Часть 6. Секреты

      Капли дождя врезались в лицо и кололи кожу, как иглы. Ветер выл в ушах, заглушая звуки бойни, оставшейся позади, а может, ожидавшей их впереди — трудно понять свое положение. Молния сверкнула над головой, пронесясь справа налево, как мерцающий хлыст, и с оглушительным грохотом исчезла. От него, готовые вот-вот разорваться, задрожали кости и внутренности. Боль вырвала из горла истошный крик, тут же унесенный резким порывом.              Тьма вокруг снова сгустилась, продолжая бросать их в разные стороны. Дыхание Аспида, обычно размеренное и глухое, теперь звучало в разы громче. Он напрягал каждый мускул, пытаясь подстроиться под свирепые вихри — летел тяжело и нескладно, будто впервые в воздухе.              Между тучами, в свете очередной бледно-зеленой вспышки, промелькнули громоздкие и уродливые силуэты. Что-то до дрожи в руках знакомое, отзывающееся вспышкой гнева в душе каждый раз, стоило безобразному существу попасться на глаза. Ближе оно не подлетало — может, не заметило, а может, также не могло вырваться из свинцового шторма.              Саломе крепче обхватила серпы, готовая нанести удар в любую секунду. Эфир сковывал мышцы, оседал тяжестью в ладонях и ступнях и больше не ощущался подвластным. Он не заискрился рыжими всполохами, когда должен был — бледный металл в руках лишь на секунду окутал желтоватый свет. Дела хуже некуда, но почему-то за себя не страшно — страшно за сидящего на пассажирском человека.              Стоило попытаться проверить его, как в нескольких сантиметрах от головы пролетела безобразная химера, опасно щелкнув хелицерами прямо над ухом. Пронесло. Пока что. Раз серпы не получалось использовать для дальнего боя, стоило рассмотреть возможность ближнего — практически верная смерть. Умирать не хотелось, но Мойры беспристрастны, и мнение смертных их мало волновало, и, если уж суждено расстаться с жизнью сегодня, то хотя бы стоило сделать это с честью.              Одной рукой Саломе быстро, насколько могла, отстегнула ремни, серп тем временем зажав меж зубов. Все той же освободившейся рукой она собиралась отжестикулировать сидящему сзади, чтобы тот готовился стрелять.              Она повернулась и увидела раскинувшийся сверху бескрайний зеленый лес: деревья качались и гнулись под натиском ветра, петляла и ветвилась на множество русел совершенно незнакомая река, и горного хребта поблизости больше не наблюдалось. Ливень обступил их плотной стеной.              Аспид перевернулся, выпрямился и попытался снизиться — безуспешно. Сильный порыв ударил из-под крыльев, унося дальше от земли. Все дальше и дальше, выше, к облакам, пока мир вновь не скрылся за темно-серой пеленой.              Голова гудела от напряжения, и мышцы болели сильнее, чем вчера. Глаза резанул яркий свет, разгоняя дымку сна. Саломе с трудом втянула воздух, и легкие едва заполнились на треть. День обещал быть нелегким, так что стоило отвлечься на что-нибудь другое и не думать о ноющих костях.              Отвлечься получилось быстро — в лаборатории доктора Уингфилда оказалось “радио”. Удивительное творение материального мира, передающее голос на десятки километров. Саломе даже дали послушать часть переговоров между замком и шахтами — ничего интересного или важного на самом деле, что-то рабочее, но сам процесс разговора на таком расстоянии казался интересным.              Доктора Уингфилда очень интересовала природа иного мира. От простейших законов физики до происхождения людей, драконов и прочих живых существ. Оказывается, единороги, дэвы, русалки, каджи и многие другие твари существовали здесь лишь в мифах и легендах. Отчего же образы выдуманных созданий так хорошо ложились на действительно существующих, ученый ответить не смог, хоть и сам оказался заинтересован не меньше. На самом деле, чем дальше шел разговор, тем больше Саломе убеждалась, что они оба испытывали интерес одного рода, пусть и в неравной степени — с ученым любопытством она тягаться не могла.              — Если скрестить вашу магию и технологии двадцать первого века, — доктор активно расхаживал по комнате, — человечеству откроется столько возможностей!              Уингфилду, видно очень понравились истории о религиозных ритуалах на ее родине, и оттого он стал только веселее. Саломе впервые наблюдала столько интереса в сторону своей культуры, и не знала: радоваться ей или надеяться чтобы мечта ученого не сбылась. Видела она уже плоды науки и магии — бессовестное попирание законов природы.              — Тысячу лет назад по неизвестной причине все люди в мире окаменели, и мы до сих пор можем только гадать, почему это случилось, — Уингфилд направился в ее сторону, — нет никаких гарантий, что произошедшее не повторится вновь, понимаете? — доктор подошел совсем близко, почти нависая над Саломе, — Возможно, у человечества будет шанс спастись с помощью извне, — руки в когтистых перчатках уперлись в подлокотники по обе стороны от нее, — что думаете?              Она думала, что помогать не стоило — ее не касается, но отказать в сложившейся ситуации не могла. Делать все равно больше нечего — домой она ближайшее время не вернется, так хоть проведет время с пользой, узнает что-нибудь.              — Не вижу причин отказывать, — Саломе пожала плечами, — но обещать ничего не буду — знания об эфире у меня достаточно скудные.       — Главное, что они есть, — Уингфилд довольно улыбнулся и оставил кресло, подойдя к шкафу у дальней стены.              Один из нижних ящиков со скрипом открылся, и Саломе увидела в чужих руках какие-то бумаги. Чем ближе они становились, тем более знакомыми казались, тем больше хотелось выхватить их и сжечь. К сожалению, ни сил, ни источника огня рядом не было, а Уингфилда все еще интересовало содержимое, и Саломе все еще делала вид, что ничего не знает.              Она отчасти была рада, что их прервал Стэнли, явно взбешенный предметом обсуждения. Одного взгляда хватило, чтобы внести изменения в план. Неизвестно, когда Рюсуй вернется и какое решение предложит, а солдат тем временем сдавал позиции быстрее, чем рассчитывалось — это отчетливо виднелось по краснеющим глазам. Возможно, стоило обратиться к брату, как только представится возможность, если вообще представится.              До вечера доктора Уингфилда она так и не встретила, проведя все время в компании Майи. Работа кипела, и надзирательница, не покладая рук, старалась везде и всем помочь. Они надолго задержались в заводской части замка, отведенной для работы с металлами — печи дышали жаром, шумели прессы, и люди обливались потом. Обстановка была почти родная, только Саломе ничем не занималась и тихо сидела в стороне. Она все еще оставалась под присмотром десятка глаз, смотревших с разной степенью недоброжелательности и любопытства. Иногда случалось вступать в диалог с особо неравнодушными к ее существованию людьми.              Сначала подходили несмело, с опаской.              — А ты откуда?       — Откуда надо.       — Понятно.              Потом все чаще, задавая более бессмысленные вопросы.              — Откуда у тебя дракон?       — Из гнезда украла.       — Правда?       — Ага.              Отвечать на них серьезно ни капли не хотелось, но от безделья уже глаза на лоб лезли, так что Саломе решила развлечь себя и окружающих заодно. По правде, оказалось забавно наблюдать, как незнающие люди верили почти каждому ее слову. Стоило с серьезной физиономией заявить, что в ее родном мире океаны пересекают на лодках, запряженных морскими чудовищами, как люди тут же удивленно распахивали глаза и с интересом спрашивали больше деталей.              