Мечты, надежды, обещания

      Лагерь постепенно оживал: кто-то уже пускал дымок из трубки, кто-то возился с оружием, но общий шум был ещё приглушён утренней ленью. Селина, наслаждаясь редким моментом одиночества, присела на перевёрнутое ведро неподалёку от повозки. Её взгляд скользил по горизонту, а мысли витали где-то далеко, пока не прервались хрипловатым голосом:       — А я думал, ангелы не гуляют по земле, — раздалось за её спиной.       Селина вздрогнула, но обернулась с лёгкой улыбкой. Мика Белл стоял в тени, опираясь на одну из стоек повозки. Его взгляд скользнул по ней с неуловимой смесью интереса и веселья.       — Леди, вы, случайно, не сбежали из рая? — продолжил он, обнажая ряд белоснежных зубов в самодовольной ухмылке.       Селина хмыкнула, но глаза её лукаво блеснули:       — А вы, случайно, не ищете способ туда попасть?       Мика засмеялся, снимая шляпу и небрежно вертя её в руках.       — Хорошо сказано. Должен признать, вы умеете за себя постоять, — заметил он, подходя ближе.       — Зачем мне стоять за себя, если вокруг такие джентльмены, как вы? — парировала она, кокетливо поправляя локон, упавший на плечо.       — Джентльмен? Вот это, мисс, обвинение. Я скорее человек искусства… воровства и перестрелок, если быть точным. — Он подмигнул, и Селина невольно улыбнулась.       — В таком случае, мистер Белл, вы мастер своего дела, — ответила она, не скрывая интереса.       Мика присел рядом на ящик, наклонившись так, чтобы между ними осталось как можно меньше пространства.       — Ну что вы, мисс… Селина, верно? Вы интересуете меня гораздо больше, чем вся эта грязная работа. — Его голос звучал чуть тише, чем раньше, и в нём слышалась капля притворной искренности, но этого было достаточно, чтобы Селина заметила, как сердце забилось чуть быстрее.       — Если вы так любите говорить комплименты, боюсь, они могут потерять свою ценность, — сказала она, чуть прищурившись, но уголки её губ остались приподнятыми.       — Да что вы. Разве не видно, что каждое слово — как выстрел? Прямо в цель. — Он указал пальцем на свою грудь в области сердца и ухмыльнулся.       На мгновение между ними повисла тишина. Селина прикусила губу, но тут же взяла себя в руки, не желая слишком очевидно демонстрировать, что его уверенность и магнетизм производят на неё впечатление.       — Куда, кстати, планируете направить свои таланты сегодня? — спросила она, склонив голову.       — В Стровберри, — лениво ответил он, откинувшись назад. — Дела, знаете ли. А через пару дней, я был бы невероятно счастлив вечерком составить вам компанию.       Селина вскинула брови, будто его предложение удивило её, но в глубине души ей уже льстило его внимание.       — Вы так уверены, что я соглашусь?       — Уверен? Нет. Надеюсь? Определённо.       Она рассмеялась, слегка качнув головой.       — Посмотрим, мистер Белл. Но только если ваше обещание окажется столь же убедительным, как ваши слова сейчас.       — Тогда я буду лучшим джентльменом, которого вы когда-либо встречали, — сказал он, его улыбка стала бы ещё шире, если это было бы возможно, он пошарил в кармане своей куртки и достал оттуда небольшую пачку купюр. — А пока меня не будет, я оставлю вам маленкий подарок, чтобы дама вроде вас не успела заскучать. — Он взял ее руку, лежащую на столе, слегка проведя по ней пальцами больше, чем стоило бы и вложил в ладонь Селине деньги. — Повеселись. Купи что-нибудь необходимое. В общем, я уверен, ты найдешь им должное применение.       Селина опешив посмотрела на купюры и оценив количество поняла, что он дал ей сто долларов.       — Очень щедро с твоей стороны, — заметила девушка.       — Для вас ничего не жалко, — ответил он, поднимаясь на ноги и галантно снял шляпу. — До встречи, мисс.       Он надел шляпу, слегка наклонил голову и лёгкой походкой зашагал к лошадям.       Селина проводила его взглядом, а затем вздохнула, поправляя локоны. Возвращаясь к своей палатке, она достала из сумки маленькое зеркальце и расчёску. Осторожно причёсывая волосы, она улыбалась своему отражению, в голове уже проигрывая, как пройдёт вечер.       «Забавный,» — подумала она. Ей нравилось это внимание, его нахальный нрав и вызывающая строптивость характера притягивали ее. От него веяло загадкой и опасностью, прямо как в старых книгах про бандитов и разбойников, которые Селина помнила из детства. И это вызывало интерес, манило и влекло к себе, как глупенького мотылька, мечтающего о дневном солнце, манит и влечет яркий свет жаркого огня, мерцающего в ночной лампаде.       Вечер незаметно переходил в ночь. Хозия сидел у костра, задумчиво помешивая горящие угли. В воздухе вокруг витала тишина, люди в лагере уже не шумели и готовились ко сну. Лишь треск, горящей древесины и далекие звуки природы нарушали покой. Хозия расслышал раздавшиеся сзади шаги и почувствовал запах сигар, примешавшийся к дыму костра.       — Как твои дочки?       — Они... Осваиваются, — проговорил Хозия не оборачиваясь.       Датч перешагнул длинное бревно и сел, глядя на пламя.       — Надеюсь, они смогут найти здесь приют.       — Такая жизнь им не слишком по душе, но они сильные и не бездельницы. Они должны справиться.       — Все в отца, — шевельнул черными усами Датч.       — Я никогда не желал, чтобы они связали свою жизнь с бандитами.       — Бандиты... Произнося это слово мне представляются какие-нибудь О'Дрисколлы и прочие разбойник, но порой я забываю, что мы сами ими являемся.       Хозия взглянул на Датча и снова перевел взгляд на костер.       — Хозия, ты когда-нибудь задумывался о том, что мы делаем? — после минутного молчания неожиданно спросил Датч.             — Ты сам знаешь ответ. Мы выживаем, как и всегда.       — Выживаем? Да, конечно. Но разве это всё, чего мы заслуживаем? Вечно бежать, вечно оглядываться, вечно бояться, что из-за любого дерева нас может догнать пуля?       — Но это наша жизнь. Мы выбрали её сами, — Хозия говорил спокойно.       Голос Датча стал тише, словно стараясь некую боль:       — Я помню, как всё начиналось. Мы были молоды, полны идей... Мы хотели изменить мир, Хозия. А теперь? Теперь мы просто пытаемся выжить. И не все сами выбирали эту жизнь. В лагере половина, если не больше тех, кто вынужден находиться здесь. Как и твои дочки. Они мечтают о другой жизни, но им больше некуда пойти.       — Мир изменился, Датч, — кивнул Хозия. — И продолжает меняться, но мы смогли сохранить себя, наше достоинство и свободу. Как я уже сказал, я никому не пожелал бы такой жизни. Но лучше уж так, чем загинаться в грязи и голоде, быть убитым или стать шлюхами, что ожидало бы многих наших девушек.       — Я тоже верил в эту свободу. Но каждый раз теряя людей, я сомневаюсь, что это так. Я устал, Хозия. Устал от всей этой грязи. Я хочу, чтобы всё это закончилось, и мы смогли жить спокойно.       — Ты говоришь так, будто собираешься уйти на покой.       — А почему бы и нет? — голос Датча стал тверже. — Мы так близки, Хозия. Осталось совсем немного. Возможно последний шаг. Мы и так потеряли многих, больше нельзя этого допускать. Теперь все будет иначе. У меня есть план как это сделать. Нужно будет рискнуть. Рискнуть последний раз, совершить крупное ограбление. Мы соберём достаточно денег, и тогда... тогда мы сможем начать всё заново.       — Помни, что крупное ограбление может повлечь за собой новые беды.       — Верно, это будет риск, но он будет оправдан. Если все...       — "Если" – здесь главное, Датч!       — Я должен верить в это, Хозия. Иначе зачем мы продолжаем бороться?       — Ты всегда был мечтателем. Возможно, это и сделало тебя лидером.       — Мы заслуживаем большего, чем эта жизнь. Мы заслуживаем покоя. И я сделаю все, чтобы дать им этот покой.       — Тогда может быть, ты прав, — вздохнул Хозия с каплей сомнения. — Может быть, осталось совсем немного подождать. Хотелось бы в это верить...       Мужчины замолчали и настала оглушительная тишина. Откуда-то издали с противоположного берега реки послышался короткий волчий вой, но ни Датч, ни Хозия не обратил внимания на этот звук, погруженные в собственные мысли. Костер догорал, уступая место ночной темноте. А природа вокруг окончательно застыла в ожидании нового восхода.