прошу, береги себя…

Медленно проходя по квартире я замечала как каждый шаг будто раздаётся глухим эхом в этих пустых, слишком тихих стенах, и появляется чувство что всё вокруг только и старается мне напомнить, насколько я сейчас одна. Подойдя к столу, где дымилась свежая чашка кофе, я поклала рядом телефон, чтобы немного выдохнуть, но уже в следующее мгновение он внезапно начинает громко и резко вибрировать, словно собираясь расколоть эту хрупкую тишину. Взяв его левой рукой и чуть задержав взгляд на экране, я прижимала его к уху и в тот же миг второй рукой осторожно придерживала чашку, чтобы не пролить кофе. Голос на том конце провода был ровный и знакомый, но неприятно спокойный, и слова казались чем то ненужным, неуместным. Отвечая коротко, я позволяла себе лишь редкие, короткие фразы. — Да небольшая пауза. — Нет потом. — Ничего страшного и, наконец, холодное. — Поняла. В этот момент потянувшись к двери балкона, я приоткрыла её и вышла босыми ногами на холодную плитку, чувствуя, как тело на секунду замирает, а разум будто выскальзывает из этого разговора куда-то в сторону. Перед глазами открылся тусклый город, чьи редкие огни слабо мерцают в сизом мареве. Опустив взгляд, я задержалась на перевязанной правой руке, из под бинтов неторопливо проступали пятна крови, и вместе с ними возвращалось воспоминание, как я тогда разбила зеркало в ванной и долго смотрела на осколки, не ощущая физической боли, только внутреннюю. Вздохнув, я допила остаток уже холодного кофе, оставив пустую чашку прямо там, на краю стола, чтобы больше к ней не возвращаться, и прошла в зал, где медленно спустилась на диван. Устроившись по удобнее, я откинула голову на спинку и подняла руку, разглядывая, как кровь медленно сочится сквозь тугие витки бинта, и в этот миг казалось что я снова там, в том аду откуда может быть мне не получилось до конца уйти.                                                                   #4 Памм и Настя шли медленно вдоль края огромного помещения, осторожно переступая через чьи-то брошенные вещи, почти не поднимая глаз. Рядом высились ряды металлических кроватей, у которых сидели или стояли другие участники, одни ссутулившись и уткнувшись лицами в ладони, другие уставившись в главный экран, где ровными цифрами показывалось количество голосов. Люди один за другим расходились по двум противоположным углам. На стороне с кружками собирались те, кто выбрал продолжение этой кровавой игры, а у крестиков кучковались те, кто ещё надеялся выйти наружу живыми. Воздух был тяжёлым и густым, пропитанным ожиданием, словно кто-то невидимый натянул в зале длинную верёвку и вот-вот собирался дёрнуть её так, чтобы всё разрушить. Настя шла позади Памм, и в какой-то момент, словно от внезапного порыва, схватила её за плечо, чтобы остановить. Памм обернулась, чувствуя, как рука подруги всё ещё тяжело лежит на её плече, и встретилась с её напряжённым взглядом. Несколько секунд Настя молчала, будто подбирая слова, потом наконец заговорила низким, неровным голосом. — Послушай… Взгляни туда. — Она едва заметно кивнула в сторону экрана с голосами. — Наши голоса сравнялись. И хоть нам дали сутки подумать… ну, подумай сама. Станут ли эти ублюдки рисковать? — О чём ты? — Памм с трудом нашла в себе силы спросить это, пытаясь не смотреть на цифры. Настя шагнула ближе так, что их лица почти сравнялись по высоте, и её голос перешёл в глухой шёпот который несмотря на старание звучал громче чем хотелось. — Кружки… Эти ублюдки, которые голосуют за продолжение. Ты думаешь, они будут сидеть спокойно и ждать, пока кто-то передумает и сломает им все шансы? Нет. Если хоть один из них решит свернуть назад они проиграют. Им проще перерезать нас всех, чтобы остались только те, кто за игру. Исходя из того, что они уже сказали… убийство для них средство выгоды. Они перебьют нас, и игра продолжится. Поэтому стоит быть готовыми.. Я предлагаю тебе объединиться. — Объединиться? — переспросила Памм стараясь удерживать ровное дыхание, но сердце всё равно стучало так громко, что казалось его слышно окружающим. — Да. — Настя выдохнула коротко, словно сбрасывая груз. — Спрячемся где-нибудь, переждём ночь. А если они начнут… — Она нервно оглянулась по сторонам и снова взглянула Памм прямо в глаза. — У меня есть заточка. С ней я смогу нас защитить. На секунду повисла долгая пауза, и Памм чувствовала, что больше не сможет смотреть Насте в глаза, если та продолжит говорить с такой прямотой. — А что с остальными?.. — спросила она наконец, опуская взгляд куда-то на свои ботинки. Настя чуть заметно качнула головой, не убирая руки с плеча. — Давай на чистоту. — В голосе не осталось ничего от прежней растерянности, только усталость и глухое напряжение. — Находясь здесь, сейчас… то, что было за пределами этих стен, больше не важно. Нужно понять, никому нельзя доверять. Любой человек, даже друг, может вот так вот взять и всадить тебе нож в спину. Оружие есть только у меня. А если мы останемся с остальными в одной куче я не смогу защитить всех. Но если будем вдвоём… у нас есть шанс. Памм смотрела куда-то мимо её плеча чувствуя как внутри всё проваливается в чёрную пустоту. Через несколько секунд она едва заметно кивнула. — Хорошо. Они обменялись быстрым взглядом, и больше ничего не сказав, шагнули вглубь зала, теряясь среди бледных теней, брошенных матрасов и сплошной, тяжёлой тишины, которая с каждым мгновением казалась всё опаснее.                                                             *Команда Лили* Я уселась на одной из кроватей, в новом углу этой огромной, холодной комнаты, подальше от прошлых мест, что теперь остались на стороне кружков. Не хотелось даже смотреть в ту сторону, где собирались люди, для которых цена чужой жизни измерялась лишь их собственной выгодой. В груди всё перемешалось, злость, тоска, какое-то почти осязаемое отвращение к самой себе, потому что я не знала, как мне себя вести и что мне чувствовать. Казалось, сердце рвалось в клочья от всего сразу, и я не могла найти в себе ни одного правильного слова, чтобы хоть немного себя утешить. В голове всплывали утренние разговоры с Туманей… её доброта, тихий, угасающий оптимизм, которым она всё ещё пыталась нас обнадёживать будто до последнего была уверена, что мы выберемся отсюда живыми. Я медленно обняла себя за плечи поджав ноги, откидывая простыню на матрасе, и уткнулась лбом в колени закрыв глаза так крепко, будто от этого хоть что-то могло перестать болеть. По щекам начали скатываться тонкие горячие слёзы и я почти видела перед собой, как несколько часов назад мы играли в слова… Лёша, который всегда умудрялся проигрывать, и каждый раз только смеялся над этим, словно ему было всё равно, останется он в живых или нет. Они с Туманей были такими разными, но одновременно одинаковыми, оба смирились со своей смертью, оставив этот тяжёлый груз нам. Я вздрогнула, когда вдруг почувствовала, как чья-то рука осторожно легла мне на плечо. Подняв голову, я встретила взгляд Цитры. В её глазах не осталось почти никаких красок, они казались пустыми, но на лице всё равно появилась слабая дрожащая улыбка от которой в груди защемило ещё сильнее. — Успокойся, всё хорошо… помнишь? — тихо сказала Цитра, чуть сжав пальцами моё плечо, будто боялась, что я снова закроюсь. — Мы пообещали не говорить и не думать об этом, пока не покинем игру… Сейчас нам нужно собраться и, во что бы то ни стало, пройти всё это и выбраться отсюда. Цитра медленно убрала ладонь с моего плеча и повернулась лицом к остальным. Бимба и Рева стояли чуть поодаль, обе скрестили руки на груди и время от времени переглядывались так, словно не знали, что сказать или что почувствовать. Их взгляды были потерянными, пустыми, без какой-либо надежды. Дарк сидел на соседней койке, слегка сгорбившись и потирая плечо, где всё ещё ощущалась пронизывающая боль. Я заметила, что он часто опускал взгляд, будто в его голове всплывали те же воспоминания, что и в моей, как Туманя несколько дней назад перевязывала эту рану, стараясь делать всё аккуратно, хоть руки у неё и дрожали. Но Дарк, несмотря на всё, поднял глаза и посмотрел на Цитру с каким-то странным спокойствием, будто пытался убедить нас, что он держится и сможет держаться ещё долго. Только Дани здесь не хватало, он ушёл в туалет, а Памм с Настей так и не вернулись, словно просто исчезли среди этих бесконечных кроватей и серых теней. Цитра чуть опустила голову и долго смотрела в пол не говоря ни слова. — Более того — её голос прозвучал тише, но в нём не было ни сомнения, ни растерянности. — сейчас тем более нельзя опускать руки. Нужно готовиться к худшему. Я медленно подняла взгляд, глядя ей в спину, и всё равно не могла понять, откуда в ней хватало сил так говорить. Слегка дёрнув её за край рукава, я дождалась, когда она снова повернулась ко мне. — О чём ты?.. — выдохнула я едва слышно. Она встретила мой взгляд, и её лицо стало спокойнее, будто она заранее решила для себя, что больше не будет показывать слабость. — Как вы можете заметить, наши голоса сравнялись — проговорила она ровным, почти холодным голосом. — Мы стали на шаг ближе к победе… но всё ещё никуда не сдвинулись. Эти, с кружками… они явно не будут просто ждать. Если они решат, что не смогут удержать своё большинство, то попытаются сделать так, чтобы кто-то из нас выбыл. Убьют пару человек, и тогда перевес будет на их стороне. А ещё пополнят свой банк, что для них только выгоднее. Моё тело сразу начало дрожать, я вцепилась пальцами в край матраса и смотрела на неё расширенными глазами, чувствуя, как в горле встал тугой ком. Я так сильно отчаялась, что почти перестала замечать, где нахожусь и какие люди меня