Путаница.

«Рико Морияма,

Вспоминаю - умираю...»

— Вы не имеете права носить эту хуйню! Сколько раз я говорил вам это!? — восклицал до ужаса разъярённый Рико, вгоняя новеньких в угол своей ракеткой. Те, по непривычке, надели ярко-оранжевые худи с серыми штанами, явно не усвоив урок, который он им преподавал в прошлую среду, грозясь убить их, если они ещё раз ослушаются. Сейчас, проводя "воспитательные работы", он не то чтобы наносил им ужасные увечья — останется пара кровоподтёков, синяки и, возможно, раны в некоторых местах, учитывая, что Морияма без остановки, даже не глядя, лупил их окровавленной чёрной ракеткой. Тот, кто свернулся в клубок и забился в угол, взмолил Жана о помощи, но Первый впечатал его головой в стену, хватая за волосы на затылке. Моро сморщился. Когда-то и он был на месте таких новичков, моля о пощаде и помощи со стороны команды, но быстро усвоил, что ждать этого от них невозможно. Кинув косой взгляд, они просто пройдут мимо. Жан не до конца, но понимал их — под горячую руку Мориямы никому не хотелось попадаться. Он мог сломать тебе кость, а потом выдворить с поля, пообещав отдуться на ночной тренировке. Рука его дрогнула, когда через секунду раздевалка заполнилась скорее звериным, чем человеческим криком. Следом за звуком эхом раздался ужасно противный хруст костей, и ракетка Рико пролетела в сантиметре от головы Моро, застывшего на месте. Страх, охвативший его в тот момент, когда он снова взглянул на картину в углу раздевалки, накрывал его тяжёлым одеялом, пряча под ним его голову и ложась сверху. Стены были забрызганы кровью Рэки Коррэна, который, сидя в углу, едва ли не бился в конвульсиях, а рука его выгнулась совсем неестественным образом. Острый угол кости вылезал из-под тонкой кожи, пробивая её насквозь и вызывая у него ещё один ужасный крик. На уши поднялась вся команда, ранее спешно переодевавшаяся после душа, начав перешёптываться и поспешно ретироваться в свои комнаты, бросая взгляды на скорчившегося Коррэна. Он не двигался, приподняв сломанную руку вверх и пялясь на неё, не замолкая при этом ни на секунду. Из раны водопадом сочилась алая, в полутьме казавшаяся чёрной, кровь, пачкая форму Воронёнка. Мерзость, мерзость, мерзость. Грудь Жана сдавила паника. Что ему делать? Бежать и подхватывать на руки бедную жертву очередного срыва Рико? Он не мог — тот сгорбившись бегал глазами по всему, что попадало в его поле зрения, и закрывал собой почти весь вид на Коррэна. Картина была жуткой; казалось, что у Мориямы окончательно снесло крышу. Нэнси Паккинсон, сидевшая около Рэки, не отводила взгляда с его руки, откинув челюсть вниз. Вдруг, она в мгновение позабыла о всей боли и, подскакивая, с силой врезала Первому в челюсть. Он пошатнулся, и Нэнси въехала ему кулаком уже в висок, повалив на бетон. Он заорал, устраивая больший скандал, и драка разгорелась новым пламенем. Паккинсон что-то кричала, — скорее всего Жану, ибо он услышал своё имя, — и послушался, рванув со своего места. Что было дальше, Моро уже не помнил так отчётливо - он подхватил Рэки за здоровое запястье, подрывая с пола, и помчал в мед. кабинет. *** Ноги Жана отказывались выполнять свою функцию. Жан понимал их, и, в принципе, был не против прилечь поспать на ковре посередине коридора, погружённого в полный, почти непроглядный мрак. Замок убаюкивал парня, и при этом заставлял двигаться с новой силой и скоростью, даруя ему осознание, что он шляется по коридорам около двух часов без всякой остановки. После инцидента прошло три часа, но Моро всё ещё был в форме, правда, уже чистой. Та, в которой он тащил Рэки под руку, полностью пропиталась его кровью, и Третьему понадобилось целых полчаса, чтобы отмыть с тела алые ошмётки. Живот, напоминая о том, что парень не ел ничего со вчерашнего вечера, тихо заурчал. Его