Но не одна Саломе являлась тогда рассказчицей — иные слушатели с не меньшим рвением вещали о чудесах былых времен до окаменения. Чего только стоили истории о покорении космоса: об огромных машинах, рассекающих небесную твердь и поднимающихся до самых звезд, о станциях, кружащих по орбите Земли, подобно Луне. Тяжело было не заметить ту трогательную нотку ностальгии, с которой ей рассказывали о былых днях. Люди скучали по быту — раньше большинство дел по дому делали машины, и оставалось больше времени на себя.              — Сейчас что не день, то опять до ночи пӓ͝х͠ать, лишь бы все в срок выполнить, — один из мужчин, облокотившейся о стену рядом с Саломе, устало вздохнул и повел плечом, — а иногда так хочется чисто по-человечески пивка холодненького и до обеда валяться.       — Не говори, — второй, стоящий рядом, согласно кивнул, — конечно, понимаешь, ради чего все делается, но парочка дополнительных выходных не помешала бы. Да и ты нам работы подкинула, — он посмотрел уже на Саломе.       — Вы вспоминать долго будете? — она не сдержала едкой улыбки, радуясь, что не ее полуживому заду горбатиться ближайшее время.       — Пока все не отстроим, — мужчина усмехнулся.       — Вы что за бабский треп тут устроили? — подошел другой, черный, почти как деготь, — Быстро за работу!              Все пятеро, столпившиеся вокруг Саломе, хором тяжело вздохнули и разошлись, оставив ту в гордом одиночестве до вечера. С закатом солнца вернулась уставшая, но сохраняющая бодрый настрой Майя и повела ее со всеми в столовую. Там же посчастливилось встретить и Уингфилда — какого-то нервного и постоянно оглядывающегося по сторонам, и, исходя из их дальнейшего разговора, причиной тому был Стэнли. Неудивительно — попробуй жить спокойно, когда рядом одержимый над душой стоит.              Саломе решила не говорить о невидимом попутчике, который увязался за ней, надеясь все решить без лишнего шума. Чутье подсказывало, что здешним ученым лучше об этом не знать. К тому же им без того проблем хватало, и нечего людям лишний раз голову морочить. Только существо, атаковавшее самолет вызывало вопросы. Скорее всего, кто-то из вражеских, но в таком случае можно было положиться на одного свирепого дракона под боком — местные в любом случае ничего противопоставить не смогут.              Утренний разговор с Уингфилдом следующим днем только дал надежду на скорую встречу с братом, но не давал гарантий, что Саломе до этого момента доживет. Во-первых, ей наконец решили дать работу, во-вторых — подавлять в себе желание кому-нибудь врезать оказалось в разы сложнее.              Начался тот день неплохо — Майя привела ее к Мануэлю помогать сортировать и высушивать травы. Работа непыльная — сидеть да цветочки перебирать, тем более когда начальство в лице старика все терпеливо объясняет.              — Честно, думал, эта кучка придурков до зимы не доживет, — Мануэль заулыбался, не то ехидно, не то искренне от веселых воспоминаний. — Они, когда огонь впервые добыли, начали скакать, как обезьяны, и палками в руках размахивать.       — Было, — расхохотался Эван.       — Или когда парочка особо смелых из них решила померяться силами с медведем.       — И кто победил? — Саломе спросила между делом, пока отделяла части бузины друг от друга.       — Мать-природа. Это оказалась медведица — они в последний момент заметили рядом медвежонка.              Тут и Саломе хохотнула, вспоминая своих боевых товарищей. Тем как-то в голову взбрело перехитрить нечисть болотную, у которой, по слухам, богатства чужие были припрятаны, да оказалось, что в тех водах русалка жила. Пришлось по-женски договариваться.              Хижина Мануэля, по совместительству выполняющая функции лазарета, стояла таким образом, что окна основного помещения, где все трое сейчас сидели, выходили на площадь, потому все проходящие мимо хорошо виднелись. Тогда Саломе приметила новое лицо, не попадавшееся на глаза ранее. Должно быть, одно из тех, что недавно вернулись — прошлым вечером много кто обсуждал это. К счастью или нет, этот новый человек направлялся к хижине в компании уже знакомого. Алекс, если память не подводила — тот, чьего брата убил Аспид. Друзья погибшего сочли своим долгом между делом добавить это в список грехов Саломе.              — Мы за лекарствами от ожогов, — мужчина лишь на несколько секунд задержал хмурый взгляд на ней, после чего перевел все свое внимание на Мануэля.              Старик кивнул и исчез в коридоре. Оно хорошо — лишние конфликты ни к чему, так что и Саломе надолго от работы не отвлекалась.              — Ну и рожа, — девушка, оставшаяся у двери, произнесла это с нескрываемой желчью в голосе.              С другой стороны, конфликты — вещь полезная. Отношения помогают выяснить.              — Не смотри, если такая нежная, — Саломе присмотрелась к незнакомке — на первый взгляд хрупкая, но боевая и немного подбешивающая.       — Как тут не смотреть? Я хочу знать в лицо человека, по чьей вине погиб мой товарищ, — она скрестила руки под грудью, глядя с вызовом.       — В чем вина моя? — Пантази перевела якобы скучающий взгляд на девушку, пока внутри уже закипало.       — Чарли, не надо, — Алекс нахмурился и плотно сжал губы.       — Что не надо? Не делай вид, как будто тебе все равно, — Чарли лишь на секунду перевела на него взгляд, но потом вновь уставилась на Саломе. — Зверушка напала по твоей команде, значит, ответственность на тебе. В другом мире, надеюсь, знают о таком понятии?       — Чего, — Пантази на секунду притормозила, кое-что наконец сообразив, — вы на самом деле думаете, что он зверь? — она не знала, что внутри бушевало больше — гнев или желание от души посмеяться. — Не понимающий ничего?       — Разве не так? — Чарли, пусть и звучала все так же вызывающе, но в глазах уже виднелись проблески сомнения.       — Ну-у-у, — Саломе даже не старалась сдержать тянувшиеся в улыбке уголки губ и дрожь в голосе, — я не просила его нападать. Не просила жечь ваш дом. Он сам планировать.              После этих слов до собравшихся наконец начало доходить, и их лица приобрели забавно-удивленные выражения. Смешные здесь все-таки люди живут — говоришь любую очевидную вещь, а они глазами хлопают, как будто сами не могли догадаться.              — Он разумный, то есть? — Алекс смотрел на нее, подняв брови.       — Читать и писать умеет. Считать тоже.       — Серьезно? У вас это нормально? — Эван выглядел удивленнее всех. Самым невпечатленным казался Мануэль, уже вернувшийся с небольшим мешочком — он едва поднял брови.       — Ага.       — Ого, как удобно, — взгляд Чарли был полон скепсиса.       — Замечательно, — Алекс забрал лекарства и направился к выходу, — значит, с него и спрос.              На этом разговор закончился, и вместе с братом убитого ушла и Чарли. Саломе услышала только часть их разговора в дверях, но даже не стала вслушиваться — Эвану резко стало интересно, есть ли еще разумные существа… не человекоподобные? Она не уверена, что правильно расслышала, но суть точно уловила. К сожалению, ни словарного запаса, ни взаимопонимания не хватило, чтобы во всей красе описать взаимосвязь мира духовного с миром материальным, поэтому Пантази обошлась перечислением всех народов, о которых знала.              Местные, конечно, удивили, заявив, что только люди здесь обладают самосознанием и способностью созидать. Слово за слово, и всего через пару предложений Саломе вдруг стали рассказывать о совсем непонятных вещах: о внутренней сети и как вычислительные машины используют ее, чтобы отправлять письма. Она видела компьютеры — скопления проводов в металлической оболочке, которые впустую занимали комнаты, просто чтобы что-то посчитать. Как и почему местные использовали их, чтобы отправлять письма — непонятно, но очень интересно. В любом случае разговор закончился приятной неожиданностью в лице Уингфилда, который все-таки решил отправиться в логово дракона. Ночью. Втайне.              