окружают, и только сейчас до меня наконец-то дошло, что всё ещё может стать куда хуже. Но даже если мне уже было всё равно на собственную жизнь, я не могла позволить себе смотреть, как погибают они… мои друзья. А значит, я должна быть стойкой, должна хотя бы попробовать провести нас всех к победе. — Что же нам тогда делать?.. — спросила я, с трудом проглотив слёзы. — Ничего — ровно ответила Цитра. — Мы мало что можем сделать. Только надеяться, что они не нападут. Но если это случится, придётся дать бой. Сразиться с ними лицом к лицу и постараться не позволить набрать перевес. — Но как… ты же видела нас? — я сжала ладони, чувствуя, как они холодеют. — Я не уверена, что мы сможем кому-то дать отпор… Дарк ранен, а мы с вами и Даня… мы… — Я попрошу! — спокойно перебил меня Дарк, едва заметно качнув головой. Он всё так же потирал плечо, но его голос прозвучал увереннее, чем я ожидала. — Может быть я и ранен, но ты забываешь, что я готов стоять до последнего. Не волнуйся обо мне. Бимба и Рева переглянулись и кивнули, будто тоже решив для себя, что отступать уже поздно. — Я согласна — негромко сказала Бимба, выпрямляя спину. — Раз уж другого варианта нет… мы дадим бой. И обязательно выиграем. Цитра снова шагнула ко мне, чуть наклонилась и положила обе ладони мне на плечи. Я почувствовала, как она слабо сжала их, будто стараясь передать хоть немного своей решимости. — Лиля… — её голос стал мягче. — я понимаю, как это тяжело. Но у нас нет выбора. В любом месте нас всё равно найдут, сколько бы мы ни прятались, и догонят, сколько бы мы ни убегали. Мы не упустим ни одной возможности, чтобы спастись, но должны быть готовы дать отпор. Все молча смотрели на меня так, что в их взглядах я не могла разобрать ни одной ясной эмоции. Странное, липкое ощущение заполнило грудь, и мне казалось, что я снова готова разрыдаться прямо здесь. Но я медленно подняла руку и накрыла её ладонь своей, а второй вытерла слёзы, что успели скатиться по щекам. — Хорошо… дадим бой этим уродам! — выдохнула я, кивнув чуть увереннее. Все переглянулись, и в их глазах впервые за долгое время мелькнула решимость. Дарк чуть выпрямился, медленно спустил ноги с кровати и присел на краю, будто собираясь с силами перед тем, как заговорить. — Тогда вот что мы сделаем… — начал он, и голос у него звучал спокойно, без колебаний. — Сейчас ляжем спать. Трое останутся на стороже, чтобы быть готовыми, если нападение начнётся днём. А потом те, кто дежурят, разбудят нас во время обеда, и мы поменяемся. Так хотя бы ночью будем с силами и чуть более бодрыми… даже самое маленькое преимущество может дать шанс. Я молча кивнула и опустила взгляд, наблюдая, как ткань простыни чуть колыхнулась от моего дыхания. Несколько секунд мне хотелось просто забыть обо всём, но в голове вдруг всплыл образ Насти и Памм, их растерянные лица, когда объявили ничью. — Да, но ещё одно… — я с трудом подняла глаза, чувствуя, что голос предательски дрогнул. — Прошу вас… найдите Настю и Памм. Они ведь голосовали против. Я уверена, что они так же напуганы и растерянны. Нам… нам нужно держаться вместе. И не важно, что они ушли… Все переглянулись снова. На этот раз никто не стал спорить или отмахиваться, будто понимали, что поодиночке мы точно не выстоим. Несколько человек кивнули одновременно, и в груди немного полегчало. Цитра подошла к стене, прислонилась к ней спиной и медленно съехала вниз, пока окончательно не уселась, вытянув ноги вперёд и чуть прижав ладони к полу. — Значит, так и поступим, — спокойно сказала она, стараясь говорить ровно, чтобы нас всех не разуверить. — Ложитесь. Я, Бимба и Рева останемся на стороже, а вы с Даней ложитесь и попробуйте хоть немного отдохнуть. Мы за это время постараемся отыскать Памм и Настю, а во время обеда вас разбудим. Мы все почти одновременно кивнули. На миг повисла странная тишина, когда даже чужие голоса из других частей комнаты стали казаться далекими, будто этот небольшой уголок принадлежал только нам. Дарк глубоко вдохнул и медленно вернулся с сидящего положения обратно в лежачее, аккуратно натягивая на себя одеяло. Я проследила за ним взглядом, потом откинула подушку в сторону, чтобы расправить матрас, и легла на спину стараясь чтобы край одеяла хотя бы немного согрел холодное тело. Несколько секунд я просто смотрела в потолок, а потом всё-таки пододвинула подушку и прижала её к уху надеясь что так получится хоть немного изолироваться от глухого шума голосов, шагов, и шорохов вокруг. Мне хотелось только одного, чтобы хотя бы этот короткий сон дал сил. Сон был вязкий, густой, словно тягучая смола, я будто медленно уходила из этого мира, погружаясь в тьму, где не было ни образов, ни звуков, ни снов. Только неясные мысли, будто обрывки чего-то далёкого, спутанного, тревожного. Пространство вокруг исчезло, осталась лишь тяжесть в груди и