свет невозможно было увидеть, Джону казалось, что он слепит его не хуже прожектора, направленного в лицо. – Это и есть «немного»? – хрипя переспросил мироходец, вцепившись в чужой локоть и пытаясь устоять на слабых ногах. – Мне кажется, я сейчас взорвусь! Судя по всему, его неосторожные слова не на шутку встревожили некоторых новых знакомых. Туилин испуганно прижала руки к губам, но быстро опомнилась и схватила учёного за лицо, похлопала по щекам и приложила оголённое запястье к его лбу. – Кажется, температуры пока нет... – бормотал она, – Первая Мать, неужели мы перестарались? Тебе нужно срочно присесть, что если симптомы проявятся через несколько минут? Нардуш, посади его! Орк торопливо кивнул, оглядываясь в поисках самого удобного места, но Джон уже оттолкнул его руку и остался на ногах без помощи, пусть и слегка покачнулся в начале. – Я в порядке... Ладно, это было мощно, но падать в обморок я пока не планирую. Выпрямившись, он оправил свой костюм и кашлянул в кулак. Первые оказались не убеждены и решили провести с ним ещё около получаса, невзначай приглядывая и пытаясь выяснить, действительно ли он не солгал касательно своего состояния. Однако, признаков ухудшения здоровья не наблюдалось, и в какой-то момент это должно было закончиться. – Нам пора, – тихо, но с непоколебимой решимостью произнёс Гуах'ткш'кхтар. Остальные междумирцы даже головы не подняли и не стали возражать, они знали, что их Брат был прав. Джон уже приспособился к новым возможностям собственной Искры, было видно, как жизнь и силы вернулись к нему, так что оттягивать расставание больше не осталось причин. Нардуш беззвучно вздохнул и поднялся на ноги. Бросив взгляд на нового знакомого, он протянул ему руку и крепко пожал её, глядя в глаза. – Как попадёшь во вневременную пустошь, будь там очень осторожен. Смотрящий не любит игр со временем. – Береги себя, Джон Дейви Харрис. – почему-то шёпотом подхватила эльфийка, ненавязчиво смахивая пылинку с его плеча. – У-ух... Удачи, Маленький Брат. Гуах ничего не сказал, а Вальдхар неожиданно с силой стиснул его рёбра в объятьях, что длились не дольше пары секунд. Мироходец напрягся, всем своим существом понимая, что прощание кажется каким-то... чересчур уж окончательным. Может ли такое быть, что не только JDH, но и сами Первые прекрасно понимают, насколько мал их шанс на успех в этой миссии? Поэтому они просили его найти Лололошку? Потому что подозревают, что у них не будет возможности сделать это самостоятельно? Орк не дал ему продолжить мысль. Каким-то шестым чувством поняв, куда движется его разум, он быстро перетянул внимание на себя. – Ну, вот, пожалуй, и всё. Довольно проводов, у нас ещё есть одно очень важное дело. Теперь иди! Харрис открыл было рот, чтобы возразить, но, нарвавшись на красноречивые взгляды этой пятёрки, понял, что он был более чем прав во всех своих подозрениях. Междумирцы тоже не считали, что выберутся из этой схватки живыми, и тем не менее, были твёрдо намерены сделать всё, чтобы не только отомстить за страдания своего лидера, но и избавить родной мир от заразы, которая продолжает паразитировать на нём. Стиснув зубы, Джон мысленно сказал себе, что это уже не его дело. Он и без того сделал достаточно для Архея, нужно понимать, когда стоит отступить. Уже складывая руки перед грудью так, чтобы подушечки пальцев едва-едва касались друг друга, он неожиданно для себя пообещал: – Я найду Лололошку. Где бы он ни был, я найду и верну его. Первые улыбнулись, некоторые кивнули, но больше никто ничего не сказал. И лишь когда Джон исчез во вспышке искр, рассыпавшихся по земле, словно горстка золотых монет, все вновь стали серьёзными. Тишина в пещере не продлилась долго. – Что ж... – посмотрел на остальных багрянник и неожиданно выхватил из пустоты свою собственную маску междумирца. – Нам пора отправляться на поиски Тадмавриэля. – Постой, она всё ещё у тебя? – недоверчиво распахнула глаза Туилин. – Я думала, ты отказался от неё... что-то там про сильную волю и все дела... Гуах'ткш'кхтар оскорблённо попятился, прижимая маску к своей груди, словно величайшую драгоценность. – Её сделал для меня Эграсса! Я бы никогда не отверг его подарок! Я просто... не надевал её... но теперь чувствую, что пришло время. Братья и Сёстры разделили понимающий взгляд, после чего Нардуш одобрительно хмыкнул, вытаскивая уже свою синюю маску. – Гуах прав, – проговорил орк, решительно надевая её. – Действительно, время пришло. Так пусть хотя бы эта маленькая часть нашего Брата останется с нами. – Какой бы ни была цена, – ухнула сова, призывая жёлтую маску. – Мы обязаны вернуть долг миру и семье. – Раздавим опухоль, что отравляет наш родной Архей, – кивнула Туилин. – До последней капли... – едва слышно прошептал Вальдхар, впервые подав голос. Глаза его блестели, но взгляд оставался ледяным и сосредоточенным. – До последней капли! – подхватил Нардуш. – До последней капли! – крикнули Первые.