Пантази пребывала в прекрасном расположении духа, когда они шли сквозь лес в то место, где видели ее брата, и ни дурнота, ни боль под ребрами не изменили ее настроя. Тот, кажется, чувствовал себя плохо, потому как новое пристанище содержал в грязи: повсюду копоть от сожженной еды и площадка перед пещерой толком не расчищена. Саломе шла впереди, чтобы ее спутников по воле случая не прибило.              — Выйди и поприветствуй гостей как следует, — Пантази сказала тем строгим тоном, который обычно использовала во время нравоучений младшего.              Аспид показался из укрытия, все еще испачканный копотью, и грозно смотрящий на пришедших. Вылез и в пару широких махов грузно приземлился совсем близко.              — Хорошие гости без приглашения не приходят, — брат пророкотал недовольно.       — Люди с пушками хорошими не бывают, — Саломе не сдержала усмешки и кивнула на стоящих позади. — Это, как раз, Майя и Лиам. А это, — она указала жестом на ученого рядом, — доктор Уингфилд, самый главный у них. Гости, видишь, важные, так что веди себя хорошо. — Провела рукой по прямой переносице, недовольно посмотрев на вымазанную в черном ладонь, — ты неделю не мылся, что ли?              Дракон на это только шумно фыркнул и отстранился, еще раз окидывая собравшихся пристальным взглядом. Хвост замер в нескольких сантиметрах над землей, мантилии выдвинулись вперед, явно привлеченные чем-то вне поля зрения, но глаза, напротив, сфокусировались на ученом перед ними.              — К нам присоединится кто-нибудь еще? — вопрос заставил Саломе напрячься. Река, а соответственно и узкий участок, откуда они пришли, находились в слепой зоне, потому она не могла проверить то место, не вызвав подозрений. Хоть бы за ними не увязался тот солдат.       — Нет, — доктор ответил на удивление спокойно, хотя другого ожидать от такого рационального человека не стоило. Даже в их мире большинство людей боялось всего не себе подобных, особенно больших размеров.              Аспид вдруг двинулся к названному месту, вызвав панику у остальных. Запахло едкой гарью, и близился скорый конец какого бы то ни было несчастного, решившего скрыться от чуткого восприятия полудуховного создания.              — Чарли!              Саломе невольно закатила глаза и раздраженно выдохнула.              — Стой! — она крикнула со злости на непутевого брата. — Я пообещала, что ты их не тронешь.              Он так и замер, не добравшись до цели. Майя пыталась оттащить дракона за хвост, Лиам целился тому в глаза, но чешуйчатая голова не вовремя наклонилась, и пуля впустую попала в лоб. Аспид раздраженно развернулся, выдернул хвост из чужой хватки и исподлобья уставился на сестру. Дым все еще клубился в его пасти, разрываемый редкими языками пламени. Крепкая грудь тяжело поднялась, предвещая скорую волну огня, но Саломе продолжала стоять на месте, не желая отступать, и только заранее прикрыла глаза рукой.              Через секунду ночную темноту разорвала вспышка света, и тело обдало знакомым удушающим жаром. Поток пламени пронесся над головой и ударился о камень позади. Все стихло и остальные уставились на Саломе. Когда она убрала руку, то все так же продолжала смотреть брату прямо в глаза, не моргая, как и он сам.              — Полегчало? Теперь принеси вещи, — прозвучало строго.              Аспид выдохнул остатки дыма, закрыл с громким клацаньем пасть и шумной поступью направился к пещере, размахивая длинным хвостом по земле. От взмаха широких крыльев снова поднялась в воздух пыль, и вскоре дракон скрылся в темноте логова.              