владелец подавил звук, слабо прижимая к нему ладонь, и, едва перебирая ногами, побрёл по давно заученному им маршруту - в спальню. Зейн уже должен был находиться там, скорее всего, даже надумал выполнить задание, данное лично ему преподавателем. Моро не мог особо поверить в это, но надеялся. Сегодня вечером настроение для разговоров отсутствовало вообще, если оно когда-то было, тем более, с соседом по комнате. Нет, лучше сказать сокамерником. Несмотря на всю привязанность к Гнезду, Моро не любил, почти ненавидел его обитателей, выражая ярость в стены ванной комнаты, когда там никого не находилось. Все относились друг к другу с презрением, причём очень явным и видным, но никто и не думал что-то с этим делать. Также как и Жан не думал, что ему делать со своими проблемами с едой. Он обещал себе пятую ночь подряд, что завтра начнёт налаживать эти дела, Морияма, не сговариваясь с ним, даже перестал лезть к нему с прошлыми заявлениями, но ситуация становилась только хуже. Дни пролетали, словно длились несколько секунд, и с каждым таким днём парень уменьшал количество калорий, которые он употреблял в течение суток. Поначалу ему было трудно спуститься с 3100 до 2700 ккал в день, но вскоре, когда он начал постепенно привыкать к такому, всё стало намного легче, чем ему казалось. Вес начал падать намного быстрее, а самочувствие, пускай и сохранив головокружения и редкую тошноту, стало чуть лучше. Тело всё ещё было тяжёлым, но, очищаясь после трапезы, Моро чувствовал, что становится легче. Легче телу и легче на душе. *** Очнувшись, Третий обнаружил себя лежащим на одеяле. Оно было ледяным, заставляя содрогаться каждой конечности бесконечные секунды, и, преодолевая усталость, накрывавшую его тело и затуманивающую разум, он поднялся и преодолел расстояние от места, где он пару секунд назад лежал, к тумбе, стоящей у изголовья кровати. Оглянувшись, Моро убедился, что комната пустая и никто не собирается входить, и приоткрыл нижний ящик, протискивая пальцы за него. Вписавшись ногтями в сухое дерево, парень нащупал край тетради, хватаясь за него и потянул на себя. Выбравшись из руколомки, он прикрыл ящик так быстро, как мог, и схватил с верхней, открытой полки, чёрную ручку. Приземляясь на пол около тумбы, он пролистал до нужной страницы, нашёл пальцем, где остановился, и щёлкнул колпачком, направляя конец ручки к тому месту. «??? день в гнезде. Морияма сломал руку Коррэна. Того в срочном порядке увезли в местную больницу, Морияма не выходит из своей спальни с того самого момента. Как прошёл день у меня? На тренировке получил чуть меньше травм, чем вчера. Могу считать это своеобразной похвалой, ведь я справился лучше, чем в прошлый раз. Анализ ошибок: ракетка выскальзывает из рук. Нужно поработать над этим. Ноги передвигаются тяжелее. Нужны доп. тренировки, обращусь к Рико, если смогу. Сколько ккал употребил сегодня: завтрак - 0 ккал; обед - 0 ккал; ужин - ещё не наступил. Отпишусь позже. Упал в обморок, когда принимал душ, после ещё раз упал в обморок, когда вышел из мед. кабинета, оставив там Коррэна. Конец ежедневного отчёта.» Жан помотал ручкой над точкой, которую он поставил, подумав, и продолжил уже на следующей странице из-за нехватки места на предыдущей. «Мне страшно. Каждый день в Гнезде страшнее предыдущего. Рэки, не успел он ступить на поле, исключили из команды из-за травмы. Нэнси вырубила Морияму, но жестоко поплатилась за это и тоже была изгнана из Воронов.» ... «Кевин. Он сбежал. Сбежал год назад. Он не решился свести татуировку, оставшись преданным Рико даже став поганым лисом, но он предал меня. Нет. Нет. Нет. Не» Моро перечеркал все два абзаца чернилами и с глухим хлопком прикрыл тетрадь, бросая её под тумбочку, а следом за ней и шариковую ручку, так и не надев на неё колпачок. — К чёрту всё это!