Нагорье Подкова. Начало

      Лагерь банды Ван дер Линде встретил сестёр тишиной, прерываемой лишь треском костра и тихими перешептываниями.       Алианна шла смело и уверенно, чуть впереди, подняв подбородок, будто бросая вызов любопытным взглядам. Ей было двадцать три года. Её светло-каштановые волосы, собранные в хвост, отливали медью в закатном солнце, а серо-зелёные глаза, холодные и оценивающие, метались от палаток к лицам незнакомцев. «Никакой слабости, — мысленно напоминала она себе. — Здесь выживают только сильные». Но внутри всё сжималось от тревоги. Совсем недавно они с Селиной похоронили мать, и теперь их жизнь зависела от человека, который бросил их двадцать лет назад.       Селина, напротив, шла, будто плыла. Она была на два года старше сестры, чуть стройнее и немного выше ростом. Темные локоны рассыпались по плечам, а каре-зеленый взгляд с любопытством впитывал каждую деталь. Она заметила его сразу — юношу, привязанного к дереву. Его рубаха была в крови, а запястья, стёртые веревками до мяса, неестественно вывернуты за спиной. «Он ведь даже поесть не может…» — мелькнуло в голове, и сердце ёкнуло. Мама всегда говорила: «Боль делает всех равными, Сэл». Но здесь, среди этих людей, равенство, казалось, умерло вместе с ней.       Сестры были похожи, но поведение и манеры держаться на публике были абсолютно противоположны и сразу бросались в глаза.       — Артур! — голос Хозии прозвучал слишком громко, словно он пытался заглушить неловкую тишину. — Мои дочери. Селина и Алианна. — По очереди указал он на сестер.       Артур сидел за столом и что-то старательно писал в дневнике с кожаным переплетом, но когда услышал обращение Хозии поднял голову и отложил карандаш в сторону. Его мужественное лицо, изрезанное шрамами, в которых читалась вся история многолетних битв, на мгновение выдало удивление.             Алианна встретила его взгляд без колебаний, но внутри что-то дрогнуло. «Он… не такой, как я представляла себе бандита». В его голубых глазах читалась усталость, не злоба. А когда он встал, закрыв дневник с заметками, она невольно отметила, как бережно он положил его в свою дорожную сумку, висевшую на поясе — словно это был единственный ценный предмет в его жизни.       — Приятно познакомиться, — его хрипловатый голос заставил Алианну вздрогнуть. Она кивнула, сжав губы, но Селина уже шагнула вперёд.       — А это кто? — она указала на привязанного юношу, игнорируя предостерегающий взгляд отца.       — Никто, — буркнул Хозия. — Пленный О’Дрисколл. Забудь. Лучше познакомься с нашими.       Сразу же бросился в глаза высокий мужчина, который вышел навстречу новеньким девушкам. Он был довольно высоким, с подтянутым телосложением. Его внешность была почти театральной, что полностью отражалось в одежде, поведении и манерах. Темный стильный пиджак с накладными карманами и блестящими декоративными пуговицами подчеркивал фигуру. Из-под него выглядывал ворот белоснежной рубашки. На полосатых темно-серых штанах невозможно было разглядеть ни единой замятенки. А надетые на ноги начищенные туфли, казалось вовсе не подходили этому месту. Лицо украшала аккуратно стриженная маленькая бородка и густые черные усы в тон идеально уложенных назад волос средней длины. Крупные кольца на руках подчеркивали роскошь одежды. Можно сказать, что этот мужчина был воплощением самой элегантности и напоминал, скорее богатого джентльмена, нежели преступника вне закона, живущего в лесу.       — Это Датч, наш лидер. Во всем слушайтесь его, — шептнул дочерям Хозия.       — Добро пожаловать в наше скромное убежище. Надеюсь, вы сможете стать частью Ван дер Линде, — гордо произнес мужчина. — Располагайтесь и чувствуйте себя, как дома.       Хозия провел дочерей в глубь лагеря и стал представлять членов банды, кратко объясняя девушкам как устроен быт.       Кто-то встречал сестёр с недоверием, но в основном все отнеслись к новеньким с теплотой. Даже маленький Джек обрадовался новым гостям, что не могло не вызвать у девушек умиление, однако мать быстро одернула его восхищения и что-то прошептала.       Лагерь был разбит в довольно укромном месте. С одной стороны располагался крутой утёс, а с другой лежал густой лес, что делало место труднодоступным для непрошеных гостей. Сбоку стоял маленький курятник, куры спокойно ходили по лагерю, не пугаясь людей. С краю, на двух небольших полянах за лагерем, паслись лошади банды. Ухоженные, статные кони, преданные каждый своему хозяину. Дальше были разбиты палатки. В центре, как пункт надзора, палатка Датча, открытая насквозь с двух сторон. Первое, что в ней бросалось в глаза — большой граммофон, стоящий на столике. Рядом фургончик Пирсона со всевозможными тарелками, кастрюлями, чашками, столом для готовки, бочки с водой, мешки с зерном и костер с большим котлом, висящим над ним. Неподалеку находилась палатка Штрауса с толстыми учетными книгами, баночками с лекарствами, и постеленным под навесом большим ковром. Остальные палатки были установлены в основном по краям. Около палаток то и дело стояли стулья, тумбочки, шкафчики, столики, разные ящики, где люди хранили свои личные вещи. На столиках и тумбочках лежали различные принадлежности. У кого-то расчески, косметика, зеркальца, у кого-то книги, были и рамки с фотографиями, украшения в виде обработанных шкур животных и ковриков. В каждой палатке находились лампы, где-то подвешенные, где-то стоящие на столах или земле, глядя на них становилось понятно, что вечером все места отлично освещались. За лагерем между деревьями была протянута веревка, на которой сохли чьи-то вещи. Место для главного костра с одной стороны было отгорожено от ветра, а под навесом располагалась пара лежачих мест. Вокруг кострища были расставлены деревянные ящики, и лежало длинное, толстое бревно от ствола поваленного дерева. Все это создавало почти домашний уют.       