Длинная ночь.

"Всем, кто ложится спать, —

Спокойного сна."

Тишина в комнате была оглушающей. Дыхание Зейна едва могло перекрыть её, навевая новый приступ паники. Жан сидел на краю своей кровати, глядя в потолок, вырисовывая в нём черты лица Кевина. С того момента, как Второй сбежал из Гнезда, прошло больше года, но Моро никак не мог отпустить его. Привстав, Жан ступил на холодный бетон и сразу пожалел об этом. В лодыжку словно прилетел булыжник размером с камаз, пронзая её жгучей, невыносимой болью. Сломал. Рико, когда тренировка подходила к концу, совсем не понравилось, как Моро выполнял свою задачу, и потому чуть ли не до обморока бил того, пока не перехерачил ему лодыжку. Причина плохого выполнения приказов Мориямы заключалась в том, что в последнее время Третий чувствовал сильную слабость. За месяц он потерял больше четырёх килограмм именно благодаря унижениям Рико. Он вдалбливал парню в голову, что тот поправился, что теперь его игра стала намного, намного хуже. Что он толстый. Едкие слова эхом разнеслись в голове у Жана. Он вновь завалился на кровать, сдержанно промычав от боли, и попытался заглушить речи Мориямы, ногтями впиваясь в собственные бёдра. Внимание переключилось на ещё один источник боли, заглушая предыдущий и прогоняя те упрёки, но действовало это недолго. Они вновь вернулись двойной порцией и теперь звучали как музыка в клубах - Моро не знал, громкая ли она в таких заведениях, лишь слышал от других людей, сумевших побывать там. "Не кажется ли тебе, что ты ешь слишком много? Ты стал толстым. Контролируй себя, Моро, иначе с твоего живота будет свисать жир." Жану хотелось вырезать с лица Рико тот оскал, которым он его одарил, выхватив лезвие из его руки, но он не сделал этого. Знал, что, во-первых, за непослушание будет ещё хуже, а во-вторых, он из принципа не сможет сделать этого. Морияма мог бы натравить на него Воронов, если бы Моро осмелился ослушаться и попытаться вновь постоять за себя - вот почему он ничего не предпринял и тогда. Жир. Парень нащупал икру - та была весьма мягкой, но не такой, как у действительно крупных людей. Провёл от неё до колена ногтями, сжал его, и сморщился. Тело казалось тяжёлым, будто и правда накопило много жира везде, где можно. К горлу подступила порция желчи, которую Жан сглотнул. И блевать нельзя. Каждый вечер он повторял одно и то же: «Это не так». Но завтра приходило, а тело продолжало давить на кости, прерывало бесконечные попытки доказать, что он не крупный, и разрывало на части всё, что Моро выстраивал несколько месяцев. «Хорошие отношения с едой». Когда он в последний раз мог произнести это в мыслях? Возможно, тогда, два года назад. Сейчас же он скривил лицо, когда подумал, а мог бы он сейчас, если бы не находился в Гнезде, съесть что-то из фастфуда. Не смог бы. Его бы вырвало, ведь вся еда ещё три месяца назад стала казаться отвратительной, с привкусом дерьма. Она не была просроченной или вредной, нет, Моро знал это и убеждал себя даже в этом, но всё равно продолжал ощущать, что приёмы пищи так и норовят выйти из его желудка прямо на пол. Он блевал после того, как поел, не раз и даже не два - около семи. Сразу после умывания желудок становился действительно пустым, появлялось ощущение приятной лёгкости. Иногда могло жечь, но оно того стоило. Жан перевернулся. Нога вновь дала знать о переломе, снова начиная ныть, и чуть не заставила парня заныть вместе с ней. Не факт, что ему разрешат пропустить следующую тренировку, но он надеется, что Морияма смилуется - не хочется получать ещё больше синяков. Он не виноват. Нет, он виноват, конечно, просто не будет виноват, если завтра не сможет встать с постели, но чтобы этого не случилось, ему нужно было для начала заснуть. Успокоить голову, возможно, даже увидеть очередной сон, где его жизнь не превратилась в сплошную серую массу, и наконец забыть о боли хотя бы на одну ночь.