знакомое, неприятное чувство, страх. Он не отпускал меня даже здесь, в этом бессознательном мраке словно знал, что я всё равно проснусь и снова окажусь среди теней и опасности. Я резко открыла глаза, вдохнув коротко, будто вынырнув из глубины. Серый потолок оказался слишком близко, холодный и безжизненный, как и всё вокруг. Мой взгляд был расфокусирован, пока я не ощутила лёгкое прикосновение, кто-то осторожно тронул меня за плечо. Я повернула голову и встретилась с ровным, спокойным взглядом Цитры. Её лицо оставалось таким же невозмутимым, как и всегда, будто сон и усталость обошли её стороной. — Вставай… еду подали. — сказала она тихо, не повышая голос. Я медленно перевернулась на бок, лицом к ней, и опершись на локти, села. Тело отзывалось тупой усталостью, но я заставила себя потянуться, выгибая спину вперёд, и с облегчением выдохнула. Хоть на секунду стало легче, словно сам факт того, что я ненадолго отключилась смог хоть немного приглушить давящую тяжесть в голове. Я быстро оглядела нашу группу. Все были здесь кроме Дарка и Дани. — Мы с Бимбой уже взяли — сказала Цитра, заметив мой взгляд. — Дарк тоже пошёл. Сейчас разбужу Даню, а ты иди пока… Я лишь кивнула, лениво потирая глаза. Пожалуй, впервые за долгое время мне казалось, что я действительно спала. Я встала и увидела Даню, он спал на верхней койке в одном из ближайших рядов, свернувшись почти в комок. Цитра подошла к нему, уже собираясь разбудить, но тут её остановил голос Ревы. — Не надо. Я сама схожу ему за порцией. Пусть пока просто оклемается — сказала она негромко, но уверенно. Мы все обернулись на неё. В её голосе было что-то странное, и это, похоже почувствовали не только я. Бимба особенно, она смотрела прямо на Реву, пристально, чуть прищурившись, словно пытаясь уловить скрытый смысл или прочитать, что творится у неё в голове. — Ну, хорошо?.. — ответила Цитра, чуть помедлив, но всё же спокойно. Затем, всё же решив не настаивать, она продолжила будить Даню. Я медленно направилась в зал. Люди в масках, всё те же, круги, треугольники, снова стояли на возвышении наблюдая за происходящим и раздавая порции под чётким выверенным управлением квадрата. Становилось ясно, тут есть иерархия. На вершине которой стояли квадраты, властные, контролирующие. Чуть ниже, треугольники. И в самом низу, почти бессловесные исполнители всего что им скажут, круги. Всё чётко, выстроено, как в машинной системе. Проходя вдоль, я пересеклась взглядом с Дарком, он уже держал в руках что-то завёрнутое в фольгу, и заметив меня коротко помахал рукой. Я лишь кивнула в ответ и заняла своё место в очереди. Но Ревы я не видела. Видимо, она пошла дальше. Я подошла к человеку в маске круга. Поверх стандартной формы на нём висел кухонный фартук, казалось бы, милая мелочь, но почему-то это вызывало только отвращение. Как будто они пытались сделать всё «по домашнему» играя на контрастах, лишь бы стереть границу между привычным и извращённым. Он без слов протянул мне металлический ланч-бокс тщательно обёрнутый в фольгу, и прозрачную бутылку воды, без газа и вкусовых добавок. Всё было аккуратно, стерильно. Жутко. Я молча взяла еду не сказав ни слова, и развернулась чтобы вернуться к своим. Пока шла взгляд сам собой скользил по толпе, выискивая знакомые силуэты. Я надеялась заметить Памм и Настю, хотя бы мельком, но они словно растворились. Как будто сознательно избегали нас, пробираясь по краям, ища тени, чтобы не столкнуться взглядом. Или чтобы не дать себя найти. Я вернулась к своей кровати заметив, как Даня всё ещё сонный сидел поёживаясь от холода. Видимо его уже подняли. Остальные тоже собрались, все были на месте. Я прошла вперёд и села на край своей кровати. Металлический каркас глухо скрипнул подо мной. Цитра ходила кругами по центру нашего маленького «лагеря» казалась спокойной, но в её шаге чувствовалось напряжение. Она обдумывала что-то, взвешивала возможное развитие событий. Через несколько секунд появилась и Рева. В руках она несла сразу две порции, одну свою, другую для Дани, и молча протянула ему. Я невольно подметила, фольга на его упаковке была смята гораздо сильнее. Как будто свёрнута в спешке, на бегу. Мелочь… но она цеплялась. Я не стала ждать остальных и развернула свою порцию. Металлическая крышка щёлкнула, открывая аккуратно нарезанную еду. Что-то вроде суши, ровные, плотные куски, выложенные рядами. Рядом, на внутренней стороне крышки лежала… вилка. Настоящая, металлическая, тяжёлая. Меня словно окатило холодом. Я осторожно взяла её в руку, разглядывая блеск металла, и повернулась к остальным. — …Вилка — прошептала я, голос дрожал. Не от страха, а скорее, от осознания. Они тут же обернулись, все разом, будто ждали сигнала. Все остальные начали открывать свои обеды, проверяя содержимое, и у всех точно так же лежала вилка. Одинаковая. Без