Хозия показал девушкам отдельную палатку, подготовленную специально для них по его просьбе. И сестры стали обустраивать свои спальные места под себя. Их палатка располагалась рядом с той, где спали другие женщины Тилли, Сьюзан и Мэри-Бет.       Когда солнце начало заходить за горизонт и на лагерь упала тень, Пирсон позвал к столу, раздавая всем тарелки с едой. Кто-то пристраивался у костра, кто-то за общим столом, а кто-то в палатке. Сестрам предложили сесть за стол с Чарльзом, Сьюзан, Эбигейл и Джеком, на что они благодарно согласились.       Незаметно пробежав взглядом по остальным, Алианна стала есть сразу, понимая, что даже то как она ест сейчас будут оценивать. Селина же напротив брезгливо поковыряла ложкой в тарелке, рассматривая содержимое, затем несмело поднесла ложку ко рту, пробуя на вкус. На удивление еда ей понравилась. Еще неостывшая пища пахла дымом костра и свежими ингредиентами.       — Не волнуйтесь, Селина, — криво улыбнулась Сьюзан, — Пирсон готовит первоклассную стряпню. Уверяю вас, этот кролик ещё с утра бегал. — Она качнула на ложке вареный кусочек мяса и демонстративно положила в рот.       После этого Селина стала есть более спокойно, тем более еда и правда оказалась довольно вкусной. Единственное, что до сих пор тревожило Селину, это пленник, что был привязан к стволу дерева. «Кормят ли его вообще?» — эта мысль мучила ее. Ей казалось сейчас, когда она наслаждается едой, и в воздухе парят такие ароматы, он голодным взглядом смотрит ей в спину. Она обернулась, но вопреки ее ожиданиям, он даже не думал смотреть на еду, смирившись со своей участью. Однако мысли о нем все равно не давали ей покоя. На столе лежала нарезанная буханка хлеба и стоял чай. Доев еду в своей тарелке, она взяла несколько кусков хлеба и направилась к своей палатке.       Когда все разошлись готовиться ко сну, Селина, спрятав в складках одежды хлеб, медленно подошла к пленнику. Парень поднял голову, и их взгляды встретились.       Он был примерно её ровесником. Давно не бритое лицо было пыльным и осунувшимся, каштановые волосы слиплись от грязи, а в зелёных глазах читался животный страх.       — Ты… — он встрепенулся и попытался отползти, но веревки впились в раны. — Не трогай меня!       — Тише, — прошептала она, оглядываясь. — Я не причиню тебе вреда.       Она присела на корточки, разломила хлеб и поднесла кусок к его губам:       —Ешь.       Парень замер, словно дикий зверек, будто ожидая подвоха, но голод пересилил страх. Он стиснул хлеб зубами, и Селина заметила, как дрожит его подбородок. «Он плачет», — осознала она. И вдруг вспомнила, как кормила с ложки маму в последние дни. Та же беспомощность. То же желание жить.       — Спасибо, — прохрипел он, проглотив кусок. — Зачем вы…?       — Потому что ты человек, — ответила Селина твёрже, чем чувствовала. — А люди не должны умирать от голода в грязи.       Он хотел что-то сказать, но в этот момент из-за палатки послышались шаги. Селина вскочила, спрятав остатки хлеба.       — Уходите, — прошипел парень, и в его глазах вспыхнуло что-то, похожее на заботу. — Если вас увидят…       Она кивнула и исчезла в тени, оставив его с неожиданным теплом в груди.       Тем временем Алианна проходила мимо коеовязей и остановилась, гладя гриву чьей-то лошади. Животное фыркало и внимательно следило за ее движениями.       — Не ты… Ты не она, — грустно прошептала она. Её прежняя лошадь умерла через неделю после матери — словно решила, что хозяйке больше не нужна. И теперь Алианна избегала подолгу смотреть в глаза лошадям. В их преданных, блестящих глазах было что-то глубокое, напоминавшее те времена, когда мать учила ее ездить верхом, охотиться и собирать травы, словно в них отражалась вся ее жизнь, все детство. Далекие времена, когда все было хорошо и спокойно.       — Разговариваешь с лошадьми? — за её спиной раздался голос Артура.       Алианна не обернулась, но пальцы её непроизвольно сжали гриву.       — Они лучше людей, — сказала она.— Не предают и не обманывают.       Артур усмехнулся, прислонившись к столбу и взявшись рукой за ремень. Он наблюдал за ней с некоторым любопытством.       — Может, ты и права. — Спустя несколько секунд молчания, он внезапно продолжил, — Твой отец… он хороший человек. Не суди его строго.       Алианна резко повернулась, и зелёные глаза вспыхнули.       — Хороший человек не бросает детей! — вырвалось у неё. — Он даже не пришёл на похороны той, кого когда-то любил!       Артур спокойно смотрел на неё, и, к своему удивлению, она увидела в его взгляде понимание.       — Не все в мире зависит лишь от нашего желания. Есть вещи, которые невозможно контролировать. Мы все здесь бежим от чего-то, — проговорил он тихо. — Иногда от самих себя.       Он ушёл, оставив её с тенью сомнений. Алианна прижалась лбом к боку лошади, вдыхая запах сена и шерсти. «Почему его слова звучат, как эхо моих мыслей?»