***

Джон бежал так быстро, как только мог, километры осязаемого времени проносились мимо него, отделяя Харриса от угасающего мира. Заветная дата, к которой стремился мироходец, была всё ближе, однако и его решимость таяла с каждым шагом. Совесть больно давила под рёбрами, словно он совершал огромную ошибку, хотя разумом учёный понимал, что делает всё правильно. Вероятность того, что его убьют, если он останется, составляла почти девяносто пять процентов, а это слишком большой показатель, чтобы Джон мог рискнуть! Подобные цифры не просто пугали, они, если честно, приводили в самый настоящий ужас! Кто бы что ни говорил, но JDH действительно не хотел умирать. А ещё он должен был найти своего бедового двойника... да и какую помощь от него могут получить сами Междумирцы? Эти пятеро и по-отдельности были сильны, словно монстры, а уж все вместе и вовсе представляли из себя нечто куда более опасное, чем само стихийное бедствие! У них действительно был шанс победить Отца!.. ...верно же? Невольно замедлившись, Харрис вскоре совсем остановился, когда до желаемого прошлого было уже рукой подать. В воздухе витали пылинки, разгоняемые его быстрым дыханием, но JDH совсем не обратил на них внимания. Он напряжённо думал, смотря в темноту и бессильно сжимая кулаки. – Они и сами справятся... – вслух сказал он, больше стараясь убедить самого себя. – Они ведь, мать твою, Первые!.. Но уж если даже у них не получиться, мне-то куда лезть? Было бы крайне глупо вот так запросто отдавать свою жизнь! Особенно тяжело вздохнув, учёный запрокинуть голову, вглядываясь в бездонную пропасть здешнего неба. Стоять на месте было очень плохой идеей, но Джон не мог заставить себя сделать последние несколько десятков шагов. – Я не Лололошка, у меня нет того безграничного везения. И сил столько нет. Я им не помощник. Я не соперник Отцу. С тихим шорохом за спиной появился Смотрящий, одним своим присутствием заставив Джона напрячься. Без веселья усмехнувшись, он обернулся, чувствуя себя крайне неуютно под холодным взглядом белых светящихся глаз. – Ну и что мы уставились? Скажешь, я неправильно рассуждаю? [Взгляд Смотрящего наполнен равнодушием.] Харрис раздражённо фыркнул, маскируя тем самым небольшую нервозность, что подгоняла его в спину. Нет, он не мог пока что уйти. – Ты ведь уже знаешь, чем всё закончилось? Не можешь не знать! Ну вот и скажи, разве есть хоть малейший смысл в моём возвращении? Они либо сделают то, что планировали, либо умрут сами, я не тот человек, который должен менять историю! В этот раз Смотрящий остался неподвижен, и даже его мысли были покрыты тайной. JDH ещё раз шумно вздохнул, отворачиваясь. – Вот и что с тобой говорить? Если пернатый и впрямь дружит с тобой, то он, наверное, привык к очень скучным собеседникам! – сказал Джон, ставя точку в конце этого одностороннего разговора, а потом развернулся и быстро побежал... в противоположную сторону, обогнув Время и чуть не задев его плечом. Смотрящий неспешно повернул голову, глядя в удаляющуюся спину мироходца, что, чертыхаясь и матерясь, припустил туда, откуда только что прибыл. Пространство охотно расступалось перед ним, и путь обратно казался намного проще. [Взгляд Смотрящего выражает лёгкое одобрение.] — последним напутствием ощутил Джон, прежде чем практически осязаемое присутствие исчезло с переферии его зрения. Шаги Харриса не оставляли следов в Пустоши, а золотистые искры быстро гасли, растворяясь в этом, нарушающем все законы, местечке.