пластика. Без безопасности. Только металл. Мы переглянулись. В руках каждого из нас теперь было то, что легко могло превратиться в оружие. — Значит… если у всех одинаковая еда, у всех есть оружие.. — проговорила Цитра, глядя на нас. Её голос был ровным, но с каждым словом в комнате становилось всё тише. — это значит… — Эй, стоп! — резко перебил Даня, его голос разрезал тишину. — У меня нет вилки. Ни ложки, ни ножа, ничего.. Мы все обернулись к нему. Он уже открыл упаковку, показывая её внутри действительно не было ничего. Только еда, порезанная, но без прибора. — Что за хрень… — пробормотал он, хмурясь. — Я думал, у них тут всё просчитано, не может быть таких ошибок. Цитра посмотрела на вилку в своей руке, задержала взгляд на ней. Потом без слов сделала шаг вперёд и протянула её ему. — Возьми мою — спокойно сказала она. — Да нет — Даня отмахнулся, разводя руками. — Зачем? Еда и так порезана, справлюсь руками. — Это не для еды — ответила она, глядя ему в глаза. — Возьми для самообороны. В твоих руках она будет полезнее, чем в моих. Он помедлил, но всё же протянул руку и взял её. Сжал крепко, будто уже заранее готовился к тому, что придётся использовать. А потом, с лёгкой улыбкой, взглянул на Цитру. — А ты? Цитра чуть отступила, не отводя взгляда, и на её лице появилось то редкое выражение, смесь уверенности и тихой, усталой заботы. Она посмотрела в мою сторону и слабо улыбнулась. — Я буду рядом с Лилей. Позади вас. Уверена, мы справимся. Я вскочила с кровати, не раздумывая, и протянула ей свою вилку. — Тогда возьми мою. Мне… всё равно не хватит духу убить кого-то.. Она повернулась ко мне всем телом, аккуратно положила ладонь поверх моей руки и медленно вернула мою в вилкой обратно к груди. — Не стоит, мы справимся, Лиля.. Все вместе. Повисло долгое, тягучее молчание. Каждый из нас смотрел на остальных, будто впервые в этих взглядах не было уже ни вопросов, ни страхов, только осознание. То, что может произойти, случится. И мы должны быть готовы. Я почувствовала, как кто-то смотрит на меня. Это была Бимба. Она вглядывалась в моё лицо, потом на вилку в моей руке. Её глаза чуть расширились, будто она вдруг что-то поняла. И в ту же секунду она резко перевела взгляд на Реву. Рева стояла спокойно, руки сложены перед собой, взгляд отрешённый. Но когда она заметила пристальный взгляд Бимбы, уголки её губ дрогнули. Едва заметная, почти насмешливая улыбка коснулась её лица. Бимба замерла, а потом вдруг рассмеялась. Не громко, но неожиданно, почти облегчённо. Смех ворвался в напряжённую тишину, словно рвущийся наружу воздух после долгой задержки дыхания. — Ты чего? — спросила Цитра, вскидывая брови. Бимба махнула рукой, всё ещё сдерживая улыбку. — Ничего. Просто… отпиздим этих блядей! Наступила короткая пауза. Мы переглянулись, и почти одновременно, без слов, кивнули. Решение было принято.                                                       *У Насти и Памм* Памм сидела на кровати, ссутулившись, уперев локти в колени. В её ладонях лежала вилка, та самая из набора к еде. Металлическая холодная вилка с ровными но всё же острыми зубцами. Она вертела её, как трофей или как улику, глядя широко распахнутыми глазами, будто всё ещё не могла поверить, что держит это в руках. По комнате шёл приглушённый гул, чужие шаги, шелест фольги, редкие фразы, будто кто-то продолжал жить дальше, будто всё происходящее было нормальным. Но здесь, в углу, где они с Настей обосновались, всё ощущалось иначе. Время словно сжалось в глухой комок, заставляя дышать медленно, чтобы не вспугнуть то что могло прийти ночью. Памм подняла голову. Перед ней, в нескольких метрах, Настя что-то строила. Осторожно, методично, без лишних движений. Из трёх не разобранных кроватей она сооружала некое подобие барьера, сдвигала рамы, укладывала сверху матрасы, складывала простыни и подушки, превращая их в нечто похожее на укрытие. На оборонительную точку. — Настя.. — негромко позвала Памм. Та замерла, обернулась. Её взгляд сразу скользнул к вилке в руке подруги. Глаза её чуть сузились, будто внутри резко прокрутились какие-то расчёты. Несколько мгновений она молчала, а потом подошла ближе, пригнувшись, чтобы не бросаться в глаза. — Это значит… что не только мы теперь вооружены. — Памм сжала вилку чуть крепче. — Значит, у нас больше нет преимущества? — в голосе её звучало сомнение, не страх, а скорее осторожное, выжидающее недоверие. Настя чуть склонилась ближе, снова перешла на почти неслышный шёпот, напряжённый, как струна на вилон.. вильон.. блять Виолон, да короче струна. — Есть. И, возможно теперь даже больше, чем раньше. — она бросила быстрый взгляд через плечо, проверяя, не слушает ли кто. — Да, теперь у каждого в руках есть вилка… но наша заточка будет по опаснее. А о ней никто не знает. Только мы.. Она кивнула в сторону складок под одним из