Саломе оглядела остальных и с удивлением поняла, что жертвой ее брата чуть не стала та самая Чарли. Почему она вдруг решила преследовать их — одним богам известно, и сейчас в этом совсем не хотелось разбираться. Майя и Лиам осматривали свою подругу, пока та что-то сбивчиво отвечала — троица стояла слишком далеко, чтобы можно было разобрать слова. Уингфилд же, до этого благоразумно занявший позицию подальше от всей суматохи, подошел ближе, испытав, по-видимому, свою долю восторга от зрелища, и с улыбкой произнес:              — Впечатляет. И часто он такой вспыльчивый? — доктор с любопытством перевел взгляд на пещеру, откуда доносились приглушенные звуки копошения.       — Иногда. Я думала, будет хуже, — Саломе посмотрела на Чарли. — Мне все равно, почему она здесь, но на будущее: ближе, чем на двести метров, к дракону не подкрасться. В лучшем случае.       — Учту, — Уингфилд улыбнулся еще чуть шире, но тут же собрался, когда голова Аспида высунулась вновь.              Вернее, сначала голова, но затем зад — дракон развернулся и спускался лапами вперед, цепляясь когтями крыльев за скалу. Зубами он подтащил к краю старое кожаное кресло, которое когда-то сделали специально под широкую спину — сейчас же большинство креплений порвалось и бесполезно свисало вниз, более-менее уцелели только седельные сумки. Аспид вытянулся во всю длину, нырнул головой под изгиб каркаса и скатил седло по спине на землю. Оно грубо приземлилось на бок перед тем, как дракон снова взялся за передний край одной лапой и подтащил его ближе к Саломе.              — Твою флягу пробило, но Тонина еще цела, — брат прогремел над головой.       — Спасибо, — Саломе, прихрамывая, направилась к седлу, — можешь пока заговорить этих дуриков? Нужно кое-что провернуть, — Аспид только мигнул перепонкой и развернулся к доктору.       — Вы в богов верите? — он уставился на озадаченного Уингфилда.              Пока в голове ученого зрел ответ на беспричинный вопрос, Саломе грузно приземлилась на переднее кресло и подсела ближе к сумкам. Уцелела только часть вещей — банка тушенки, пистолет, да несколько инструментов. Кольт казался целым, но его проверка осталась напоследок, а вот что интересовало больше всего — старая металлическая фляга с концентратом внутри, вернее, с его остатками, потому что часть вытекла через отверстие от пули. Саломе отстегнула потрепанный футляр и с радостью обнаружила, что на дне сосуда еще плескались остатки жидкости.              — В детстве ходил с родителями в церковь, но сейчас придерживаюсь агностицизма, — Уингфилд ответил без капли смущения. — А у вас, слышал, боги существуют на самом деле.       — Существуют, — загадочно протянул Аспид, — и мы в них верим.              Концентрат пах так дурно, что засвербило в носу, и Саломе залпом выпила его, сильно поморщившись. Кислая горечь разлилась по горлу вместе с чувством удовлетворенности и тяжело осела в желудке. Осталось подождать совсем немного, и боль закончится.              — Ты пьешь, что ли? — Чарли встала рядом, несмотря на близость к тому, кто пару минут назад пытался ее спалить.       — Хочешь? — Саломе протянула пустую флягу.       — Ну и дрянь, — собеседница, только почуяв запах, сморщила лицо и отстранилась.              Пантази перегнулась через спинку кресла на заднее сиденье и потянулась к другому кожаному чехлу, где лежала как раз уцелевшая фляжка. Похожая, но с другой гравировкой и печатью на дне — тот же концентрат, только разбавленный и рассчитанный на длительное применение. Как раз этот и должен был достаться Уингфилду. Отдавать его Саломе не спешила, потому что разговор между ученым и ее братом стал куда интереснее.              — А на поле возле замка что растет?       — Кукуруза.       — Что это? Зачем так много?              Саломе села прямо. Ее саму тоже интересовало, что за мясистые колосья росли в поле и для чего их растили. Была мысль, что из них готовили некоторую еду — не бывает нормальное тесто желтым, но и людей в замке жило не настолько много, чтобы засевать такую огромную площадь.              — Это культурное растение из семейства злак͘овых . Часть уходит на еду или на корм скота, часть — на перегонку спирта, — Уингфилд немного расслабился и уже по обыденности сопровождал свою речь жестами.       — А обсерватория кому принадлежала?       — Мне.       — Неужели в звездах разбираетесь? По вам не скажешь.       — Можно и так выразиться. Я раньше занимался ракетостроением — помогал людей в космос отправлять.              После этих слов Аспид резко развернулся к сестре и уставился широко распахнутыми глазами. Сзади прошелестел хвост, и широкая перепонка легонько хлопнула по голове              — Ты кого привела вообще? Не могла с нормальными людьми подружиться?       — Если хочешь порадовать меня новостью, что поблизости есть еще люди, кроме этих, не тяни, — Саломе только скрестила руки под грудью и откинулась на спинку сиденья.       — Хочу, но не могу, — брат развернулся обратно и вновь обратился к ученому. — Вы странный, доктор, — после чего уже окончательно отвернулся от собеседника и направился обратно в свое укрытие.       — Будь завтра поблизости! — Пантази сложила ладони рупором и крикнула вслед уходящему.              Уингфилд смотрел в смятении, явно не понимая, чем же вызвал такую реакцию.              — Не думала, что Ксено назовет странным, мать его, дракон, — Майя стояла по правую сторону от ученого и уже расплывалась в улыбке. — Дракон! — Последнее слово сорвалось вместе со смехом, которому вторили остальные солдаты.       — Я сказал что-то не то? — ученый посмотрел на Саломе в надежде получить ответ.       — Ничего. Он всех ученых считает… такими, — она повертела пальцем у виска.       — Понятно.              На этом закончилось их ночное похождение, и вскоре по телу Пантази начала разливаться усталость, так что в середине пути ее все-таки пришлось нести Майе. Остаток ночи пролетел смутно, но, переступив порог своей комнаты, Саломе еще держала в голове мысль, что обязательно нужно уснуть со сферой — надежда получить от Рюсуя весточку никуда не делась. Судя по всему, ей это удалось, потому что по ту сторону уже ждал старый друг. Он отчего-то беспокойно метался по сторонам, говорил, что с ним должен был прийти один знакомый, но того нигде не было. Они провели некоторое время за поиском, пока Рюсуй не решил пересказать все самостоятельно.              С его слов, тот самый друг-дух сам нередко овладевал телами людей и, как никто другой, мог в подробностях рассказать, как избавить человека от одержимости. Сам драконий принц пересказал все в общих чертах и привел к обнадеживающему варианту, первый шаг к исполнению которого Саломе уже сделала — раздобыла эликсир. Второй шаг — поймать и удержать одержимого — и дело оставалось за малым. План вышел грубым, жестоким и, мягко говоря, ненадежным и опасным, но тянуть Пантази больше не собиралась. Со слов все того же Рюсуя, человек, одержимый духом, умирал в разы быстрее, чем если бы просто отравился эфиром, так что расчет Саломе на неделю оказался неверным. Цель наконец прояснилась, и прийти к ней она решила следующим же днем.              Наутро ломота в костях почти исчезла, напоминая о себе только отголосками боли при резких движениях, а легкие раскрылись почти в полную силу. Мышцы приятно ныли во время разминки, а суставы звонко похрустывали, но ощущение вернувшейся за ночь силы вскружило голову. Содержимое той фляги — вещь страшная, отвратительная во всех смыслах, но слишком полезная, чтобы от него отказаться.              Стоило запечатлеть выражение Майи, когда та увидела крепко стоящую на ногах вчерашнюю калеку.              — Это ты чего… Здорова что ли? — Биггс даже не знала , как отреагировать, и продолжала смотреть на Саломе, как на живое чудо.       — Ага, — та ответила с легкостью, — так что могу помочь с более серьезной работой.       — Ну, тогда пошли, — Майя все еще смотрела с недоверием, но вскоре приняла случившееся как должное.              Примерно такая же реакция последовала от остальных жителей научного царства. Пока она носила килограммовые тяжести, особо любопытные закидывали вопросами, как Саломе так быстро излечилась, на что получали ответ не серьезнее шутки. Она ходила прямо, вытянувшись во весь рост, и помогала переносить балки на верхние этажи, как будто не ползала еще вчера полуживая, и от этого на душе становилось хорошо.              Несмотря на чудесное исцеление, усталость вернулась чуть меньше чем через час после начала работы, и Саломе решила присесть отдохнуть на улице вместе с Майей. Легкий ветер приятно остужал разогретую кожу, солнце яркими лучами ложилось на землю и дома вокруг, а вдалеке громко щебетали птички. Со стороны слепой зоны донесся звук неторопливых шагов, и рядом показалось крайне заинтересованное лицо Мануэля.              — На самом деле выздоровела? — старик чуть наклонился, всматриваясь в лицо Саломе.       — Да.       — Так значит. Тогда идем, осмотрю тебя, — Мануэль махнул рукой в сторону лазарета.              Она не удивилась и даже не застеснялась, когда по прибытии в уже знакомую комнату, врач сказал раздеться донага по пояс, чтобы послушать легкие. Ситуация совсем не смущала, ведь Мануэль смотрел на нее, как на живой механизм из мяса, органов и крови, а вот бедный Эван не знал куда себя девать. Парнишка встал у окна и внимательно рассматривал лес снаружи, как будто за спиной у него стоял призрак.              — Кто мне говорил, что медицину с колен поднять поможет? А ну развернись и иди сюда, — Мануэль говорил тем грозным тоном, которым обычно мастера ругают свое подмастерье.       — Я как-то… стесняюсь… — Эван пробормотал в стену.       — Прекрати придуриваться. Я у Ксено фонендоскоп шутки ради выпросил? — Мануэль дернул ученика за плечо.       — Обещаю не кусаться, — Саломе едва сдерживала смех при виде раскрасневшегося парня.              В итоге Эван подошел, но до последнего держал взгляд ниже обнаженной груди и тем более не пытался заглянуть в глаза. Мануэль же говорил тому, где и что нужно выслушивать, начиная от линий на спине, заканчивая точками над ключицами. Саломе послушно подняла руки, когда ее попросили, и через несколько минут, когда ее прослушали с правой и левой стороны, Мануэль вдруг сказал:              — Не до конца ты здорова. Жидкости в легких уже нет, но остались полости по бокам, — он покачал головой.       — Полости? — Пантази на секунду задумалась. — Это пневмы — они нужны, чтобы дышать эфиром, — глаза старого доктора загорелись энтузиазмом.       — Вот тут поподробнее: что за органы, как устроены, как развиваются, на что влияют — расскажи все, что знаешь.              Так Саломе осталась в гостях незапланированно долго, но по случаю решила заручиться поддержкой опытного врача — в ее деле лишним не будет. Все-таки в одиночку разбираться с неизвестным духом и обезумевшим солдатом тяжело, и одной грубой силой, к сожалению, обойтись не получится. Последнего Саломе вообще не видела с прошлого вечера, и то мельком со стороны, но, независимо от состояния Стэнли, была намерена действовать по плану — пусть хоть убить ее попытается. Солнце стояло высоко, а значит, времени в запасе еще имелось достаточно.              — А хотите знать, почему я так быстро выздоровела? Обещаю, эта история вам понравится, — Саломе сказала в моменте, когда разговор об относительно нестандартной анатомии сам собой затих, и все трое к этому моменту уже сидели за столом в общей комнате.       — Конечно, интересно, — Мануэль оторвался от свежих записей в старом потертом блокноте.       — Но взамен мне потребуется ваша помощь в одном очень важном деле, — Пантази загадочно протянула, специально нагоняя интригу.       — Я весь внимание, — во взгляде старика засверкал азарт.