***

Нардуш отстранённо посмотрел на свой сломанный меч, чьё лезвие раскололось почти пополам, и выкашлял большой сгусток крови. Стоя на коленях и упираясь руками в землю рядом с собой, он чувствовал, как его тело дрожит от боли и истощения, получив слишком много сокрушительных ударов за последний час или около того. С трудом повернув голову, он увидел Туилин, что лежала на спине и громко хрипела, пытаясь дышать сквозь идущую горлом кровь, её собственное оружие — длинный лук, лежал рядом с разорванной тетивой, а пальцы эльфийки были сплошь усеяны порезами. Гуах'ткш'кхтар ещё держался, Фалинда помогала ему с воздуха, Вальдхар пытался встать, но раз за разом падал и морщился от боли. Будучи реалистом, орк знал, что долго им не продержаться, Первые просто испустят дух раньше, чем Отец совершит ошибку в своём до зубного скрежета безупречном контроле над заражёнными. Древний эльф был сильнее, и те несколько синяков, что междумирцы смогли оставить Отцу, едва ли склонили чашу весов в их пользу хоть на грамм. Громко выдыхая, Нардуш вновь опустил голову, перед глазами уже плыло. Его качало и тянуло к земле, так что орк далеко не сразу понял, что прямо перед ним остановился некто в высоких кожаных сапогах. Он не слышал шагов, и поначалу решил, что то был Тадмавриэль, уже расправившийся с остальными Первыми, отчего горло сжалось до приступа тошноты. Медленно подняв взгляд, междумирец крупно вздрогнул и оцепенел. Неодобрительно наклонив голову, сверху на него смотрел Эграссель. Эльф ни на день не постарел с их последней встречи, всё те же яркие глаза и упрямый стан. Думая, что его уже настигают предсмертные галлюцинации, Первый сдавленно булькнул что-то и вновь закашлялся, но взгляда не отвёл, боясь, что видение исчезнет, стоит ему хоть на миг перестать смотреть. – Эгра... сса... Эграссель сдвинул брови, словно был отчего-то крайне недоволен, и вдруг присел перед Братом на одно колено, беззвучно что-то нашёптывая, его губы двигались, но звуков слышно не было. Нардуш хотел протянуть к нему руку, однако галлюцинация была слишком далеко... и одновременно нестерпимо близко. Эльф повернул голову, и орк невольно проследил за его взглядом, замечая, как Тадмавриэль схватил за шею Гуаха и поднял его повисшее тело над землёй. Багрянник тоже выглядел так, словно вот-вот сдастся от полученных в бою травм. Страх вновь сдавил грудь, но когда Нардуш хотел уже что-то сказать, он осознал, что Первого рядом не было. – Эграсса!.. Через боль и почти невыносимые страдания орк медленно подтянул свое тело выше, зажав в руке сломанный клинок, пока не оказался стоящим на слабых ногах. Повернув голову, он увидел Туилин, что зачарованно смотрела в пустоту перед собой, пока слёзы скатывались по её покрытому пылью и кровью лицу, впитываясь в тёмные волосы. – Брат... – прохрипела она, вытягивая руку в пустоту. Глаза Нардуша расширились. Так она тоже его видела! Он не сходит с ума и это была не просто галлюцинация! Проковыляв к ней, он присел рядом и потряс эльфийку за плечо, что почти сразу привело её в чувства. В зелёные глаза вернулась частичка жизни. – Я... только что видела Эграссу... Первый слабо кивнул, прежде чем помочь ей подняться на ноги. – Я тронулась умом от горя или просто головой сильно ударилась?.. Не понимаю... я ничего уже не понимаю! – Ты всё ещё в своём уме, Туи, ведь я тоже его видел. – И ты тоже?! – Да. И похоже, что даже сейчас, – усмехнулся орк, хотя на самом деле ему хотелось плакать. – Брат поддерживает нас. Его Сестра оказалась чуть менее стойкая, и несколько новых слезинок всё же скатились по её лицу. Она утёрла их кулаком, а потом подобрала с земли свой лук, едва ли пригодный хотя бы в качестве дубинки из-за порванной тетивы. В этот момент Тадмавриэль отбросил от себя едва живого Гуах'ткш'кхтара и одним ударом сбил с неба Фалинду, что пытался спасти Брата. Ещё двое междумирцев оказались на земле, но Туилин и Нардуш уже стояли, а спустя