матрасов, где и хранила своё настоящее оружие. Грубо заточенный обломок металлической рамы испачканный в крови, аккуратно обмотанный тканью, незаметный, но смертоносный. — Когда закончится заварушка — продолжила она, — вилки быстро отберут. Проверят всех. Это будет первое и как я полагаю последнее «разрешённое» оружие, и на этом всё.. Но заточку не найдут, а если мы выживем до следующего голосования, то она останется с нами. Навсегда. Даже в следующей игре. Главное, дожить до голосования! Её голос был ровным, почти ледяным. Не из жестокости , из расчёта. Она не боялась потому что уже не верила в право на страх. Памм слушала молча, а потом медленно кивнула, сжимая вилку ещё крепче, словно прощаясь с иллюзией того, что это защита. — Хорошо — выдохнула она. — Тогда действуем. Настя коротко кивнула и снова вернулась к импровизированной баррикаде, продолжая работать быстро, чётко, как будто время поджимало. А Памм осталась сидеть с вилкой в руках, чувствуя, как каждая секунда становится всё тяжелее.                                                             *Команда Лили* Время шло. Мы по-прежнему не видели, что творится снаружи, но по лицам уставших людей становилось ясно, что день клонился к концу. Было уже поздно. День прошёл на удивление спокойно, каждый из нас смог выспаться и поспать хотя бы по четыре часа. Мы даже провели несколько тренировок, отрабатывая, куда и как бить, чтобы наверняка повалить противника. Обсуждали план действий снова и снова, и кажется сотни раз желали друг другу удачи, тихо, поочерёдно, почти молитвенно. В итоге мы решили, что Дарк и Даня станут нашей передней линией обороны, вооружённые, они примут на себя первый удар. Остальные разобьются на две пары. Я и Цитра, Бимба и Рева. Наша задача прикрывать ребят, добивать раненых, если придётся… или сдерживать тех кто прорвётся вперёд. Мы сидели каждый на своей кровати, молча, будто прощаясь, не друг с другом, а с самими собой. Руки дрожали не только от страха, но и от странного, щемящего чувства внутри. Мне хотелось исчезнуть. Исчезнуть отсюда, из этой комнаты, из этой игры, убежать так далеко, чтобы никогда больше не возвращаться. Я молилась, чтобы ночь прошла без крови. Но знала, если те, кто выбрал играть дальше решат действовать, они придут. Они будут убивать ради выгоды, ради цифр, и значит, я должна быть сильнее чтобы защитить тех, кто мне дорог. Я прижалась спиной к холодной металлической балке кровати, будто ища в ней хоть каплю спокойствия. Но мысли не отпускали. Мысли о том, что возможно этой ночью мне суждено умереть. Я сжала в руке вилку и начала крутить её в пальцах, снова и снова. Этот жест стал почти рефлексом, попыткой отвлечься от ужаса. Никто больше не говорил. Мы просто сидели, затаившись, замерев, будто весь зал застыл в ожидании. Ждали, когда потухнет свет… когда всё начнётся. Я взглянула на остальных. И, несмотря на всё, на страх и тишину, едва заметно улыбнулась. Цитра поймала мой взгляд и тоже улыбнулась в ответ. Её лицо оставалось спокойным. Даже без оружия, даже тогда, когда казалось, что всё потеряно, она оставалась сильнее всех. Я не сомневалась, она выживет. Я уже собиралась что-то ей сказать… Как вдруг — свет погас. Как только погас свет, мы мгновенно среагировали, почти инстинктивно. Все рухнули на пол и поползли под кровати, затаившись, стараясь не издать ни звука. Все, кроме Дани и Дарка, они остались сидеть на верхних ярусах. Первая часть нашего безумного плана вступила в силу. Я краем глаза видела, как Цитра легла чуть впереди, её силуэт заслонял мне обзор на центр зала. Приходилось выглядывать сбоку из-под кровати, выискивая глазами хоть что-то, неоново-красно-синее мерцание фигур на полу было единственным источником света в темноте. Хоть и казалось, что никто не идёт, мы не могли позволить себе расслабиться. Перестраховаться важнее всего. Большинство крестиков расположились ближе к правой стороне зала, значит, если и начнётся атака, то в первую очередь именно туда и ломанутся. Наша задача была простая и страшная, заманить их глубже и вырезать тех, кто оторвётся от общей массы. Прошло уже около десяти минут. Тишина казалась неестественной, почти болезненной. Мы продолжали смотреть в центр — напрягали зрение, ловили каждую тень, каждый намёк на движение. Но зал был пуст. Под кроватями мы невидимо переглядывались, не глазами, а дыханием, мелкими жестами и внутренней дрожью. Напряжение чувствовалось в каждой мышце. Я провела рукой по лбу, сгоняя холодный пот. И вдруг… Под синим светом в центре зала стали появляться силуэты. Один, другой… десятки. Их было много. Слишком много! Моё сердце сжалось. Они шли медленно, шаг за шагом. Пятьдесят пять? Все? Нет.. чуть меньше. Мы ожидали нападения, но не такого! Я сжала вилку в руке, стиснув зубы, готовая к худшему. Секунда, и всё изменилось. Силуэты резко ускорились. В один момент они сорвались с места и побежали стеной. Паника охватила зал. Крики, шаги, вопли. Кружки рванули в сторону крестиков, как стая диких зверей. Один за другим они начали взбираться на верхние ярусы кроватей, вонзая вилки в спящих. Металл встречался с плотью с глухими, мокрыми звуками. Кто-то из них бросался между рядами, выискивая тех, кто спрятался снизу, и просто вырезал всё, что шевелилось. Двое направились прямо в нашу сторону. Но не успели они сделать и пары шагов, как на них рухнули Даня и Дарк. Даня, не теряя ни секунды, спрыгнул вниз, сжимая вилку в кулаке, и бросился вперёд. Его первый удар был чётко в горло, с влажным хрустом, перекрывающим крик врага. Второй под подбородок, настолько резко, что кончик вилки вышел через глазницу. Ещё один удар, и тело обмякло. На помощь врагу бросился другой. Но прежде чем он успел приблизиться, с верхнего яруса на него рухнул Дарк, всем телом, с глухим ударом сбив его с ног. Они покатились по полу, но Дарк оказался сверху. Он всадил вилку прямо в глаз, один раз, второй, третий. Его движения были яростными, почти бешеными. Металл скрежетал по кости, из глазницы вырывались струйки крови. Крики сотрясали комнату, в них смешались боль, ужас и ярость. Вокруг нас началась резня. Крики раненых, удары, падения, брызги крови по полу, всё слилось в один гул, как рев бушующей бури. Это больше не было игрой. Это была настоящая бойня. Впереди резко сорвался раздирающий, яростный крик. — ВПЕРЁД! — заорала Цитра, резко выскальзывая из-под кровати, как выпущенный из капкана зверь. Я дернулась, сердце пропустило удар. Мышцы сжались сами, и я последовала за ней, ползком, на дрожащих руках и коленях, словно выныривала из собственного страха. Свет в комнате начал безумно мигать, вспышка, темнота, вспышка, тень, прямо как судороги умирающего тела. И в этих резких, дерганых огнях я увидела их. Они бежали. Лица размыты, тела как сгустки мрака, но их было много. Больше, чем мы ждали. Они не шли, не крались, они летели на нас как волна гнили. Один из них мчался прямо на Даню, который стоял над телом, вгрызаясь вилкой в шею очередного ублюдка. Я рванула навстречу, и всё внутри меня сжалось. Вилка дрожала в моей руке. Я ударила, но все было мимо. Он увернулся. Глаза в глаза, и он понял, что я боюсь. Он уже поднял руку, но тут сзади в его спину вонзилась вилка от Дани, в мёртвом спокойствии, он вогнал её под лопатку, словно шприц. Кровь брызнула на его лицо, но он даже не моргнул. Противник дёрнулся, развернулся, и в этот момент я не думая загнала вилку ему в бок под рёбра со всей силы. Сухой хруст, как если бы я ломала ветку. Его рот открылся в немом крике, и Цитра в один прыжок сбила его с ног. Она оседлала его и начала бить кулаками, с каждой вспышкой света звучал новый удар, новый хлопок крови, новый всплеск мокрых хрипов. Его лицо разваливалось у меня на глазах. Я заорала, отпрянула назад, в панике и ужасе, трясясь всем телом. Меня вывернуло изнутри, но не было времени. — Сзади! — рявкнула Цитра. Я развернулась, и увидела, ещё один противник мчится прямо на меня. Но с левой стороны врезается один из наших, сбивая его и ударяя вилкой в лицо, раз, два, три, как будто шинкует мясо. Я обернулась, где-то в центре они бежали стеной, плотной, хищной массой. Слева, справа, и всё ближе. Мой разум вопил, но ноги побежали вперёд. Я неслась, как зверь, не разбирая пути. Но кто-то резко вцепился в мою правую руку, стиснул её с такой силой, что я почувствовала как хрустнули пальцы. Я обернулась, и увидела как позади меня стоял незнакомец, рот скалится, лицо в порезах, а глаза как у убийцы. Он резко вскинул руку, и вилка вонзилась мне в кисть. НЕ в кожу, а в мясо. Глубоко. — БЛЯДЬ!!.. — мой крик вырвался с такой силой, будто вырвал часть легких. Боль рванула вверх, как пламя. В глазах потемнело. Я ударила его лбом в нос, выворачиваясь из хватки, и почувствовала, как его кости хрустнули. Он завизжал, и я оттолкнула его плечом, побежав дальше, прижимая кровавую руку к себе. Кровь скатывалась по руке, она была везде в пальцах, в ногтях, на груди. Слёзы слипали ресницы, и я ощущала как задыхалась. Наш план развалился, как трухлявая доска. Люди сражались, как звери, били, душили, резали друг друга вилками, будто всё человеческое выжгли из нас ещё на входе в этот зал. Позади я слышала топот, глухой, как приближение чего-то огромного. Крики были везде. Кто-то хрипел, кто-то ревел. Я увидела, как кому-то выдрали вилку из глаза и вогнали в шею другому. Кто-то упал рядом со мной, его грудная клетка была располосована так, что видны были рёбра. Я не понимала, куда бегу. Просто вперёд. По телам, по лужам крови, по войне, в которую нас бросили без выбора. Вдруг не пойми откуда сверху прямо на мой путь рухнуло тело, я едва успела увернуться и метнулась влево, угодив