мгновение к ним присоединился Вальдхар, в чьих глазах горела невероятная решимость. – Какая трата потенциала, – тоном осуждающего родителя цокнул эльф. – Я даю вам всем последний шанс сдаться добровольно, и тогда обещаю, что смерть не будет мучительной. Орк скрипнул зубами, больше всего на свете желая стереть это самодовольное выражение с его лица. Боль и усталость отошли на второй план, а небывалая ярость наполнила мышцы силой и словно бы подарила второе дыхание. Тадмавриэль утомлённо вздохнул, понимая, что никто из них, очевидно, не собирается внять голосу разума, и поднял правую руку, поросшую острыми фиолетовыми кристаллами, когда его отвлёк громкий свист за спиной. Обернувшись с поднятой бровью, Отец вздрогнул, да так и застыл, забыв как дышать. Он видел то, чего просто не могло быть на самом деле. Его сын, его Эграссель, стоял прямо перед ним, разделённый всего несколькими десятками шагов, и, сдвинув брови, осуждающе прожигал взглядом эльфа. От призрака веяло холодом, что пробирался прямо в грудь и сдавливал внутренние органы, заставляя дыхание замерзать, не покидая лёгких. Никогда... никогда прежде у его сына не было такого взгляда. Как заворожённый, Тадмавриэль медленно опустил руку и шагнул навстречу видению, что не предпринимало никаких попыток сдвинуться с места. Только смотрело с укором и затаённой болью. Но... это же не мог быть он, не так ли?.. Это не по-настоящему... – Эгра-... – начал Отец, но не успел договорить, как произошло непредвиденное. Не замечая ничего, кроме сына, он совершенно забыл о собственном окружении и так глупо подставился под удар. Прямо сквозь зыбкий образ в одно мгновение проскочила фигура в белом, а в следующую секунду сотворённый магией клинок пронзил его грудь, войдя по самую рукоятку. Эльф медленно опустил взгляд, наблюдая, как собственная тёмная кровь вытекает из раны и падает на булыжник под ногами крупными каплями. – Д... Джон? – прохрипел не менее удивлённый Нардуш. Харрис поморщился и вырвал меч из пошатнувшегося тела, но этого оказалось катастрофически недостаточно. Невидимая агрессивная сила схватила мироходца за горло и рывком подняла его над землёй. Созданный благодаря пустотной магии клинок быстро рассеялся без следа, а Джон сдавленно ругнулся, примерно понимая, что его сейчас ждёт. Тадмавриэль сжал руку в кулак и что-то в груди JDH громко хрустнуло, заставив его закричать. Эльф отшвырнул поверженного противника прочь, словно переломанную куклу, Джон покатился по земле и больше не двигался. – НЕТ! – с неожиданной яростью закричала Фалинда. – Маленький Брат! Отец скривился, прижимая ладонь к сквозной ране, что удивительным образом совершенно не желала затягиваться. Кажется, Первые истощили его сильнее, чем он хотел это признавать. Отчаяние, боль и бесстрашный поступок Джона стали тем самым толчком, которого так не хватало междумирцам для последнего, на этот раз действительно последнего боя. Сова яростнее всех налетела на эльфа и своими когтями располосовала покрытое заражённым скинтом лицо. Безумный натиск Первых оказалось практически невозможно сдержать, и Тадмавриэль отступил, согнувшись под очередным ударом. Практически ничего не видя из-за застилающей здоровый глаз крови, он наотмашь ударил Фалинду, но тут же зарычал от холодной стали, воткнувшейся под ребро со стороны сердца. Дальнейшее сопротивление становилось всё слабее и слабее, пока Первые, словно почерпнув силы откуда-то извне, с бешенством истинных воинов снова и снова наносили ему удар за ударом. Как затравленный зверь на охоте, эльф предпринял безуспешную попытку отступления, но из тесного круга оказалось некуда бежать. Самый опытный среди них — Гуах'ткш'кхтар ловко избежал слепой атаки и в какой-то момент одним движением вспорол незащищённое горло Отца. Истощённый ранами и длительным боем, Тадмавриэль не смог увернуться, и кровь фонтаном брызнула на и без того чёрную землю, окрапляя её в очередной раз за последние