в тупик между двумя кроватями. Прямо передо мной, с носа которого струилась кровь, остановился преследующий меня кружок, в его руке была окровавленная мною вилка. Сердце бешено колотилось, мое дыхание сбивалось, а рука дрожала так, что я едва могла удержать свое оружие, теперь уже в левой руке. — Долго вы нам мозги ебали! — прорычал он с ненавистью, приближаясь. Я не могла пошевелиться, не могла ни закричать, ни сделать шаг назад. Мне хотелось исчезнуть. — ЛИЛЯ, БЕГИ! — раздался знакомый голос, и в следующее мгновение Цитра влетела в него, ударив его головой о металлическую балку кровати с такой силой, что я вздрогнула. Она схватила его за горло и прижала к металлу, удерживая изо всех сил, но в тот же момент он замахнулся, и я уже знала, что будет дальше. — Ах ты сука… — с трудом сказал он и вонзил вилку ей в бок. — НЕТ!! — мой голос сорвался в истеричном крике, но тело не слушалось. Она дернулась, сдавленно вдохнув, и тогда он ударил её ещё раз, рядом с первой раной, с хрустом прорвав одежду и плоть. Цитра закашлялась кровью, попыталась схватить его руку, но тот, как животное, всадил вилку в неё в третий раз, без малейшего колебания. Я закричала, сердце рвалось из груди, и когда он в очередной раз замахнулся, целясь уже в шею, она поставила блок, отразила удар, но этого было мало, он вывернулся, и силой оттолкнул её с себя, и прижал на то же место, нависая сверху. Он замахнулся, и я уже почти потеряла контроль, но тогда, будто сама судьба велела мне остановить это, я рванулась вперёд и со всей силы ударила его вилкой прямо в глаз. Он взвыл, схватившись за лицо, и я изо всех сил толкнула его, оттолкнула, но он ударил меня ногой, скинув на пол и уже пытался напрыгнуть сверху с вилкой в руке, когда Цитра, сквозь боль, обхватила его сзади, сомкнув руки на его горле в мёртвом захвате, и повалила его с собой. Я поползла по полу в поисках вилки, руки скользили в крови, я не чувствовала пальцев, и когда наконец нашла её, было уже поздно. Он дёргался, захлёбываясь воздухом, но всё ещё жил, и вдруг нащупав рядом с собой свою вилку, сжал её и с рывком ударил Цитру… прямо в шею. Я закричала, забыв, как дышать, увидела, как её руки ослабли, как кровь потекла по её шее, как взгляд становился стеклянным. Он вывернулся, скинув её руку с себя, и в этот момент всё во мне оборвалось. Я налетела на него с вилкой в руке, и со всей яростью, с отравленной душой, вонзила ему прямо в его грудь, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, снова, чувствуя, как хрустит под пальцами кость, как он дёргается, как его глаза закатываются, но я не останавливалась, пока он не перестал шевелиться. Я сидела на нём, испачканная в его крови, дрожа, рыдая и не понимая, что теперь делать. Я смотрела на Цитру, дыхание сбилось, грудь будто сдавило изнутри, я не знала, что делать, не понимала, как ей помочь, я прижалась к её телу, пытаясь закрыть ладонями раны, которые не хотели останавливаться, кровь бежала сквозь мои пальцы, тёплая, липкая, чужая и своя одновременно, а слёзы лились по лицу, не подчиняясь ничему, я склонилась над ней ближе, так близко, что чувствовала её дыхание, её взгляд, её боль, и в этот момент она, из последних сил, положила ладонь мне на рот, закрыв его, не давая мне кричать, и в следующее мгновение рванулась, прижала меня всем телом к полу, будто хотела защитить, накрыть собой, не дать врагу добраться до меня, я не понимала, что происходит, не понимала, зачем она это делает, пока не увидела... её взгляд. В нём было всё, боль, страх, злость, сожаление, и любовь, настоящая, человеческая, чистая, такая, какую я никогда не забуду. Она смотрела на меня, и я поняла. Я поняла, что она прощается. Поняла, что она хотела сказать. Поняла, что для неё это... конец. Её глаза начали гаснуть, и в них больше не было ни страха, ни гнева, только беззвучная просьба — выжить. И я чувствовала, как жизнь уходит из её тела, медленно, мучительно, бесповоротно. Мимо нас бежали люди, кто-то останавливался на секунду, смотрел, но видел только три мёртвых тела, и, не найдя признаков жизни, убегал дальше, спеша спасти себя. Но они ошибались. Здесь было лишь два мертвых тела. Я осталась. Я была жива. Но внутри… что-то умерло вместе с ней. Я лежала под её телом, обнимая её крепко, как будто могла удержать душу в этом теле, если просто не отпущу. Слёзы текли, но я не позволяла себе издать ни звука, не позволяла крика, рыдания, слабости, потому что это место не прощает слабых, оно их ломает, сжирает, уничтожает. Я молилась, чтобы всё это оказалось сном, дурным, грязным, отвратительным кошмаром, от которого я проснусь, и она будет рядом, живая, дышащая, улыбающаяся. Но всё было по-настоящему. Это была реальность, жестокая, хищная и бесчеловечная. И в этой реальности Бог давно отвернулся от нас, как от этого места. Так и от меня…