несколько киафов. Колени подкосились и покрытое фиолетовыми кристаллами тело мешком свалилось под ноги междумирцев, прекратив любые движения. Нардуш тяжело отступил, но бдительности не потерял, наблюдая как в единственном видимом глазе быстро затухает жизнь. Междумирцы осторожно переглянулись, над их головами повисла тревожная тишина, но ничего больше не происходило. Отец не собирался воскресать. – Джон! – прижимая к груди сломанное крыло, вспомнила Фалинда и первой же бросилась к неподвижному мироходцу, что всё это время лежал в стороне на камнях. Нардуш поспешил следом, прихрамывая на обе ноги и слыша за спиной шаги Туилин, Гуаха и Вальдхара, каждый из которых был в той или иной степени сильно потрёпан. Сова тем временем уже присела рядом с Харрисом и осторожно коснулась здоровом крылом его плеча. Оказавшись рядом, орк и остальные побледнели от ужаса. Под головой Джона расплывалось небольшое кровавое пятно, казавшееся чёрным в свете сумеречных звёзд. – Нет, Маленький Брат! – воскликнула Фалинда и издала горестный клёкот в глубине горла. Она не хотела верить в произошедшее! Эльфийка закрыла рот ладонью, сдерживая громкий всхлип. Багрянник и Вальд в нерешительности посмотрели друг на друга. – Так, отойдите, дайте мне взглянуть! – вспомнил о своих медицинских навыках орк и осторожно присел перед JDH на одно колено, когда все послушно расступились. Крайне осторожно приподняв его голову, Нардуш заметил глубоко рассечённую бровь и слипшиеся от влаги волосы, но на глаз было очень сложно определить возможную тяжесть повреждения мозга. А потом Джон сморщится от боли и приоткрыл один глаз, пытаясь понять, что вообще произошло. Мутные лица над ним далеко не сразу обрели чёткость, и ему пришлось приложить сознательное усилие, чтобы избавиться от звона в ушах. – Ух... Пять процентов... – Че-чего?.. – переспросила Туилин. – Пять грёбаных процентов... Гх-х, как башка трещит... Вы там победили или нет? Тадмавриэль мёртв? Первые на миг потеряли дар речи, а потом с облегчением рассмеялись. Все, кто стоял, опустились прямо на землю, каждый так и норовил осторожно потрепать Харриса по плечу или нежно хлопнуть между лопаток. Когда гений смог принять сидячее положение, сова тут же сгребла его в свои объятья, прижимая к пушистой грудке так сильно, что он наполовину утонул в её перьях. На этот раз Джон и не думал вырываться. – Зачем ты вернулся? – когда все более-менее успокоились, спросил Гуах. Этот вопрос мучил не только его, но и Нардуша последние несколько минут. – Понятия не имею, – осторожно пожал плечами мироходец, чтобы не спровоцировать новую вспышку боли. – Наверное, Лололошка покусал за время нашего путешествия. Обычно я не поступаю так безрассудно. Междумирцы с любовью согласились, что их Брат это может. – Мы действительно подумали, что он убил тебя, – тихо и как-то уязвимо заметила Туилин. – Не пугай нас, пожалуйста, больше! – Пять процентов, – лишь повторил Джон с ухмылкой, так и не объяснив, что это должно значить, и Первые не стали давить на него. – Теперь, когда всё кончено... – начал багрянник. – Что дальше? – Нам ещё нужно найти Ло, – тихо напомнил всем Вальдхар. – Но сначала неплохо было бы подлечиться... – Мхм, думаю, я знаю, где нам тут могут помочь, – ухмыльнулся JDH, вспоминая всех своих здешних друзей, к которым появился реальный шанс вернуться и поделиться с ними прекрасной новостью. – Хо? И где же? – Да есть одно мрачное, но безопасное местечко. Не желаете посетить мой Сон? А в это время незримый призрак слабо улыбался, наблюдая за ними со стороны и нежно качая головой, а потом пропал навсегда, растворившись среди сияния звёзд и тягучих сумерек. Нардуш, что-то почувствовав, быстро обернулся, но никого так и не увидел. Только сердце тоскливо заныло в груди, как почти забытое воспоминание чего-то родного, чего-то потерянного, но доброго и светлого, как само солнце... ...или лучше сказать, как Искра, как Свет Первой Матери.